Тирион и Теклис (сборник), стр. 76

Продолжая путь, он боролся с собственным возбуждением. Поиск, длившийся десятки лет, кажется, подходил к концу. Они все-таки выследили Солнцеклык. Точнее, брат выследил.

Многие годы Теклис провел в библиотеке Хоэта, изучая маловразумительные манускрипты, разыскивая любые намеки на возможное местонахождение потерянного клинка Аэнариона, легендарного оружия, выкованного для него архимагом Каледором среди вулканических огней Наковальни Ваула — вместе с доспехом, сделанным магом для первого Короля-Феникса.

Аэнарион отказался от клинка после того, как взял меч Кхаина, обременив себя его проклятием и его абсолютной силой. Солнцеклык перешел к Фуриону, одному из самых преданных воинов Аэнариона, а тот оставил клинок своим потомкам.

Король-Колдун из Наггарота, со своей привычной жаждой обладать всем, чем владел его отец, пожелал получить это оружие. Семья Фуриона отказала ему. Агенты Короля-Колдуна предпринимали много попыток отнять клинок у хозяев, но каждый раз терпели неудачу.

В итоге Натанис, последний потомок Фуриона, отправился в Старый Свет по торговым делам. Прибыть-то он туда прибыл, да вот его корабль так и не вернулся. Ходили потом слухи об эльфе, искателе приключений, сражавшемся в землях Империи магическим мечом, плюющимся огнем. Он заглянул к легендарным лесным эльфам и дрался бок о бок с боевыми танцорами и лесными лучниками, добравшись в конечном счете до Тилии, Пограничных Княжеств и Эсталии. Там эльф погиб, а меч его, по рассказам, достался человеку. И стал переходить от отца к сыну, быстро перемещаясь по ступеням скоротечных человеческих поколений.

Сила клинка делала его владельцев героями и могучими воинами среди людей. Но оружие не принесло им счастья. Йохан Аргентес, последний хозяин меча, был всего лишь безземельным бродячим наемником.

Тирион и его брат потратили годы, разыскивая следы Аргентеса по всему Старому Свету, собирая слухи о его местонахождении. След потерялся, когда Аргентес покинул Эсталию на борту ученого судна, направлявшегося на дальний запад. Капитаном того корабля, так и не вернувшегося в родной порт, был Лейбер.

По чистой случайности близнецы услышали о потерпевшем крушение моряке по имени Лейбер, выброшенном на берег в Скегги. Его приметил капитан торгового судна Дома Изумрудного Моря, знавший кое-что о поисках братьев и помнивший, как звали капитана пропавшего корабля. Риск был велик, но близнецы пошли на него, отправившись на торговом клипере к берегам Люстрии. Там они и узнали о человеке с огненным мечом, искавшем золото в заброшенных городах и исчезнувшем где-то в глубине континента.

В конце концов они нашли Лейбера, бывшего свидетелем исчезновения Аргентеса. Он единственный выжил в том походе, долго бродил в джунглях и почти обезумел от голода, жажды и лихорадки.

Много месяцев ушло у него на составление карты Цультека и завлечение пособников рассказами о сокровищах, способных распалить воображение сотни пиратских королей.

Лейбер согласился проводить двух эльфов в Цультек в обмен на золото и их покровительство. Они втроем организовали экспедицию и прошли огромный путь, который привел их в это треклятое место.

Пока что Лейбер показал себя храбрым и надежным спутником, но вот в его товарищах Тирион не был столь уверен.

Не то чтобы в данный момент это имело большое значение; все они в одной лодке, их мало, они далеко от дома, разыскивают разрушенный город, населенный последними выродившимися остатками некогда могучей расы ящеролюдов, выстроивших эту метрополию, когда мир был еще молод.

Тирион невольно ухмыльнулся. Он ведь прорубает себе путь через джунгли в поисках чужого потерянного города, где надеется найти легендарный артефакт, рожденный на заре веков его собственного народа.

— Ну и чем вызвана эта глупая улыбка на твоем лице? — поинтересовался близнец.

— Я просто подумал, что мы делаем именно то, о чем, будучи мальчишками, так любили болтать на отцовской вилле.

