Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ), стр. 73

— Может, она такая же бунтарка, как я? — невинно предположила я.

— Вполне, — ухмыльнулся он. — Она одна из немногих знатных мии-рэн, что предпочла служить венцу лично. Обычно в службу отправляют мужей.

— Вот значит как… — протянула я. — Это будет интересно.

Я прищурилась, глядя на их силуэты — как они наклоняются друг к другу, как оживляются жесты… и резко замолчала, потому что вдруг почувствовала тонкое знакомое покалывание.

Их течение энергии сонастраивались. Едва. Осторожно. Слабее, чем у нас с Арианом — но вполне отчётливо.

— Ариан, — шепнула я, почти не шевеля губами. — Кажется, я права. У них резонанс. Слабее нашего — возможно, потому что она чистокровная мирэна… Но он есть.

— Ох, — сказал он с таким видом, будто только что увидел новую статью расходов для казны. — Весело-то как будет.

— Ещё как.

Мы переглянулись и засмеялись. Впервые за очень долгое время — легко.

Музыка звенела. Люди и мии-рэнл перемешивались, как тёплые и холодные течения, — осторожно, но всё ближе. Королева с кем-то говорила у тронной ниши, Иарасса — как всегда — держала половину протокола на себе. Сиарран уже умудрилась стащить нечто похожее на пирожок. Вполне вероятно, что он был из водорослей и, разумеется, с рыбой, но всё же. И теперь дёргала Вельта за отросшую бородку и удивлялась. Ведь у мирэн-мужчин щетина не росла. Вельт стоически терпел.

А я стояла рядом с мужчиной, который стал моим якорем и приливом сразу, и думала: вот он, мир после шторма.

И он — великолепен во всех своих гранях.

Глава 25

Праздник шумел вокруг, переливался голосами, музыкой, светом водорослей и отблесками драгоценностей на чешуе и ткани. Мирэны смеялись, мои матросы пытались не выглядеть деревенскими мальчишками, впервые попавшими во дворец, Вельт спорил о чём-то с одной из жриц так, словно это был вопрос государственного масштаба, а Крофт с выражением святого терпения наблюдал за ним со стороны.

Я стояла чуть в стороне, делая вид, что просто отдыхаю после танца, а не пытаюсь собрать в кучу собственные мысли.

Хотя, если честно, мысли вести себя прилично не желали.

Потому что Ариан был рядом.

Не вплотную. Не навязчиво. Не так, чтобы это бросалось в глаза. Он разговаривал с моим штурманом, иногда коротко отвечал кому-то из придворных, но всё это время оставался на расстоянии вытянутой руки. Словно действительно боялся, что я исчезну, если он хоть на миг позволит себе расслабиться.

И от этого внутри у меня что-то мягко, мучительно тянуло. Странно.

Ещё недавно я бы, наверное, раздражённо вскинулась от одной мысли, что мужчина может начать кружить вокруг меня с собственническим видом. Но Ариан не кружил. Не давил. Не демонстрировал права. Не пытался управлять мной, продавливать, склонять, воспитывать, переделывать под удобный для себя образ…Знаю, доводилось с таким сталкиваться. Поэтому сбежала от всего этого так далеко, как смогла. В Океан.

А нн просто был рядом. Физически. И внутренне.Настолько рядом, насколько я готова была его впустить.

И именно это почему-то цепляло сильнее всего.

Я невольно провела пальцами по краю витиеватого бокала, больше схожего с ракушкой, и отвела взгляд в сторону, к прозрачному окну зала, за которым медленно колыхалась живая глубина.

На флоте было не до романтики. Да и желания особого не возникало.

Максимум — поцелуи в юности, неловкие, торопливые, не оставившие после себя ничего, кроме пожатия плечами. Один из тогдашних ухажёров решил однажды, что моё “нет” — это, видимо, приглашение поуговаривать меня грубее. Закончилось для него всё довольно поучительно: сломанной ногой и крайне полезным жизненным опытом.

С тех пор я зареклась иметь дело с мужчинами. Надолго ли — не задумывалась.

Просто жила. Годы пролетели. Жёсткое обучение. Не менее жёсткая и сложная служба, но всё равно невероятно увлекательная. Штормы, вражеские корабли, глубинные чудища, печати, команда, первые потери, ответственность, корабль…

А потом я встретила Ариана. И впервые захотелось быть ближе с мужчиной.

