Тирион и Теклис (сборник), стр. 24

— В это чрезвычайно трудно поверить.

Карайя вновь улыбнулась:

— Дело в том, что ты очень похож на статую.

— В том смысле, что я прекрасно сложен?

— Нет. Ты похож на статую Аэнариона в Лотернской гавани. Вот почему весь экипаж постоянно пялится на тебя.

— Да ладно!

— Ага. Сходство сверхъестественное.

— Не считая того, что статуя, в отличие от меня, высотой в шестьсот футов.

— Скоро ты сможешь убедиться сам. Если ветер не переменится, мы будем в Лотерне уже через пару дней.

Вдалеке собирались темные тучи, и Тирион подумал, не идет ли гроза.

Внизу кто-то из офицеров рявкнул приказ, и Карайя подпрыгнула, спеша повиноваться.

— Возможно, мы еще продолжим нашу беседу позже, — сказал Тирион.

— Возможно, — ответила девушка. — Мне бы тоже хотелось кое-что обсудить.

Н’Кари чувствовал, как рождается его буря, и готов был выть от радости. Первая часть его плана осуществлялась. Погода подчинилась ему. Теперь надо разместить прочие элементы.

Осторожно, с бесконечным терпением он по тончайшим волокнам начал извлекать себя из путевых камней. Демон еще не набрался сил, чтобы вырваться физически, но мог отправить послание любому мало-мальски чувствительному к подобным вещам эльфу, проникнув в его сны. Он подготовит мир к своему появлению и первых рекрутов для своей армии.

Маги по всему миру что-то почуют, поскольку их дар делает их восприимчивыми к его магии. Но это не так уж и плохо. Некоторые из них станут отличными солдатами.

Он произнес имя Слаанеш и выпустил из путевых камней в ночь шипастые семена сна. Подхваченные ветрами магии, они поплывут над Ултуаном и застрянут во снах тех, к кому их притянет.

В южном Котике магия коснулась разнузданных сектантов. Обнаженные, истощенные ритуальными оргиями, они ощутили, как в их сознании возникло странное желание отправиться в определенное время в определенное место и приготовиться к пришествию нового пророка, который вот-вот ступит в их мир.

В Тенеземье группа злоумышляющих темных эльфов узнала, что если они двинутся на восток, то найдут нечто очень нужное их хозяину. Им показалось, что перед ними предстала сама Морати, нагая, она объяснила им все и пообещала высшую, личную награду, если они повинуются.

В Сафери архимагу, давно ступившему на путь, проложенный Темным Князем Наслаждений, приснилось, что он узнает великую тайну, если отважится подойти к западному путеводному камню владения.

В Лотерне искуснейший наемный убийца в мире увидел сон о том, что он взбунтовался против своего хозяина и живет в роскоши среди врагов, которых его сызмальства учили ненавидеть. Он пробудился рядом со спящей женой друга и прикрыл свои — похищенные у другого — глаза рукой, обтянутой содранной эльфийской кожей.

По всему Ултуану заворочались растревоженные снами колдуны и восприимчивые создания, в чей разум вошли видения, несущие обещания и угрозу величайшего последователя Слаанеш.

Теклис сам кое-как выбрался на палубу; при каждом шаге одно плечо его взлетало вверх, другое ныряло вниз. Было темно. В ночном небе горели звезды, лучи лунного света падали на лицо. Плеск бьющихся о борта волн отчего-то казался умиротворяющим. Ветер холодил кожу. Ночью он чувствовал себя крепче и меньше страдал от морской болезни; можно было немного побродить, хромая и не смущаясь своей немощи, поскольку все, кроме вахтенных и дежурных офицеров, спали.

Сны его были мрачными, тревожными, полными смыкающихся стен и четвероруких демонов, подкрадывающихся к невинным эльфам и свежующих их заживо, пока те кричат то ли от боли, то ли от наслаждения, то ли от того и другого разом. Так или иначе, но, очнувшись от кошмаров, Теклис захотел выбраться из тесной душной каюты на свежий воздух.