Теклис тоже улыбнулся. Улыбка его, почти незаметная, как ущербная луна, мелькнувшая за облаком, была равнозначна хохоту до колик любого другого эльфа.

— Мы ушли далеко от гор Котика, брат.

— Звучит как явное преуменьшение.

— Предпочитаю держать себя в форме. Если талант не используется, он ржавеет.

— Конечно, комаров я не представлял. Думал, если кто и попытается выпить мою кровь, то это будут вампиры, а честь закусать меня до смерти достанется драконам.

— Старая болотная ведьма в Скегги рассказывала как то, что комары однажды выпили всю кровь спящего младенца. Клялась, что это правда. Что она видела все собственными глазами. Впрочем, она также уверяла, что талисманы, которые она продает, сделают меня неотразимым любовником и могучим воином.

— Всякое бывает.

Теклис пожал плечами:

— В ее побрякушках не было магии, брат. Даже ты мог бы это увидеть.

— Я слышал, люди практикуют иную магию, отличную от нашей.

— Магия одна. Да, способы использования ее могут быть разные, но вся магия черпает силу в одном месте, и все магические объекты излучают схожую ауру.

— Поверю тебе на слово.

— Отличная идея. Если продолжишь давать мне советы насчет чародейства, я начну высказывать свою точку зрения на методы ведения войн и фехтование.

— Не будем скатываться к абсурду, — предложил Тирион. Лейбер дал знак, что пора сделать привал и перекусить.

Тирион прихлопнул опустившегося ему на руку комара. Москит лопнул, выплеснув высосанную кровь и оставив на загорелой выдубленной коже эльфа небольшой бугорок.

— Как ты это делаешь? — спросил Лейбер.

Дождь продолжался, но то был не привычный уже муссонный ливень, что превращает дороги в нескончаемые потоки, — просто легкая морось собиралась на листьях крупными каплями и стекала вниз миллионами крохотных водопадиков.

Они остановились поесть, и неподвижность путников, похоже, привлекла к ним насекомых. Уцелевшие люди лежали, привалившись к стволу гигантского дерева, тщательно пережевывая полоски сушеного мяса. Теклис готовил свои снадобья, смешивая содержимое двух серебряных фляжек в перегонном кубе, извлеченном из сумки.

— Что делаю? — переспросил Тирион, вглядываясь поверх плеча Лейбера в тенистые ряды огромных деревьев. В душе его отчего-то поселилась непонятная тревога, а инстинктам своим он привык доверять. Только благодаря им он частенько выживал там, где другие эльфы погибали.

— Ты всегда размазываешь этих зудящих мелких ублюдков. Светло ли, темно, но, если они кусают тебя, ты их убиваешь.

— И что?

— Ты убиваешь их всегда. Всегда. Никогда не видел, чтобы ты промахивался. Никогда не видел, чтобы ты прилагал хоть малейшее усилие, чтобы не промахнуться. Я-то сам порой даже не замечаю кровососов, пока укус не распухнет, а когда я пытаюсь прихлопнуть гаденышей, они оказываются слишком быстры для меня. Но для тебя — никогда.

— Потому что я эльф, а ты — человек.

Едва произнеся эти слова, Тирион понял, что сделал ошибку — дипломатическую ошибку, которую в обычных обстоятельствах никогда бы не допустил. Единственным оправданием ему служило то, что он очень устал и размышлял совсем о других вещах.

— И ты считаешь, что эльфы лучше людей? — Напряжение в голосе Лейбера не укрылось от Тириона. В последнее время была масса страха и много смертей, а они все еще не нашли то, что искали. Подобные ситуации постепенно становятся взрывоопасными. Тирион знал это по собственному горькому опыту общения с представителями своего народа. У людей, похоже, все то же самое. Он попытался разрядить обстановку, перевести все в шутку:

— Несомненно, когда дело касается битья комаров.

Лейбер горестно скривился, извлек из мешочка на поясе трубку и огниво, придвинулся к созданному магией Теклиса огню и зажег табак, который набил в чашу трубки деревянной щепкой. Продолжая вглядываться в даль, он глубоко затянулся и выпустил из ноздрей две дымные струи. Проделав все это, он посмотрел Тириону прямо в глаза и сказал.