Тирион и Теклис (сборник), стр. 106

Поблизости есть эльфийские крепости, которые надо захватить, и эльфийские города, которые надо завоевать и поработить. Скоро Морати предаст всю эту землю, из конца в конец, огню, научит здешний народ бояться и почитать ее, как в прошлом. В каком-то смысле ей было приятно вновь оказаться дома.

Обнаженная, нырнула она в море, отдавшись прохладной воде. И как богиня вышла из пены прибоя, осознавая, что все взгляды устремлены на нее. Вдалеке загорелся сигнальный огонь. Похоже, азуры обнаружили ее присутствие.

Итак, начинается, подумала Морати. Любопытно, чем же все кончится?

Глава 15

Агента Белой Башни Теклис нашел довольно легко. Эльф сразу узнал его: он был в курсе, что требуется магу, поэтому быстро обеспечил его мешком с припасами, седлом и парой лошадей, которых можно было использовать по очереди.

Теклис поскакал к выходу из Кургана Ауриэль и дальше, по тропе, которая в конечном счете должна была привести к Башне Хоэта. Он, впервые за многие месяцы предоставленный самому себе, чувствовал себя странно. С тех пор как они с Тирионом отправились в поход за Солнцеклыком, Теклис находился в компании брата и частенько — многих других. У него не было времени ни думать, ни исследовать, ни планировать. А сейчас, скача в одиночестве, он обнаружил, что наслаждается лесной тишиной и передышкой от постоянного общения с эльфами и людьми.

В одиночестве он чувствовал себя лучше. Нет, путешествовать с братом прекрасно, но несколько месяцев ежедневного пребывания бок о бок с близнецом все-таки оказались утомительны. Слишком много для такого анахорета, как он. Теклис любил брата, но не хотел проводить каждый час каждого дня в его компании.

Теперь наконец он мог спокойно подумать. Ему нравилось, какой оборот приняло приключение. После десятилетий поисков они наконец нашли Солнцеклык. Брат получил оружие, достойное его, и придал блеск своей репутации героя Ултуана.

То, как эта победа отзовется на его собственной репутации, Теклиса не очень волновало. Он, возможно, и заслужит уважение колдунов Башни, но лишь в той области, которая касается знаний. Его теории относительно местонахождения меча подтвердились. Теклис был уверен, что многие его коллеги-чародеи заинтересуются сланнским текстом, добытым им в процессе поисков. И, конечно, он оставит запись обо всем в библиотеке, чтобы будущие поколения получили доступ к сведениям. Это часть его обязанностей как ученого.

В данный момент именно текст сланнов тревожил его. Некоторые в Башне гораздо лучше разбирались в сланнской иероглифике, и Теклис хотел, чтобы они помогли ему с переводом. Сам он мог сказать только, что текст содержал зловещее предупреждение. Более того, с тех пор как он вернулся в Ултуан, его не оставляло ощущение, что время на исходе. Эльф беспокоился — и не понимал почему. Однако, будучи чародеем, Теклис доверял этому странному шестому чувству, часто предупреждавшему его об угрозе.

Теклис был не слишком умелым наездником, поэтому ему приходилось постоянно сосредотачиваться на бегущей перед ним извилистой лесной тропе. Время от времени он останавливался, чтобы переплести защитные заклинания. В лесах Сафери имелись свои опасности.

Слабые защитные чары лежали и на вехах, отмечавших путь. Они отгоняли большинство хищных зверей и ряд странных магических завихрений, встречавшихся здесь. Теклис не желал потерять тропу и заблудиться, но и не хотел полагаться на одну только магию.

В какой-то мере он был даже рад, что Тириона тут нет. Это означало, что рассчитывать маг может лишь на себя. Его брат — гений организации, он делает представление из всего, даже из таких малостей, как выбор места для лагеря или установка палатки. В присутствии Тириона Теклису ничего не требовалось делать, а вот теперь придется справляться самостоятельно.

Он с нетерпением предвкушал это. Почти ничего не умея, эльф жаждал насладиться опытом. А ведь подумать только: в детстве и юности, когда Теклис был больным и слабым, он и помыслить не мог о том, что однажды будет скакать один по далекому опасному лесу, не защищенный ничем, кроме своих чар.

