Тирион и Теклис (сборник), стр. 74

Где ползком, где на карачках, Тирион отступил, убравшись с дороги твари. Зверюга врезалась в ближайшее дерево, сбросив прятавшихся в кроне людей себе под ноги. Переломившееся пополам дерево рухнуло в наколдованный Теклисом огненный ад. Забулькала, воспламеняясь смола; горючие соки взорвались, раздирая ствол. Резкий треск напугал гигантскую рептилию еще больше.

Оглянувшись, монстр уставился на Тириона. Тот отрезал твари путь к отступлению. На миг встретившись с бестией взглядом, он увидел в черных зрачках одну только ярость. Существо принялось рыть передней ногой землю, точно свирепый бык, готовящийся к нападению. Тирион никак не успевал убраться с дороги зверя — он ведь видел, каким стремительным может быть этот монстр. А стегадон уже опустил голову и несся прямо на него — громадная махина живой смерти.

Тирион улыбнулся и даже не шевельнулся, добровольно превратившись в самую легкую цель. Рептилия мчалась к нему, сокращая расстояние с немыслимой скоростью. В последний момент Тирион подпрыгнул, оседлал удлиненную морду и воткнул меч в левый глаз твари. Затем перескочил через костяной щиток, прикрывающий шею, приземлился на спину стегадона, полоснул по хребту, рассекая кость, и наконец скатился с чудовища.

Однако бестия не рухнула замертво, как он ожидал. Зверь продолжал бежать, будто не осознавая, что связь между мозгом и туловищем разрублена. Кажется, Теклис когда-то рассказывал о том, что, по словам некоторых естествоиспытателей, у этих чудовищных созданий мозг не один и их не так-то просто убить.

Что ж, это существо определенно являлось живым тому доказательством. Оно продолжало двигаться, и на один ужасный миг Тириону показалось, что своей атакой он только привлек внимание твари, дав ей возможность направить куда-то свой гнев. Но нет. Истекающий кровью, опаленный магией Теклиса, огромный зверь, шатаясь, побрел в чащу, пытаясь убежать от пламени и источника мучений, в реве выплескивая свою ярость и боль небесам.

Тирион поднялся, почти ожидая, что чудовище вернется. К нему подошел Теклис.

— Как ты, в порядке? — спросил брат.

— Как никогда лучше, — ответил Тирион. — Но сомневаюсь, что те, кто сопровождал нас, могут сказать о себе то же самое.

Тирион огляделся. На земле лежало десятка два мертвецов. Кто-то был размазан в кровавую кашу, кто-то мучительно подвывал, умирая. Кричать же, чтобы привлечь внимание уцелевших, не казалось ему хорошей идеей: заодно можно было привлечь внимание зверюги.

С другой стороны, а что еще делать? Если ждать слишком долго, люди заблудятся в зарослях и потеряются навсегда. А носильщики и проводники им еще нужны, если они собираются добраться до цели, которую наметили, отправляясь в экспедицию в зеленый ад люстрийских джунглей.

В итоге они нашли всего несколько живых, способных последовать дальше. К счастью, одним из них оказался их проводник Лейбер, единственный человек, утверждавший, что знает, где находится затерянный город Цультек. Разделив между собой оставшиеся припасы, они устало потащились дальше, в дебри смертоносных лесов.

Свет под полог гигантских растений не проникал. Пахло сладостью и гнилью. Яркие птицы щебетали в раскидистых кронах, мелкие зверьки сновали в рыхлой лесной подстилке. Зной стоял удушающий. Вдалеке сквозь подлесок продиралось что-то громадное, напоминая о стегадоне. Тирион замедлил шаг. С учетом сильно сократившейся численности их группы лучше было дать круг, чем столкнуться с еще одной гигантской раздражительной рептилией.

Эльф отвел в сторону огромный лист, тут же приклеившийся к коже. Оторвав руку от липкой поверхности, он увидел на зелени красные пятна, уже расплывающиеся и исчезающие. Пожалуй, если отрубить этот лист, то увидишь кровь, смешавшуюся с льющейся живицей. Тут даже растения — вампиры. Здесь, кажется, все живет ради того, чтобы есть все остальное, до чего можно дотянуться.

Он с завистью покосился на близнеца. Теклиса окружало слабое серебристое зарево. Он выглядел спокойным, точно неторопливо прогуливался весенним деньком по продуваемому ветром пляжу Котика. Заклинания защищали его от жары и опасностей джунглей.

