Тирион и Теклис (сборник), стр. 168

— Я не знаю…

— Поверь, когда стоишь на поле боя над трупом того, кто пытался убить тебя, ты счастлив и думаешь, что ты сильнее, выносливее или просто удачливей. Неважно. В этот миг ты чувствуешь себя по-настоящему живым. Так чувствовал и я.

— Думаю, я понимаю.

— Это была игра, а я оказался в ней хорош. Вся моя жизнь была игрой, и я знал, что могу победить. Но когда темные эльфы напали на твой двор, все изменилось.

— Ты ведь уже сражался с ними раньше.

— Я сражался с ними на их земле. Сражался с ними в море. Помогал отбивать случайные налеты. Но ничего подобного прежде не видел… И даже не думал, что такое возможно.

— Наверное, никто не думал. Это ведь немыслимо — друкаи в сердце Авелорна, Вечная Королева у них в плену… Пока этого не произошло, я бы сказала, что подобное невозможно.

— Я все думаю, как Малекиту удалось провернуть такое, как он это сделал. Он подготовил вторжение заранее, тайно — ладно, он уже проделывал такое прежде, обманывать он умеет. Но каким образом Король-Колдун провел армию в самое сердце нашего королевства так, что никто ничего не заметил? Мне вспоминается только один подобный случай, и…

Мысль ударила Тириона с силой боевого молота, обрушившегося на щит. Да, ему уже случалось видеть такое прежде. Те события были частью его собственной жизни. Болезнь и погоня заслонили от него очевидное.

— Что? — забеспокоилась Алариэль. — Опять жар?

— Я глупец. Как я раньше не сообразил…

— Что, что?

— Когда-то демон уже перемещал полки по всему Ултуану. Он преследовал меня, моего брата и других из рода Аэнариона. Он осадил Святилище Азуриана.

— Н’Кари? — прошептала девушка.

— Н’Кари.

Алариэль побледнела.

— Она помнит Н’Кари. Демона, командовавшего Разгромом Ултуана в Век Аэнариона. Но он ведь должен ненавидеть Малекита точно так же, как нас. Малекит — сын Аэнариона.

Тирион пожал плечами:

— Я не чародей, чтобы знать, что возможно, а что нет. Может, Малекит подчинил его или заключил с ним договор. Тогда демон чуть не убил меня… и, конечно, захочет убить тебя.

— Все это очень тревожно, князь Тирион.

— Мы живем в очень тревожном мире, твоя светлость.

Они оба надолго замолчали. Тирион устал, но спать не мог. Алариэль прилегла рядом с ним и закрыла глаза. А он рассеянно погладил ее по волосам.

Н’Кари пристально разглядывал тела. Трупы провалялись тут довольно долго. Некоторые были обглоданы массивными челюстями, принадлежавшими, должно быть, холодным. Сюда демона привел запах Тириона. Перебравшись через реку, он ненадолго потерял след, однако, поскольку пользовался не только ноздрями, но и магией, нашел запах снова быстрее любой собаки, определив, куда направился Тирион и где он вновь встретился с Вечной Королевой. Но Н’Кари было любопытно, что тут случилось. Любопытно, почему тот, кого он так сильно ненавидел, по-прежнему оставался в живых. К счастью, демон знал способ это выяснить.

Он выставил коготь, начертил в грязи возле одного из трупов знак Слаанеш, произнес слова древнего обряда и почувствовал, как потекла из него сила, вливаясь в тело. Раздался вздох — только смрадный воздух вырвался не изо рта, а из дыры в груди мертвеца. Труп сел, повернул голову и уставился пустыми глазницами на Н’Кари.

— Чего ты от меня хочешь? Зачем помешал растворению души в нижнем мире?

— Я задам тебе три вопроса, дозволенные заклятьем и ритуалом.

— Тогда задавай и отпусти меня обратно в ад. Здесь для меня слишком холодно.

— Кто тебя убил?

— Эльф с горящим мечом. Он вышел из ночного мрака и перерезал нас всех, как младенцев.

— Почему?

— Потому что мы были врагами, почему еще?

— Его душа тоже сейчас в аду вместе с вами?

— Насколько мне известно, нет, а я бы знал, он ведь мой убийца.

— Что ж, уходи, ты отпущен.

— Ухожу.