Не как с соратником. Не как с коллегой. Не как с опасным, но полезным союзником.

А именно как с мужчиной. Потому что я чувствовала, что наконец могу доверять.

С ним не хотелось всё время спорить. Ну… почти. Чуть-чуть — только чтобы не расслаблялся. Но даже в этом было больше игры, чем настоящего сопротивления. Потому что он не пытался меня задвинуть. Не пытался подмять под себя, заставить принять его точку зрения только потому, что он сильнее, старше, жёстче или привык командовать.

Он чувствовал. Правда чувствовал меня. Улавливал момент, где надо отступить, а где — подойти ближе. Где я оттолкну его, если он надавит, а где, наоборот, жду, что он сделает шаг первым.

Резонанс — это был какой-то невероятный дар мира. Он проложил между нами мост понимания.

Если бы люди и правда находили друг друга вот так — по отклику ядра, по глубинному совпадению, по энергетическому притяжению, по настоящей внутренней сонастройке… Если бы пары создавались не по расчёту, не по страху одиночества, не по привычке, не по необходимости, а именно так…

Да тогда…Да тогда, возможно, в мире и правда было бы меньше боли.

Меньше войн. Меньше бессмысленной жестокости. Потому что счастливый человек не так жадно цепляется за разрушение.

Потому что тому, кто знает, что его где-то ждёт родная душа, проще остаться человеком.

Хотя звучало это почти утопично.

«Но как раз на это ты можешь повлиять…»

Я вздрогнула. Это были не слова.

Скорее эхо энергии, прошедшее внутри меня, по тем самым новым глубинам, которые открылись после Грани.

Я быстро огляделась. Никого.

Ариан по-прежнему стоял в паре шагов, спиной вполоборота ко мне, и что-то говорил штурману. Бросая иногда на меня взгляды, от которых мои щёки, судя по ощущениям, слегка горели. А может и не слегка. В зале было спокойно. Безопасно. И всё же я знала: он не отпускает меня вниманием ни на миг.

Потому что боится. Как и я. Боится, что это окажется сном.

Я чувствовала это теперь слишком ясно — глубоко внутри его ядра. Не панику. Не хаос. Страх потерять только обретённое. Он очень старательно маскировал свои самые тёмные чувства, не перекладывая их на меня, не позволяя им давить на нашу связь.

И это было… зрелым. Сильным. Настоящим.

Я опустила взгляд на свою руку.

«Как я вообще могу повлиять на возможность обретения избранной пары?» — мысленно спросила я в пустоту. Или в Мир. Или в собственное слегка перегретое после всех событий сознание.

И в следующий миг поток в каналах чуть усилился. Печать на запястье вспыхнула.

От неё по коже побежали тонкие линии света, почти до плеча — тёплые, живые, пульсирующие. Меня окатило внутренним жаром, слишком резким, слишком внезапным. Я непроизвольно всхлипнула и тут же зажала себе рот ладонью.

Ариан оказался рядом мгновенно. Просто в один удар сердца.

— Рейна?

На нас тут же уставились все, кто стоял поблизости.

Я торопливо выдохнула:

— Всё в порядке. Просто… короткое замыкание. — я улыбнулась.

Уголок его губ дрогнул, но взгляд остался напряжённым.

— Уверена?

— Да.

К счастью, остальные быстро вернулись к своим разговорам. Особенно потому, что в другом конце зала Иарасса в этот момент с совершенно невозмутимым видом продолжала пощипывать бороду Вельту, балансируя на хвосте.

Ариан ещё секунду смотрел мне в лицо.

Потом тихо и ласково сказал:

— Тебе пора отдыхать.

Я хотела возразить. Конечно хотела. Я вообще в последнее время слишком часто хотела возражать ему просто из принципа.

Но тело уже ныло от усталости. Психика — тоже.

А энергии внутри, наоборот, было столько, что это даже пугало.

Мне казалось, что если я прямо сейчас окажусь в столичной лаборатории артефакторов, то смогу одна запитать половину технического квартала. И именно от осознания таких перспектив меня немного потряхивало. Как меня примут теперь мои сухопутные сородичи? Что покажет сканирующая печать, если кто-то попробует считать моё ядро? Насколько сильно я изменилась?