Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ), стр. 75

В какой-то момент меня пронзила почти ошеломляющая мысль: вот это и есть близость, о которой я когда-то не знала вообще ничего.

Не вторжение. Не борьба. Не сдача. А сонастройка. Когда тебя не берут — тебя принимают.

Я прижалась лбом к его плечу, пытаясь поймать сбившееся дыхание. На мне, как и на нём, больше ничего не было.

— Ты слишком хорошо это делаешь, — пробормотала я.

— Что именно?

— Заставляешь меня забывать, что я собиралась быть язвительной.

— Это тоже эффективный приём, — заметил он с той же тихой усмешкой.

— Невыносимый мужчина.

— Твой, — шепнул он, прильнув губами к шее. Я вздрогнула, запрокинула шею, открывая ему больше простора для моего соблазнения.

И вот от этого одного слова во мне окончательно что-то дрогнуло и распустилось. Я подняла голову. Посмотрела ему в глаза. Они потемнели, цвет стал глубокий и насыщенный. Глубокая бирюза, что стала такой родной и неотделимой от понятий доверия и нежности.

И сама, без принуждения, без страха, без отступления, выбрала его.

До конца. Погрузилась в его океан нежности и страсти с головой.

Дальше слова стали не нужны. Он подхватил меня на руки, а затем я ощутила спиной прохладу нашего ложа. Его разгоряченное тело сразу же оказалось надо мной, не давя, а словно укутывая. Я притянула его к себе. Ближе. Ещё ближе. Так близко чтобы наконец стать единым целым. Я так хотела этого. Нетерпеливо поёрзала. Но тут же замерла как кролик, ощутив его желание. Он улыбнулся в поцелуе и не поддался, словно говоря, чтобы я не торопилась. Я чувствовала его наслаждение от того, как он касается меня. Шея, ключицы, груди. Он обласкал каждую, заставив меня испытать абсолютно новую гамму чувств. Мои бёдра обхватили его плотно, прижимая к себе. С его припухших губ донёсся приглушенный стон, что волной прокатился по моему телу. Он, блеснув своими клыками, игриво, но аккуратно прикусил одну вершинку. Я охнула.

— Арр-риан!

И продолжил своё соблазнение ниже, скользнул губами по подрагивающему животу. Я запустила пальцы в его волосы, лаская, насколько дотягивалась. Но потом он скользнул ещё ниже. Его дыхание согрело меня в самом низу живота так, что по мне неожиданно пробежала волна жара, я громко и судорожно вздохнула, закрывая себе рот ладонью. Едва слышно прошептала его имя, вцепившись сначала в его плечи, затем руки судорожно нашли другую опору, сжимая то простыни, то декоративные уступы в изголовье ложа. И потом он поцеловал меня. Прямо там, в самом низу, где разгорался пожар. Лизнул тягуче так, что меня выгнуло дугой. Кажется, я снова звала его по имени. Краем туманящегося зрения видела, как энергия в печати пульсирует и растекается по рукам, поднимаясь к шее. Меня просто затапливало чувствами от его близости. От того, что все рамки между нами теперь стёрты.

А потом, когда я почти готова была взорваться изнутри, когда давление энергии и жара стало невыносимым, он прекратил

— Ариан! — я почти возмутилась, ловя его руками.

Но он тут же оказался надо мной, удерживая себя на руках. Такой сильный, такой внушительный. Он словно укрывал меня от всего опасного. И я готова довериться. От его взгляда меня обожгло. Его глаза полыхали золотистыми искрами. Как и мои. Но я так хотела, чтобы он стал как можно ближе, что его обжигающая нежность и желание меня не пугали. Я притянула его к себе, слившись в поцелуе, ощущая свой собственный вкус на его губах. И сама раскрылась перед ним окончательно, позволяя нам соединиться.

Мир сузился до дыхания, тепла кожи, до пульса под моими пальцами и света, который иногда проступал по нашим запястьям, откликаясь на каждую волну резонанса.

Немного волнения. И боль — короткая, острая, но тут же смягчённая его бережностью, тем, как он сразу остановился, как смотрел мне в лицо, как ждал именно моего ответа, а не терпеливого подчинения.

Я выдохнула. Притянула своими ладонями его лицо. И снова прильнула к нему в поцелуе, глубоком, тягучем, невероятном. Тело само выгнулось ему навстречу волной. Потому что я хотела его. Бездна! Так, что пальцы поджимались на ногах. Ариан гортанно застонал мне прямо в губы, снова посылая волны желания по всему телу, находя отклик в каждом уголке моего тела.