Несмотря на все трудности и лишения, с которыми им довелось столкнуться, Теклис казался уверенным и непринужденным. За прошедший век магия наполнила его щуплое тело, сгладив худшие последствия изнурительных хворей, искалечивших эльфа в детстве. Снадобья, которые он готовил себе сам, поддерживали его, делая здоровым и бодрым. Он, конечно, никогда не будет таким же высоким и мускулистым, как Тирион, но теперь Теклис способен прошагать много лиг по тропической жаре и выдержать то, что век назад просто прикончило бы его. Единственное, что оставили ему его многочисленные, подтачивающие здоровье детские болезни, — это легкая хромота, от которой его так и не сумела избавить никакая алхимия.

В данный момент Тирион сильно завидовал магическому мастерству брата. Он обильно потел, несмотря на то что избавился практически от всего, за исключением исподнего белья, да и оно нужно было лишь для того, чтобы не натирала легкая кольчуга. И кожа, и одежда его были грязны и изодраны, хотя и не столь сильно, как у человека-проводника.

Лейбер походил на сумасшедшего: высокий, чахлый, с безумным блеском в ярко-синих глазах. Его длинные, некогда светлые волосы, поредевшие на макушке, сзади были собраны в грязный хвост. Усы, напоминающие Тириону крысиные, свисали ниже подбородка, придавая всему лицу скорбное выражение.

Лейбер, выходец из Старого Света, был потерпевшим крушение моряком из человеческого города Мариенбурга, но большую часть своей жизни он провел в поисках золота и сокровищ среди развалин безымянных городов люстрийского континента. Он утверждал, что знает эти джунгли, как никто другой из живущих, хотя Тирион начинал думать, что не такой уж это и подвиг, как изображал Лейбер.

Мало кому из людей удалось долго прожить в лесах Люстрии. Они приходили сюда в поисках счастья, но чаще всего находили смерть. Большая часть людей, нанятых близнецами в качестве носильщиков и охраны, уже погибла или пропала; кого-то унесла загадочная лихорадка, с которой не справлялись даже снадобья Теклиса, кто-то стал жертвой гигантских ягуаров, обычных обитателей этой части джунглей. И это лишь малая толика несчастий, терзавших их экспедицию.

Один человек умер, исходя криком, когда из того места, куда его несколько дней назад укусила оса-кровопийца, стали выбираться верткие личинки. Маленькие поганцы проели себе путь наружу через внутренности мужчины. Двоих рабов сожрала бурлящая туча ящериц-пираний, упавшая на людей с дерева. Хищники содрали мясо с костей в считаные секунды, потребовавшиеся Теклису на создание огненного заклятья, обратившего мелких убийц в иссохшие рассыпающиеся трупы.

Остальные люди просто бежали, исчезли в ночи, чтобы никогда не вернуться. С учетом обстоятельств Тирион не мог их винить.

Лейбер исчезать не собирался. Он был не менее близнецов одержим идеей найти Цультек. Конечно, у него имелись свои причины. Для Тириона и его брата Цультек был последним возможным местом предположительного нахождения Солнцеклыка, загадочного клинка, выкованного для их предка Аэнариона архимагом Каледором Укротителем Драконов во время войн на заре мира.

Для Лейбера же город был сокровищницей, хранящей золото и нераскрытые тайны, которые, как он надеялся, помогут ему вернуть потерянные за безбрежным океаном родовые земли. Он клялся, что однажды проник в самое сердце города и несколько последних лет потратил на то, чтобы найти дорогу обратно.

Тирион сомневался, можно ли полностью доверять этому человеку или же их оставшимся спутникам. Они были лихими разбойниками даже по меркам суровых компаний, которые встречались в импровизированных человеческих лагерях на берегах Люстрии. Да они и выглядели настоящими убийцами. Большинство — все из тех же норсов, веками совершавших набеги на побережья Ултуана: высокие, бандитского вида мужики с заплетенными в косы светлыми волосами и бородами. И с ярко-синими глазами — таким цветом в Катае расписывают керамику. Грубые, свирепые, они клялись странными курганскими и хунгскими богами, чьи зловещие имена напоминали Тириону о Губительных Силах Хаоса. Он бы ничуть не удивился, обнаружив, что эти сущности как-то взаимосвязаны.