Раздался плеск, шлепок, и Теклис увидел что-то серебристое, извивающееся на палубе прямо перед ним. Сперва он немного испугался, но тут же разглядел, что это летучая рыба. Она выпрыгнула из воды и теперь билась на палубе, словно утопая в воздухе. Вид рыбки внушал сострадание, Теклис ведь понимал, каково ей сейчас. Он поднял рыбу, не обращая внимания на корчи скользкого тельца, дохромал до борта, бросил рыбешку обратно в океан и уставился на черную воду.

В черноте отражалась луна. Разглядел он и свое отражение — зыбким силуэтом на беспокойных волнах. Там он выглядел еще более неказистым, чем в жизни.

За спиной послышались шаги, и Теклис, обернувшись, увидел девушку, которая всюду таскалась за Тирионом. Он улыбнулся ей. Она странно посмотрела на него и, кажется, собиралась заговорить, но передумала и ушла, растворилась в ночи, избегая встречаться с ним взглядом.

Он тоже отвернулся, чтобы не показать своей обиды. Натянул маску холодного самообладания и сказал себе, что ему на все плевать. Тяжело быть уродом и калекой меж эльфов. Не любят они смотреть на вещи, менее прекрасные, менее идеальные, чем они сами. На отцовской вилле, где не жил никто, кроме родных и Ежевики, он был защищен от косых взглядов, но сейчас начал понимать, как одиноко ему будет среди его собственного народа. А может, именно поэтому отец и удалился от общества?

Тириону, конечно, придется гораздо легче. Он привлекателен даже по эльфийским меркам, добродушен, покладист и обаятелен. Его жизнерадостный нрав всегда завоюет ему друзей и поклонников.

«Что с нами будет? — спросил Теклис Лунную Богиню. — Что будет со мной?» Нет ответа. Лишь волны катятся и бьются о борт, и море — огромное черное зеркало неба — пусто как никогда.

Уснул он нескоро, и сны его снова были темны.

Глава 8

Ветер крепчал, ерошил волосы Тириона невидимыми пальцами, свирепо раздувал паруса. Море утратило спокойствие, белые шапки пены кипели на неудержимо растущих волнах; корабль врезался в них, качаясь все сильнее, вверх-вниз, вверх- вниз. На востоке с невероятной скоростью, обгоняя судно, неслись по небу фиолетовые облака, заслоняющие солнце.

Тирион с интересом наблюдал за всем. Сноровистые матросы действовали привычно и дисциплинированно, привязывали и проверяли все, что не было закреплено. В трюме заржала от страха одна из лошадей, почуяв что-то в воздухе, остальные тоже занервничали. Тирион слышал, как кони беспокойно переминаются и бьют копытами. Кто-то из солдат спустился в трюм и принялся тихо шептать что-то животным, успокаивая их.

Постепенно до Тириона дошло, что, возможно, тревожиться действительно есть о чем. Ветер дул все сильнее и сильнее. Чайки, восседавшие на мачтах, взмыли в воздух. «Орел Лотерна» чуть развернулся, вставая на новый курс к берегу. Тирион не был моряком, но усомнился в разумности данного хода. Шторм может бросить их на скалы, посадить на мель, вообще разбить судно.

— Что происходит? — спросил он Корхиена.

Белый Лев стоял на носу рядом с мальчиком, следя за взбесившимися тучами. Повернувшись к Тириону, он нарочито беззаботно потянулся, казалось, вот-вот зевнет от скуки.

— Надвигается шторм. Капитан ищет безопасную гавань, хотя сомневаюсь, что на этом участке берега найдется таковая.

— А нужно ли? А если там мель? Или рифы?

— Не знаю, не знаю. Я лишь передал тебе то, что мне сказала леди Малена. Думаю, это из-за того, что вы здесь. В обычных обстоятельствах они постарались бы опередить бурю, но сейчас, когда у них на борту Кровь Аэнариона, они не хотят рисковать.

Тирион не стал уточнять, боится ли команда за их с Теклисом жизни или их пугает возможное проклятье. Наверное, и то и другое понемногу.

— Что нам делать? — только и спросил он. Корхиен рассмеялся.

— А что мы можем сделать, привратничек? Моряков среди нас нет. Нам остается лишь молиться морским богам и верить: капитан знает, что делает.

Тирион улыбнулся.

— Ты вроде как не слишком волнуешься, привратничек.

— Я же хотел найти приключение. А похоже, что приключение нашло меня.

— Отличная позиция. Остается только надеяться, что твое первое приключение не станет последним.