Вся моя суть окончательно приняла его. Не вопреки страху — через доверие.

Дальше нас подхватило.

Уже не нежно-тихо, как прежде, а глубже. Полнее. С каждой новой волной связь распахивалась всё шире, проводя через нас не только телесное удовольствие, но и что-то почти священное — узнавание, принятие, полное внутреннее “да”. Когда становилось невозможно отделить, где заканчивается моё чувство и начинается его.

Где-то на пике этого единения печати на наших запястьях вспыхнули разом.

Свет пробежал выше, обвивая руки чуть выше кистей новым рисунком — тонким, сложным, похожим на переплетение течений и звёздных траекторий. Не цветок. Не раковина. Не волна.

Скорее, два встречных потока, образующих замкнутый вечный узор.

Золотисто-белый. Живой.

Он пульсировал ещё несколько мгновений, пока нас окончательно не накрыло этой ослепительной, почти невозможной близостью. Я кричала его имя. Его поцелуи уже напоминали томительно-нежные укусы.

И реальность на мгновения или на целую вечность пропала, превратившись просто в сияющий белый поток, где мы с Арианом были лишь вдвоём, окружённые вихрем золотистой энергии. То ли я потеряла сознание, то ли нас подключило к ядру мира, не имею понятия. Моё сознание словно отключилось. Только знаю, что Ариан был моей опорой. Потом всё стихло.

Не сразу.

Нам понадобилось время, чтобы снова научиться дышать. Чтобы понять, что мир всё ещё существует.

Что потолок над нами на месте.

Что мы лежим, переплетясь руками и ногами, а где-то за прозрачным окном покоев колышется бесконечная тёмная глубина.

Я слушала, как бьётся сердце Ариана под моей ладонью.

Он гладил меня по спине — нежно, как будто до сих пор убеждался, что я действительно здесь.

Наши новые браслеты-печати мерцали едва заметно — от глубокого золота к белому и обратно. В затишье они выглядели как тонкий узор под кожей, но стоило мне провести пальцем по запястью Ариана, как свет на миг становился ярче.

— У русалок это называют коснуться душ, — тихо сказал он, словно читая мои мысли.

Я подняла голову.

— Тогда мы сегодня явно не ограничились одним касанием.

Он усмехнулся, а затем посмотрел на меня так, что мне захотелось прильнуть к нему ещё ближе.

— Рей-на, — в голосе у него было столько тихого чувства, что я зажмурилась.

— М-м?

— Я люблю тебя.

Сердце у меня споткнулось. Потом расправилось. Дыхание перехватило.

Я приподнялась на локте и посмотрела на него. В полумраке, в рассеянном свете глубины, с растрёпанными волосами и совершенно беззащитной правдой в глазах он был так прекрасен, что у меня защемило в груди.

— И я люблю тебя, — сказала я.

Без шуток. Без оговорок. Только так.

Честно. Бесповоротно.

Он прикрыл глаза, будто эти слова для него значили больше, чем я даже могла представить.

Потом притянул меня ближе, поцеловал в висок, в скулу, в уголок губ. Я довольно жмурилась, хотелось тереться об него, как кошка. Я не узнавала себя. Наверно так ведёшь себя рядом с любимым мужчиной. Я лежала на его груди, водила ладонью по мускулистому рельефу. Потом спустилась к прессу. Гладила, ласкала кончиками пальцев, по-настоящему наслаждаясь прикосновениями к нему. Кажется, я немного увлеклась. Потому что, когда ладонь скользнула к тазовым косточкам, чуть поднырнув под покрывало, которым мы укрывали свою наготу. По крайней мере частично. Он немного вздрогнул и хрипловато, улыбаясь одним уголком рта протянул моё имя.

— Ррей-на…

Я вздрогнула. Но не от страха, конечно же. От той волны желания, которая прокатилась по телу и нашла отклик в центре моей энергии. Посмотрела на него, уже зная, что увижу в его глазах. Отзеркалила его косую клыкастую ухмылку. И закусила губу, не отрывая от него взгляд. Он мгновенно подался было ко мне. Но я лишь поцокала языком и качнула головой, проведя ладонью по его соблазнительному прессу. Сколько я их видела в своё время! Пока проходила обучение, потому службу. Но ни разу не дрогнуло сердце. А теперь… Уже просто не могу оторваться. Хочется касаться и ловить этот опасный блеск в его глазах.