Тирион и Теклис (сборник), стр. 44

Над головой качались ковры, развешенные на всеобщее обозрение на деревянных стойках. Возможно, ковры действительно так выглядели бы привлекательнее, если бы окна в крыше не почернели от пыли и копоти. Сумеречные коридоры тут освещались лишь фонарями да факелами.

Во мраке мелькнули низенькие бородатые фигуры и изумленный Тирион понял, что перед ним гномы. Несмотря на густую растительность на лицах и коренастые фигуры, одеждой эти гномы походили скорее на людей, чем на вооруженных до зубов воинов, какими их представлял Тирион. Неужели раса так изменилась со времен Каледора Второго, или это какой-то новый гибрид гнома и человека? Кажется, Теклис рассказывал о том, что несколько гномьих кланов ушли от своих и живут среди людей Империи. Возможно, эти как раз из них.

Тирион прошел мимо контор ростовщиков и посредников, мимо дверных проемов, в которых теснились — вроде бы без дела — небольшие группы вооруженных людей. Вот они смотрели на него по-настоящему угрожающе. Сперва Тирион решил, что он просто интересен им, как они ему, но потом понял, что взглядами его награждают совсем иными.

Один из них, одетый получше прочих, с павлиньими перьями на шляпе, шагнул к Тириону и обошел вокруг него, изучая с ног до головы.

— Чего надо, эльфенок? — спросил он, нещадно уродуя эльфийский язык.

Произношение его было ужасным, тонкостей грамматики для него словно и не существовало, и все-таки это было поразительно: все равно что слушать научившуюся говорить собаку. Тирион невольно улыбнулся.

— Чего лыбишься, котоглазый? — спросил человек, и его спутники рассмеялись. Только теперь Тирион уловил в голосе мужчины неуважение, но не рассердился, скорее удивился. Как будто над ним насмехалась обезьяна.

Он молчал, потому что не мог придумать, что сказать, и его молчание, похоже, распаляло человека, науськиваемого к тому же приятелями. Он подступил еще ближе к эльфу, и его зловонное, пропитанное парами крепкого алкоголя дыхание ударило Тириона, точно грязный кулак.

Человек был пьян и нарывался на драку. Тирион никогда не видел необходимости учиться человеческому языку и теперь сильно жалел об этом. Возможно, если бы он мог поговорить с человеком на его собственном языке, то сумел бы как-то разрядить обстановку.

И в тот же миг ему пришла в голову еще одна мысль. А не все ли равно? Если эта обезьяна желает драки, она ее получит. Тирион в жизни никогда не отступал — и сейчас не собирается.

Да, вероятно, он поступает не самым разумным образом: он ведь один в Иноземном квартале, и никто из своих ему не поможет. А у этого человека целая банда приятелей, и, вполне возможно, ему на подмогу из солидарности сразу примчатся и другие представители его расы. И все-таки даже с учетом всех перечисленных факторов Тирион решил, что не пойдет на попятный.

— На чего зыришь? — рявкнул на своем тарабарском человек.

— Не знаю, но оно зырит в ответ, — ответил Тирион. Неизвестно, понял ли человек его слова, но оскорбительный тон наверняка уловил. Мужчина потянулся к мечу, но достать оружие не успел — Тирион ударил, опрокинув противника на землю. Дружки поверженного вскочили, хватаясь за ножи и клинки.

— Хороший удар, — раздался голос за спиной Тириона. Судя по интонации и тембру, принадлежал он человеку, но слова звучали внятно и не были исковерканы. Их вполне мог бы произнести и эльф. — Такой быстрый, что я видел только размытый росчерк.

Обладатель голоса сказал что-то на своем языке банде, и вооруженные люди сели так же поспешно, как и поднялись.

А говоривший меж тем, обогнув Тириона, наклонился над лежащим задирой и, кажется, выбранил его. Жертва эльфа валялась на земле, поливая пыль кровью из носа, сконфуженная и ошеломленная. Тирада пришельца все длилась и длилась, а пьяный хулиган съеживался, теряя всю спесь. Наконец он не без труда поднялся, шмыгнул к своим приятелям, и они все вместе исчезли под аркой, которую, как сперва показалось Тириону, вроде бы охраняли.

