Тирион и Теклис (сборник), стр. 91

Демон смотрел на них и улыбался. Пожалуй, и Малекит мог улыбаться под своей железной маской, но Морати не была в этом абсолютно уверена.

— О да, матушка, я знаю о твоих замыслах. И хотел дать тебе понять, что не позволю им осуществиться.

— Ты… не позволишь! — На этот раз она не сдержала гнева. И сразу поняла, что совершила ошибку, но поделать ничего не могла. Гордость и страх пробудились в ней. Любое другое живое существо съежилось бы, столкнувшись с ее неприкрытой яростью. Но железный монстр, ее сын, просто стоял, бесстрастный, как статуя. — Кто ты такой, чтобы позволять или запрещать мне что-то?

— Я твой король. Думаю, ты это иногда забываешь. Я абсолютный и бесспорный правитель Наггарота, а вскоре и всего эльфийского мира.

Морати хотелось рвать и метать, но уверенность в голосе Малекита удержала ее.

— И когда ты предполагал сообщить мне, как ты собираешься это осуществить? — спросила она.

— В свое время, матушка, хотя, полагаю, ты и сама бы все выяснила с учетом твоих несомненных знаний и твоего дара предвидения. Или шпионы донесли бы тебе. Я лишь хотел удостовериться, что между нами нет недоговоренности.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду?

— Ну, скажем так, если я обнаружу, что ты вмешалась в систему работы Каледора, отдам тебя на забаву моей зверюшке. Тебе бы этого хотелось, правда, Н’Кари?

Связанный демон ухмыльнулся и кивнул.

— Ты уж прости его неразговорчивость, — обратился Малекит к матери. — Я запретил ему говорить до тех пор, пока я не уверюсь в его воспитанности.

Гнев и страх боролись в Морати, но она старательно сдерживала эмоции. Тот факт, что ее сын знал или догадывался о ее планах, не изменил ее решимости осуществить их. Он просто затруднял процесс и делал ставки выше. Морати улыбнулась. На сей раз искренне. Что ж, так еще интереснее.

— Возвращайся к своей варварской армии, матушка, позаботься о том, чтобы она хорошо исполняла свои обязанности.

— Конечно, возлюбленный сын. Могу ли я поступить иначе?

— Скоро начнется вторжение. Ты вновь будешь королевой Ултуана.

Более чем королевой, сынок, подумала Морати. И демон осклабился, словно прочитав ее мысли.

Глава 9

— И что теперь? — спросил Теклис.

Тирион вглядывался в даль. До самого горизонта расстилалось море, черное, маслянистое, отражающее луну и ночное небо. Тириону было хорошо просто потому, что они выбрались из джунглей. Впервые за много месяцев он переоделся в чистое. Во сне его не пожирали заживо комары. Корабельный рацион, простейший по всем параметрам, состоял из еды, которая ему нравилась. Вокруг говорили только по-эльфийски, и Тирион был доволен, что он опять среди своих.

Впервые за очень долгое время он чувствовал, что может лечь спать спокойно, не боясь, пробудившись, столкнуться с какой-нибудь жуткой угрозой. Ну и, естественно, именно поэтому впервые за многие месяцы его настигла бессонница.

Он не удивился, обнаружив на палубе брата. Теклис — персона ночная. Ему нравилось бодрствовать и учиться, пока остальные спят. Привычку эту он приобрел еще в юности, когда не мог заснуть, терзаемый многочисленными болезнями, и не избавился от нее даже после того, как алхимия помогла ему вернуть практически нормальное здоровье.

Тирион обрадовался, что Теклис не спит. Ему требовалось поговорить с кем-то о том, что его тревожит, и брат был одним из немногих, кому он мог довериться, хотя они уже и не так близки, как в детстве.

— Не спится, — произнес Тирион.

— Странно, — откликнулся Теклис. — Обычно к этому времени ты уже храпишь вовсю, заставляя бодрствовать окружающих. Скучаешь по джунглям? Настораживающее отсутствие опасности действует тебе на нервы?

— Что-то вроде того, — кивнул Тирион. — Я думал о будущем.

— Знаю, раздумья всегда тебя смущают. Неудивительно, что тебе не уснуть. Твоя стихия — действия, а не думы.

Обычно Тирион не обращал внимания на поддразнивания брата, но сейчас он был не в том настроении.