Ну что же, теперь он собирался воспользоваться случаем и сполна насладиться каждым мигом путешествия.

Теклис собрал немного мха и веток, чтобы развести костер, вернулся к привязанным лошадям с охапкой хвороста и, бросив растопку на землю, принялся устанавливать палочки пирамидкой, как это делал Тирион, только получалось у него не так ловко и аккуратно. Тирион воспользовался бы огнивом, Теклису же кремень не понадобился. Он произнес слово, призывая ветра магии, и мох с сучками объяло пламя.

Эльф сел у огня и открыл мешок, который вручил ему агент. Внутри обнаружились сухофрукты, вяленое мясо и галеты. Теклис и в лучшие времена не отличался зверским аппетитом, так что сейчас просто отломил крохотный кусочек сухаря и принялся медленно жевать. Флягу он заранее наполнил из ближайшего ручья. За едой чародей размышлял о странном ощущении, охватившем его, когда он разводил огонь, — ощущении, от которого ему стало еще больше не по себе.

Ветра магии искажены даже здесь. Едва ли большинство колдунов заметило бы это — таких восприимчивых, как он сам, немного. Когда Теклис творил заклятье, кожу слегка покалывало, а еще его чуть-чуть затошнило. Вероятно, алхимические снадобья, которыми он пользовался для поддержания здоровья, сделали его более чувствительным к подобным вещам.

Что же происходит?

Возможно, где-то поблизости остались следы старой темной магии, примененной при первом вторжении Хаоса, и они оскверняют пространство. Это могло бы объяснить его слабость — такие воздействия развеиваются очень и очень долго. Впрочем, лучшего объяснения Теклис придумать все равно не мог. Да и не хотелось ему думать, что еще это может предвещать.

Он лег на спину, закинул руки за голову и принялся разглядывать звезды, видимые сквозь переплетение ветвей. Ночью лес уже не казался таким тихим, как днем, но Теклис знал, что это иллюзия. Просто слух стал острее, когда темнота застилала глаза.

Приятно было вновь лежать под знакомыми звездами Ултуана. В детстве отец учил его распознавать созвездия — и сейчас он увидел одно из них. Портупея Аэнариона (так оно называлось) весело поблескивала над его головой.

В зарослях что-то прошелестело. Наверное, лиса пробежала, едва ли кто-то крупнее. Хотя он, конечно, не знаток. Вдруг подкрадывается зверолюд? Теклис поспешно сел и принялся рыться в переметных сумках, пока не нашел несколько камней, помеченных рунами.

Разложив гальку вокруг костра, он произнес несколько слов старого заклятья. Руны на камнях засветились, маленькие радуги протянулись от одного голыша к другому и погасли. Ну вот, теперь чары защитят его и предупредят, если между камнями пройдет некто крупнее крысы.

Конечно, от стрелы или копья магия не спасет… Теклис попытался уверить себя, что это излишняя предосторожность, но природа взяла свое. Он запихнул сумки под одеяло и произнес другое заклинание, сделав так, чтобы любому наблюдателю эти неровные бугры казались спящим эльфом. Сам же расположился подальше от костра, завернулся в одеяло и сплел иллюзию слияния с ландшафтом. Лежа в темноте, Теклис размышлял, что еще он упустил и нет ли других способов упрочить безопасность, но в голову ничего не приходило.

Тогда он занялся дыхательными упражнениями, чтобы расслабиться и погрузиться в сон, но еще долго не мог перестать вслушиваться в лесные шорохи. Уже задремав, эльф вновь ощутил слабую испорченность окружающей его магии. Оставалось только надеяться, что скверна не затронет наложенные им охранные чары.

Глаза он закрыл всего на мгновение — так ему показалось… Но костер, оказывается, уже догорел, и чародей явственно ощущал чье-то присутствие. Это было странно, потому что заклятья разбудили бы его в случае чего. Он поднял взгляд и увидел выступившую из сумрака фигуру, длинную и тощую, с высоким лбом и редеющими — что среди эльфов необычно — волосами.