— Что ты ему сказал? — спросил Тирион. Пришелец — высокий, дородный, склонный к полноте — повернулся и посмотрел на него. Лицо человека было красным, но, на взгляд Тириона, открытым и честным.

— Я сказал ему, что он идиот.

— Ты вроде бы говорил ему еще что-то, или слово «идиот» на вашем языке — такое длинное?

Незнакомец рассмеялся:

— Я четко и ясно объяснил ему, почему он, его отец и отец его отца идиоты.

— И почему же?

Незнакомец наклонил голову к плечу, изучающе рассматривая Тириона. В его взгляде не было ничего агрессивного или оскорбительного, так что эльф не обиделся.

— Ты и вправду не знаешь?

— Нет.

— Значит, ты много моложе, чем выглядишь.

— А на сколько я выгляжу?

— Трудно сказать. Все эльфы выглядят одинаково, а им может быть и тысяча лет.

— Большинство не живет так долго.

— Да, но в основном вы погибаете от несчастных случаев или чужих рук. Вы не стареете, как мы.

Тирион подумал обо всех тех людях, которых видел, бродя по Иноземному кварталу. Некоторые казались такими дряхлыми… эльфы такими не бывают.

— Мы стареем медленнее и, наверное, иначе. Я мало знаю о вашей расе, чтобы судить.

— Как и я о вашей.

— Но ты все же уклонился от ответа на мой вопрос, — заявил Тирион. — Почему тот человек идиот?

— Потому что он был пьян и потому что нападение на тебя могло привести к нашему изгнанию из Ултуана, а это было бы настоящим идиотизмом, ибо нельзя рисковать всем тем золотом, что дает нам торговля с эльфами, из-за пьяной выходки одного невежественного дурака.

— Это разумно, — кивнул Тирион.

— Определенно разумно, — ответил пришелец. — Определенно. Я всегда стараюсь говорить разумно и склонен считать себя разумным человеком, любезный эльф.

— Мне так и показалось.

— Благодарю. Весьма приятно слышать.

Тирион заметил, что человек за разговором ненавязчиво выводит его из лабиринта базара. Удивительно, как он ловко манипулировал собеседником. Очевидно, этот человек не хотел, чтобы присутствие Тириона послужило причиной новых беспорядков, и столь же очевидно пытался избежать даже возникновения подобной возможности. Что и провернул весьма умело. Тирион решил, что ему придется пересмотреть свое мнение о людях. Они явно умнее и любезнее, чем считает их большинство эльфов.

Скорее бы поделиться этим с Теклисом. Брат просто поразится!

— А потом он вот так запросто вывел меня с рыночной площади к воротам. И попрощался, настолько легко и естественно, что мне ничего другого не оставалось, кроме как выйти за ворота и вернуться в Лотерн.

Теклис рассмеялся, но, кроме удивления на его худом лице читалась еще и тоска, и только теперь Тирион осознал, как сильно близнец завидует его маленькому приключению.

— Ну кто бы мог подумать, что у тебя когда-нибудь будет такая гостиная? — воскликнул Тирион, меняя тему. Да, меблировка комнаты впечатляла. Чего стоил один только массивный стол из дорогого ароматического катайского дерева, украшенный переплетенными резными фигурами нимф и божков. И стены, забранные тяжелыми гобеленами. И хрусталь в окнах, на которых не было ставен — лишь пара занавесок, способных отсечь любой сквозняк.

На стене напротив окон висела картина, изображающая торговый корабль в море — источник богатства их родичей. В стоящем у стола зеркале Тирион видел свое отражение и отражение почти утонувшего в тенях близнеца.

— Думаю, у слуг покои не хуже наших, — язвительно проговорил Теклис.

— Ну и что? Я никогда не видел такой роскошной комнаты, как моя!

— Потому что тебе не с чем сравнивать. В Лотерне есть не менее богатые дома, и комнаты там в десятки раз лучше обставлены.

— Ты-то откуда уже столько знаешь об этом месте?

— Из книг, брат, и из рассказов горничной, которая приходит сюда убираться и заботиться о моих нуждах.

Тирион представил, как Теклис допрашивает горничную, и даже немного пожалел девушку. Теклис был почти по-человечески прямолинеен и вообще порой вел себя совершенно не по-эльфийски.