Тирион и Теклис (сборник), стр. 81

Люди всполошились, как будто эльф заявил, что собирается вызвать демона. Но Тирион надеялся, что проблем у них не возникнет.

Глава 4

Теплая вода струилась по стенам зиккурата, переливалась через козырек над входом, струи падали вниз, кое-что попало вошедшему Тириону прямо за шиворот кожаного жилета. Он мысленно выругался. В этом тропическом климате сберечь снаряжение трудно и без лишней влаги…

Внутри сумрачного помещения пахло плесенью, прелой листвой и древней сыростью. Скользнула по полу спугнутая световым заклинанием Теклиса змея. Протянув руку, Тирион коснулся потолка, достаточно низкого, чтобы проделать это с легкостью.

Прохладный влажный камень местами бугрился грибковыми наростами. Город, похоже, строился расой пониже как людей, так и эльфов; кто-то несведущий мог бы даже заподозрить, что руку тут приложили гномы. Качество монументальной кладки прочно связывалось в сознании с сынами Грунгни, а массивные блоки, из которых складывалось сооружение, были подогнаны друг к другу с большим искусством.

Однако резьба на камне рассказывала совсем иную историю. Одного взгляда на нее хватало, чтобы понять, что гномы не имели к местному строительству никакого отношения.

Пиктограммы, высеченные на каждом каменном блоке, изображали довольно странных, отчего-то квадратных человекообразных ящериц, занимающихся своими непонятными делами. Все они были разных размеров. Некоторых, очевидно правителей, несли в паланкинах рабы.

— Восхитительно, — пробормотал Теклис. В кои-то веки в его голосе не было иронии. Художественное творчество инородцев его действительно заинтересовало.

— А я лично просто рад выбраться из-под дождя, — сказал Тирион на языке людей. Их спутники и так беспокоились, и он не видел причин тревожить их еще больше.

— Скажите спасибо, что вы не в Старом Свете, ваши благородия, — откликнулся Лейбер. — Там еще и холодно, вы наверняка бы простудились. — Он осекся и поморщился, досадуя на собственную глупость. — Хотя нет, конечно. Вы же эльфы. Вы бессмертны.

— Не бессмертны, — поправил Теклис довольно-таки кисло. — И некоторые эльфы страдают от болезней.

— Верю, ваше благородие, но давайте-ка займемся поисками этих ваших сокровищ. Моложе никто из нас не становится.

Теклис кивнул и жестом велел людям расступиться. Все поспешно попятились с лицами, какие бывают у всех в присутствии чародея.

Пожалуй, брат совершил ошибку, подвергнув их спутников воздействию своей магии. Они и так на взводе от постоянного ожидания нападения и в любой момент могут переступить черту. Тирион мрачно уставился на Теклиса, но тот уже пребывал в собственном мире: он готовился. Взгляд его был обращен куда-то внутрь, как всегда, когда маг собирался творить заклинание.

Приняв решение, Тирион повел людей, поглядывающих на него со смесью возмущения и признательности, дальше, в глубь пирамиды. Там они нашли еще одно напоминающее пещеру помещение.

Велев людям оставаться на месте, Тирион вернулся туда, где колдовал брат, чтобы охранять его. Как всегда, он чувствовал, что обязан это делать. Особенно сейчас — ощущение надвигающейся опасности не оставляло Тириона.

Просто это место такое скверное, сказал он себе. Скверное место — и все.

Теклис едва заметил появление Тириона. Он уже погрузился в транс, душа его тянулась к той странной, чуждой сфере магических токов.

Следовало бы начертить на полу пентаграмму, мистический круг и все соответствующие руны, но камни были слишком сырыми. А он, кстати, давно уже не нуждался в подобной бутафории, немного облегчающей сотворение заклятий, но и только.

Он мог достигнуть того, что ему требовалось, просто произнеся нужную магическую формулу и сделав верные жесты, подчиняя ветра магии своей воле. А со временем, если долго работать и много практиковаться, он научится колдовать, не нуждаясь ни в речи, ни в манипуляциях.

