Тирион и Теклис (сборник), стр. 36

— Интересов у меня много, — спокойно ответил Теклис.

— И, по слухам, один из них — магия, которой собралась учить тебя леди Малена.

— Зачем ты здесь, князь Илтарис? — спросила Малена почти грубо. — Князь Теклис болен.

— Я слышал, что он знаток, поэтому принес кое-что почитать. — Эльф вытащил из-под мышки свитки и протянул их Теклису. Несмотря на неловкость, Теклис взял пергаменты и принялся изучать, все больше и больше возбуждаясь по мере чтения.

— Это оригинал «Истории магов Сафери», — пробормотал он, не сдержав восторга. — Написанный самим Бел-Хатором.

Илтарис кивнул:

— Труд из моей библиотеки. Вернешь, когда закончишь.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Теклис. — Но почему ты даешь это мне? Ты ведь меня совсем не знаешь.

— Я знал твоего отца и твою мать. Они были моими друзьями. И я подумал, что приятно будет свести знакомство с их сыновьями. Кроме того, у меня есть и личный интерес. Я пишу монографию о Крови Аэнариона, и мне показалось хорошей идеей поближе узнать последних представителей рода, которых должны представить Королю-Фениксу. Кто знает, какие великие деяния предстоит свершить тебе и твоему брату?

Малена с каменным лицом смотрела на эльфа.

— Уверена, князь Теклис благодарен за подарок. Но сейчас нам лучше уйти; ему нужно отдохнуть и набраться сил.

— Я не так крепок, как брат, — сказал Теклис и глухо закашлялся. Приступ становился все сильней и сильней, пока не согнул мальчика пополам.

Леди Малена достала из кармана склянку со снадобьем. Теклис глотнул, и приступ прошел, только глаза остались красными да в груди свистело. Теклис привык к тому, что эльфы отшатываются от него во время таких припадков, но Илтарис даже не пошевелился, и Теклис с удивлением заметил в его глазах нечто вроде сочувствия.

Эльф, кажется, собирался что-то сказать, но в этот момент в комнату вошел Корхиен Железное Копье. Воин улыбнулся леди Малене, поцеловал ей руку, затем отвесил князю Илтарису затейливый поклон и кивнул Теклису.

— Весело проводите время, вижу? — заметил он.

— Да, только, подозреваю, князю Теклису как раз не очень весело, — ответил Илтарис. — Пожалуй, нам лучше проводить время где-нибудь в другом месте.

— Пожалуй, — кивнула леди Малена.

Князь Илтарис поклонился Теклису и удалился со словами:

— В будущем мы непременно обсудим эти свитки. Я стану ждать с нетерпением. Очень хочется поговорить с кем-то образованным.

Теклис развернул пергамент. Он был очень слаб, однако удержаться и не прочитать это просто не мог.

Глава 13

Вернувшись домой, князь Илтарис сразу прошел в свои покои, расположенные в старой части дворца Серебряной Горы на нижнем этаже. Здание было чрезвычайно древним, и эта его половина выглядела так, будто не ремонтировалась несколько последних веков.

На стенах висели гобелены возрастом в две тысячи лет, сохраняемые вплетенной в них магией. В коридорах выстроились ряды бюстов с лицами давным-давно почивших эльфов, которых их потомки продолжали помнить и чтить.

Илтарис огляделся, улыбаясь, и запер дверь. Затем задернул занавески, пресекая доступ даже малейшему лучу света, после чего проследовал внутрь помещения, по пути закрывая за собой все двери.

Добравшись до самой дальней комнаты, он открыл застекленный шкаф, достал из него кальян и ароматические палочки. Потом вытащил из кисета запретное, даже постыдное — и, кстати, очень дорогое — дурманное зелье, поместил его в кальян и поджег. Скоро слабый запах разлетится по всем покоям — и всякому заинтересовавшемуся объяснит, почему князь запер так много дверей.

Он повернул ключ в последнем замке, надежном, как и дверь, которую ставили в очень тревожные времена, чтобы защитить обитателей комнаты от наемных убийц. Группа сильных эльфов потратила бы немало времени, выламывая ее.

