Тирион и Теклис (сборник), стр. 182

— И ты думаешь, это должен быть я?

На миг что-то древнее, могущественное и непрощающее выглянуло из ее глаз. Вечная Королева, жестокая, безжалостная. Здесь была она, а не Алариэль.

— Не могу представить более подходящего эльфа. — Королева ласково сжала его ладонь.

— Аэнарион, — напомнил Тирион.

— Его тут нет. А ты есть.

— Вот так всегда. Героев никогда нет поблизости, когда они действительно нужны.

— Ты здесь.

— Я всего лишь эльф, которому нравится убивать. Я не герой.

— Ты единственный, кто так думает.

— А мое мнение не в счет?

— Ты не видишь себя со стороны, как видим мы.

— Я вижу себя таким, каков я есть.

Она покачала головой:

— Вот уж не знала, что ты такой скромный, князь Тирион.

— Я не скромный. Я просто не Аэнарион.

— А ты не думал, что это, может быть, хорошо? Нам не нужен второй Аэнарион.

Тирион улыбнулся:

— Большую часть моей жизни меня сравнивали с ним, потому что я похож на него.

— Ты не просто похож на него. В тебе есть что-то от его силы и его благородства. Поверь, Тирион, я помню Аэнариона. Он был не из тех, кого можно забыть.

— Довольно жуткая мысль.

— Но ты не он. Думаю, ты лучше него.

Тирион рассмеялся.

— В тебе нет его жестокости. Его отчаяния. Его титанического высокомерия.

— Именно эти качества сделали его тем, кем он был. Спасителем нашего народа.

— Наш народ спас Каледор. Аэнарион же едва не уничтожил эльфов. Нам не нужен второй Аэнарион. Нам нужен ты.

— И все же ты хочешь, чтобы я влез в его шкуру… то есть в его доспехи.

И вдруг древнее присутствие исчезло.

— Я хочу, чтобы ты надел его доспехи, потому что они — один из самых мощных когда-либо созданных защитных артефактов. Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне. Завтра бой. Я хочу, чтобы ты пережил его.

Казалось, она вот-вот заплачет. Тирион протянул руку и погладил девушку по щеке.

— Мы прошли долгий путь, ты и я, — сказал он.

— Будем надеяться, что и дальнейший наш путь будет столь же долог.

Она вскинула руки, коснувшись его лица. Тирион наклонился и нежно поцеловал ее. Доспех Аэнариона угрюмо наблюдал за ними.

Снаружи шумела готовящаяся к войне армия.

Глава 25

Солнце поднималось над миром словно в последний раз, заливая багряным светом два огромных военных лагеря на противоположных краях Финувальской равнины. Тирион, стоя на небольшом возвышении, ошеломленно оценивал размеры войска Короля-Колдуна. Ясно было, что темные эльфы многократно превосходят высших численностью. Кроме того, к ним примкнуло немало людей, поклонников Хаоса, преданных Темным Богам.

А армия азуров смотрела на Вечную Королеву. Подтянутые, напряженные солдаты были готовы к бою. Вдалеке затрубили рога войска Малекита, но никто не отвлекся. Все эльфы не отрывали благоговейных взглядов от своей живой богини.

Алариэль улыбнулась им, и Тирион подумал, что никогда еще она не выглядела такой… притягательной. Древнее, первобытное присутствие в ней откликалось на всеобщее обожание. Она была центром внимания, ее все горячо любили — и внезапно Тирион взревновал так, как не ревновал никого и ни к кому.

Его дико возмущало, как пялились на нее все эти эльфы, и он отчетливо осознал, что всю оставшуюся жизнь ему придется безуспешно соперничать с этим неослабным, неустанным потоком обожания. Неприятное ощущение, тем более неприятное, что он никак не ожидал почувствовать такое в данный момент.

Тирион знал, что должен гордиться ее отвагой, ее красотой и даром вдохновлять тех, кто вокруг нее, — а ему только и хотелось, что забрать ее, спрятать, сохранить для себя. Алариэль открыла ему его мелочность, и он злился на нее за это. Говорил себе, что это нечестно и недостойно, но, к сожалению, поделать ничего не мог.