— Я серьезно. Мне не нравится, что меня вызывают домой, чтобы выдвинуть кандидатом в каком-то политическом состязании.

Он говорил тихо, чтобы никто больше не мог их услышать. Не хотелось ему, чтобы его сомнения дошли до главы Дома Изумрудного Моря, по крайней мере пока он сам того не пожелает.

— Разве так плохо стать защитником Вечной Королевы? — спросил Теклис. — Это великая честь. Одна из величайших, к каким только может стремиться любой эльф.

Тирион тщательно обдумал слова брата. За последние сто лет он редко проговаривался о своих тайных амбициях кому-либо, даже близнецу, и не был уверен, что готов обсуждать их даже сейчас. Дед был единственным эльфом, с которым они об этом беседовали, поскольку лорд Изумрудного Моря разделял честолюбивые замыслы внука.

— Знаю. Просто не уверен, что именно эта честь нужна мне. Я ведь думал совсем о другом.

Теклис приподнял бровь:

— О чем же?

— Помнишь, когда мы были маленькими, ты мечтал стать великим волшебником. А я мечтал быть великим воином. Мне хотелось стать героем.

— Ты герой, — теперь и Теклис говорил серьезно. В голосе его не звучала насмешка. Тирион был удивлен и тронут.

— То была детская мечта, — сказал он. — Теперь мечты у меня другие. Я хочу вести армии. Хочу сделать что-то, чтобы помочь нашему народу в этом мире.

— Хочешь вписать свое имя в анналы истории.

— Не только.

— Так ты имеешь… политические притязания? Положил глаз на Трон Феникса?

— А что, если так?

— Я не судья тебе, брат, — ответил Теклис. — Я думал, ты счастлив быть простым воином. Мне и не снилось, что ты метишь так высоко.

— Я и не метил, на самом деле. И сам ни в чем не уверен. Просто хотелось бы иметь варианты…

— И ты думаешь, что роль защитника Вечной Королевы тебя ограничит.

— Именно так, ты и сам знаешь! Защитник должен быть всегда рядом с королевой. Покинуть ее он может, только если она посылает его с каким-то заданием. Быть защитником Вечной Королевы — все равно что быть прославленным лакеем. Не такой я представлял свою жизнь!

— Тогда не делай этого. Ты не обязан. Тебе даже не надо участвовать в состязаниях, если ты не захочешь.

— Ты наивен, брат. Не так-то все просто. Дом Изумрудного Моря вложился в нас, теперь им нужна прибыль.

— Сам не верю, что говорю это, но ты слишком циничен, брат. Ты — украшение дома. Самим своим существованием ты придаешь им блеска. Ты — герой из Крови Аэнариона. Без тебя их знали бы только как богатейших торговцев Лотерна.

Поразительно, что такой умный эльф, как Теклис, может быть столь недалек в делах политики.

— Наши дорогие родственнички ведут очень долгую и сложную игру. Как и все крупные дома, они ищут власти, а не только престижа. Ты и я — пешки в этой игре, фигурки на доске, и они хотят поставить нас на позиции, которые будут им выгодны.

Теклис переплел пальцы и холодно улыбнулся:

— И ты считаешь, что от тебя как от Короля-Феникса им не будет никакой выгоды?

— Я никогда не говорил, что хочу быть Королем-Фениксом.

— Ты обладаешь всеми требуемыми качествами. Внешность, харизма, интеллект, репутация…

— Золото? Политическая поддержка?

— Значит, ты хочешь быть Королем-Фениксом.

— Какой мужчина-эльф не хочет?

— Я, например.

— Ты — случай особый. Ты не любишь ничего, кроме магии.

— Есть много других «особых случаев».

— Послушай, брат. Я не знаю, хочу ли я быть Королем-Фениксом, обладаю ли нужными качествами. Знаю только, что стать таковым можно лишь с многочисленными союзниками и кучей денег. Выбор правителя — хитроумная политическая игра. Если бы я возжелал стать Королем-Фениксом, мне потребовалась бы поддержка Дома Изумрудного Моря и много чего еще.

— Понятно.

— И поддержки этой я не получу, если сейчас вызову недовольство леди Изумрудного Моря.

— Понятно и это. Непонятно только, почему ты считаешь, что она не захочет, чтобы ты стал Королем-Фениксом.