Завершив приготовления, Илтарис отдернул портьеру на стене и с привычной легкостью нажал на почти незаметный выступ. Секция стены сдвинулась, открыв тайный ход, предусмотренный строителями на случай, если крепкая дверь все же не выдержит и жильцам придется бежать. Поставив панель на место, эльф двинулся вниз по очень длинному пандусу, проложенному под городом.

Воздух тут был затхлым и спертым, пахло плесенью. Князь Илтарис шел по проходу с невероятной легкостью, учитывая полное отсутствие света. Наконец путь завел его в тупик, но эльф, не раздумывая, потянулся и нашарил еще одну нажимную пластину, расположенную так высоко, что случайно на нее никто бы не наткнулся. Открылась очередная тайная дверь. Илтарис шагнул в проем, закрыл за собой створку, снял с крюка на стене фонарь и зажег его. Здесь, глубоко под землей, защищенный множеством заклинаний и тоннами скальной породы, стоял мощный магический артефакт.

В центре помещения высилось огромное серебряное зеркало. Секунду Илтарис разглядывал свое отражение, потом улыбнулся, сглатывая нервозность, уколол булавкой большой палец, размазал кровь по гладкой поверхности и начал читать заклинание.

Он говорил нараспев, и в комнате становилось все холоднее. Зеркало сперва помутнело, как будто на стекло дохнул какой-нибудь великан, потом в глубине его замерцала голубизна, и картинка в зеркале обрела четкость — только картинка эта не была уже отражением князя Илтариса.

Эльф видел перед собой просторную залу с величественным железным троном, на котором восседала гигантская фигура в доспехах. Фигура выглядела несоразмерной своему окружению — словно взрослый, забравшийся в игрушечный домик. На доспехах горели устрашающие руны, но больше, чем свет этой смертоносной магии, пугало пламя, полыхающее в глазах гиганта. Илтарис заглянул в них и, как всегда, содрогнулся, потрясенный силой воли сидящего на троне.

Однако, подавив трепет, Илтарис заставил себя встретиться со взглядом своего господина, Малекита, Короля-Колдуна из Наггарота.

— Ну, Уриан, что доложишь?

Голос хозяина был холоден и по-своему прекрасен — как прекрасны застывшие ландшафты скованного льдом северного Наггарота.

— Приветствую, ваше величество, я видел последних из Крови, привезенных ко двору Ложного Короля.

— И?

— Они… необычны.

— Чем?

— Они близнецы. Один из них искусный воин, второй будет сильным магом, если я, конечно, не ошибаюсь.

— Заметны ли в них какие-либо признаки проклятья?

— Теклис, потенциальный маг, физически очень слаб. Не знаю, долго ли он еще проживет.

— Значит, о нем нам беспокоиться нечего, не так ли? А что другой?

— Тирион выглядит истинным продолжателем рода Аэнариона. Он высок, красив, быстр и силен. Если уцелеет, то станет грозным воином.

— Столь же хорошим, как ты, Уриан?

— Сомневаюсь, что он до этого доживет, сир. По слухам, Секта Запретного Клинка уже планирует его смерть.

Секта планировала смерть любого, кто, по их мнению, мог взять меч Кхаина и положить конец миру. Они были идиотами, но идиотами опасными, и в число сектантов входило несколько очень опытных дуэлистов.

— Но если он доживет, Уриан?

— Тогда да, сир. Возможно, он станет мне ровней.

— Значит, он воистину грозен.

— Да, сир. Кроме того, он одаренный тактик и не обделен умом.

— Лежит ли на нем печать проклятья, Уриан? Того самого проклятья?

— Пока не видно, сир, но он очень молод. Что прикажете с ним делать?

— Приглядывай за ним, Уриан. Если признаки проклятья проявятся, мы позволим ему жить. Если нет…

— Как пожелаете, сир. А другой, хворый?

— Не похоже, что он станет проблемой, а?

— Нет, сир. Не похоже.

— Они тебе понравились, верно, Уриан?

Проницательность господина, как всегда, поразила Илтариса. Хотя невозможно ведь долгие века править таким королевством, как Наггарот, не разбираясь досконально в эльфийских сердцах?

— Да, сир.

Он считал, что честность — в разумных пределах — лучшая политика в общении с хозяином. Слишком многих эльфов, солгавших Малекиту постигла жуткая участь.