Труп обмяк, ведьмины огоньки в его глазах погасли. А Н’Кари рассмеялся — и хохотал долго и громко. Его добыча все еще где-то бродит. Отлично. Остается только найти дичь.

— Я будто только сейчас очнулся. Будто всю жизнь играл в игру, и лишь теперь все стало серьезным.

Тириона и самого удивила грусть, прозвучавшая в его голосе. Он был так слаб, что едва двигался… и знал, что умирает. Он бы попытался убедить Алариэль бросить его, но понимал, что она не уйдет. Однако язык еще шевелился — и он говорил.

— Почему? Потому что видел, как убивают твоих друзей?

Кажется, ей хотелось усмехнуться. Или заплакать. Или и то и другое разом. Он покачал головой:

— Я и раньше видел, как убивают моих друзей в бою. Когда-то я и сам убил одного на дуэли. Но я жил в мире, где такие вещи не имели реальных последствий, разве что восхищали меня.

— Не понимаю.

— Я совершал набеги на берега Наггарота, сражался с воинами Хаоса. Я защищал наши берега от норсов, но на кону никогда не стояло ничего, кроме моей собственной жизни.

— Разве этого недостаточно?

— Так вроде и думаешь, верно? Но нет. — Он ненадолго умолк, глядя в огонь, пытаясь найти слова, чтобы объяснить, что он имеет в виду. Это оказалось нелегко. — Если Малекиту удастся то, что он задумал, нашему королевству конец. Мир изменится безвозвратно и далеко не к лучшему. А это произойдет непременно, если Малекит захватит или убьет тебя. Ты — последнее звено, связывающее нас с одним из старых богов, с тем, что делает нас такими, какие мы есть, а не друкаями. Вот почему Королю-Колдуну нужно уничтожить тебя.

— А почему это так волнует тебя?

— Я не хочу, чтобы он победил, и не только потому, что не люблю проигрывать в шахматы. Я не хочу, чтобы он победил, потому что ненавижу его, и его народ, и то, во что они верят.

— Во что же?

— Они — это мы, только без тебя.

— А говорил, что не поэт. Строка весьма недурна.

Девушка наклонила голову, задумчиво глядя на него.

— Ты не совсем такой, каким я тебя представляла, князь Тирион.

— Как и любой из нас. Такова природа вещей.

Он закашлялся. Мир кружился, тени удлинились, в глазах мутилось. Эльф цеплялся за жизнь так слабо, что даже легчайший ветерок мог оторвать дух от тела.

Девушка наклонилась, осторожно коснулась его лба. Тириону показалось, что пальцы у нее ледяные. А она отдернула руку, будто обожглась. Кажется, Алариэль пришла к какому-то решению. Закрыв глаза, она пробормотала что-то: то ли заклинание, то ли молитву. Лицо ее исказилось. Может, ей было больно, а может, она переживала какую-то внутреннюю борьбу.

Тирион смотрел на Алариэль.

Ее здесь не было. Был кто-то другой. Кто-то много старше, гораздо хладнокровнее и куда величественнее. Аура магии, обычно окружавшая ее, стала почти осязаемой. На одну женщину как будто наложилась другая — нет, много других, и все походили на нее, но не точь-в-точь. Когда она двигалась, она двигалась иначе, будто в тело ее облачился чужак.

— Кто ты? — спросил Тирион.

— Мы — Вечная Королева.

И он не стал спрашивать, почему прозвучало множественное число.

— Где Алариэль?

— Она с нами.

Тирион понимал, что перед ним — слияние всех личностей всех эльфийских женщин, бывших когда-то Вечными Королевами, приправленное чем-то большим, чем-то, пронизанным божественной силой. На его глазах они словно стремительно меняли друг друга, то поднимаясь на поверхность, то исчезая, то концентрируясь, то расплываясь. Лицо говорившей мучительно скривилось.

— Что случилось? — спросил Тирион.

— Нашей земле больно. Мы чувствуем это. Рвутся потоки силы. Трудно думать. Этот сосуд не готов к тому, чтобы принять нас.

— Вы можете помочь нам? — спросил Тирион, думая, что, если Алариэль получит силу богини хотя бы на миг, она точно сумеет сделать что-то, что их спасет.

— Рана. Дай нам посмотреть.

Женщина неуверенно, словно не вполне контролируя тело, подошла к нему и коснулась раны. Тирион невольно дернулся, но не ощутил боли. Прикосновение было прохладным и удивительно успокаивающим.