А она словно и не замечала ничего. И его не замечала. Внимание ее было сосредоточено на толпе эльфов, чье внимание было сосредоточено на ней. Такая связь возникает между актером и зрителями, только сейчас эта связь сильнее в тысячи раз благодаря магии Вечной Королевы. Тирион обманывал себя, если считал, что сумеет тягаться с этим. Ни одно живое существо не сумеет. Он вполне может улизнуть — и оставить ее с восхищенными поклонниками.

И вдруг она посмотрела на него — искоса, с легкой загадочной улыбкой, адресованной ему одному, как будто они обменялись понятной только им двоим шуткой. И Тирион увидел судьбу Вечной Королевы совсем с другой стороны. Он был ее другом, возможно, отныне и навеки единственным, тем, для кого она — отнюдь не аватар живой богини; он был тем, кто ценит в ней именно ее, Алариэль.

Поклонение делает богиню одинокой, подумал он.

«Хорошо», — шепнула маленькая, кривая и ревнивая грань его натуры. Тем сильнее она пожалеет, когда его не станет. Но Тирион только печально улыбнулся, понимая: то, что он чувствует сейчас, вовсе не отражает его настоящего отношения к ней. Просто кое к чему придется привыкнуть, как бы его это ни возмущало.

— Друзья мои, мы собрались в очень тяжкие времена, — произнесла Алариэль. Ее волшебный голос долетел бы до самых дальних рядов войска, даже если бы она вздумала говорить шепотом. Было в нем что-то такое, что вызывало уважение и доверие.

Теклис уловил колдовство, но столь тонкое, что даже он не вполне разобрался в хитросплетении чар.

— Наш враг могуч, а союзников у нас мало. Мы терпели поражение за поражением, потерю за потерей. Я бы не стала винить никого из вас, если бы вы уже утратили надежду на нашу победу.

Она сделала паузу, давая возможность слушателям осознать сказанное. Теклис не слишком разбирался в ораторском искусстве, но подумал, что речь королевы как-то уж слишком пессимистична.

— Но вы этого не сделали. Не сдались, столкнувшись с противником, наслаждающимся демонстрацией собственной силы и жестокости. Не признали поражения даже перед лицом подавляющего превосходства. Вы стоите передо мной, готовые сражаться и умереть за свою родину, и потому я горжусь каждым из вас. Но меня бы тут не было, если бы не два брата. Они спасли меня от слуг Короля-Колдуна, и они сейчас здесь, чтобы пойти нынче в бой вместе с вами. Я обязана им жизнью и хочу вернуть долг. Теклис, подойди сюда.

Призыв удивил и смутил мага. Не хотелось ему хромать к Вечной Королеве на глазах у всей армии. И он бы остался на месте, если бы Тирион не вытолкнул его из строя.

Он заковылял вперед и ошеломленно услышал, как приветственно выкрикивают его имя собравшиеся воины. Алариэль жестом попросила тишины.

— Говорят, что ты, возможно, величайший чародей со времен Каледора. Я искренне надеюсь, что это так, ибо сегодня нам нужны великие волшебники. В знак моего уважения и признательности я передаю тебе этот посох.

Она вскинула над головой мягко светящийся Лунный Посох Лилеат. Даже обладающие очень слабым магическим зрением видели, что он лучится силой. Теклис опешил и с трудом подобрал подходящие слова:

— Это воистину королевский дар, ваша светлость.

Посох словно сам лег ему в руку. Удобная, отлично сбалансированная вещь, способная многократно увеличить магические силы. Алариэль поцеловала чародея в щеку. Тронутый ее поступком, Теклис поклонился и отправился на свое место.

Возвращаясь, он чувствовал, как тянутся к нему руки эльфов, чтобы похлопать по плечу или по спине. Он не привык к таким жестам поддержки и уважения. А ведь многие из присутствующих, пожалуй, благоговели перед ним. Это пьянило, возбуждало и тревожило разом. Нет, не нравилось ему находиться в центре внимания.

Алариэль меж тем продолжила говорить:

— А если бы не брат Теклиса, Тирион, меня бы сегодня тут не было. Он спас меня, когда нас окружала друкайская армия, когда все надежды казались потерянными, и оставался со мной, пока я не очутилась в безопасности среди вас, несмотря на то что отравленные клинки приспешников Малекита нанесли ему страшные раны.