Теклис произнес слова силы и поворошил влажный воздух, согнув пальцы так, как его учили Хранители знаний в Хоэте. На кончиках пальцев тут же вспыхнули искры, за движущимися руками потянулись огненные следы.

Этими горящими линиями он и нарисовал заключенную в круг пентаграмму, оказавшись внутри нее. Мистическая конструкция притягивала ветра магии, добавляя заклятью новые слои, направляя потоки мощной энергии внешней среды. Маг лепил — руками и голосом, как гончар в Лотерне придает форму глине, создавая нечто, напоминающее демоническое око.

Сделав себе инструмент, он смежил веки, но продолжал видеть уже сотворенным магическим оком, и видеть совсем другой мир. Мир, не освещенный ни сиянием солнца, ни холодным мерцанием луны. Место, где стены не заслоняют обзора. Место, где ясно различимы узоры, сложенные струями магии, и души живых существ. Камни не мешали ему видеть, но мешало другое — остатки древних охранных и защитных чар, а также статические помехи, вызванные самими ветрами магии.

Оглядевшись по сторонам, он заметил золотистое сияние духа Тириона. Чуть позади брезжили людские жадность и голод. Повсюду вокруг пульсировали огоньки душ ящериц, птиц и ягуаров, бродящих в поисках добычи.

А где-то очень далеко ощущалось гигантское, ужасающее присутствие чудовищного чуждого разума, дремлющего, но все же смутно осознающего происходящее. Должно быть, это один из великих владык Хексоатля, пассивный, но бдительный, даже в полусне наблюдающий за древними родовыми землями сланнов. Теклис понимал, что не стоит будить или привлекать внимание сущности, мощь которой сродни божественной.

Усилием воли маг переместил магическое око, изменив угол зрения, — видение, пронзающее стены, устремилось в небеса над городом. Направить взор слишком далеко не разорвав связи, он не мог; Теклис надеялся, что заклятье продержится достаточно долго, чтобы он успел найти то, что ему нужно. Подняв око как можно выше, он принялся разглядывать руины как птица, если бы птица умела различать магические потоки.

Сам город, оказывается, направлял магию в определенные русла, точь-в-точь как сотворенные Теклисом чары. Маг видел под собой пульсирующие световые полосы. Он не знал с какой целью создавалась столь обширная магическая структура, но понимал, что выполнять свою функцию она уже неспособна.

Многие части конструкции были мертвы, система утратила целостность. Что-то пошло не так. Наверное, весь город представлял собой одну гигантскую руну, и отдельные участки этой руны оказались стерты из-за обрушения зданий и вторжения джунглей.

Итак, город утратил возможность выполнять то, ради чего возводился. Работали лишь остатки некогда мощного заклятья, улавливали и собирали энергию, и страшно было даже подумать, к чему это могло привести. К бунту необузданной растительности? К превращению обитающих тут живых существ в злобных чудовищ?

Впрочем, как бы все это ни было увлекательно, целью Теклиса не являлось изучение магии Древних. Он искал определенный предмет, созданный не строителями города, а эльфами. У клинка совсем другие магические характеристики, а значит, он будет выделяться на фоне города, как драгоценный камень на черном бархате.

Чародей повел око по кругу и заметил наконец нечто, внушающее надежду, — мерцающий вдалеке свет. Тотчас же он двинул магический глаз в том направлении так далеко, насколько позволили связующие узы.

Сердце в груди застучало быстрее. Он определенно смотрел на что-то, обладающее отчетливой аурой. Вариантов тут быть не может. Остается только пойти туда — и они обретут одно из самых великих творений одного из самых великих магов в истории.

Только теперь Теклис заметил, что в городе они не одни, что есть тут и другие разумные существа, не похожие ни на эльфов, ни на людей, — чудовищные, чуждые, свирепые. Слуги сланнов, по всей вероятности, искали его и его брата.

А еще Теклиса тревожило то, что место, где сияла эльфийская магия, окружало свечение иного, темного и зловещего колдовства. В одном из бассейнов, куда сливалась собранная городом магия, сгустилось нечто неописуемо омерзительное, вызывающее невольное содрогание.