Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ), стр. 55

А у двоих — нет.

У одного из стражей и у молодого храмового прислужника рисунок энергии был перекручен едва заметно, почти умно замаскированно. Не настолько, чтобы его увидел любой. Но достаточно, чтобы у меня внутри сразу встало жёсткое, ледяное узнавание.

Чужое. Искажённое. Неправильное.

— Эти двое, — сказала я после очередной проверки.

Ариан даже не переспросил. Только поднял руку, и стража мгновенно отделила названных от остальных.

Дальше стало хуже. Намного хуже.

Потому что Ариан допрашивал не как придворный. И не как благовоспитанный родственник королевы.

Он допрашивал как предводитель особых боевых отрядов и личной стражи Саэлирры из Дома Тэйл-Наар. Как тот, кто слишком хорошо знал цену промедлению.

Жёстко. Точно. Без сантиментов.

А когда обычных методов оказалось недостаточно, в ход пошли мои печати.

Я предупреждала его, что они не из приятных. Он ответил, что приятное его сейчас не интересует.

Тонкие подчиняющие контуры легли на виски первого пленника, затем второго. Не ломая разум до конца — нет, я бы этого не допустила. Но развязывая язык, снимая часть защитной воли, вынуждая отвечать на то, что он бы иначе утаил.

Именно тогда мы впервые услышали это вслух.

Культ Хаоса.

Не ересь по глупости. Не уклонение в древний фанатизм. Не тайный кружок безумцев.

Настоящий культ.

С искажёнными ритуалами. С вмешательством в Завесу. С попытками расшатать границу между мирами. С похищенными людьми и разумными глубинными животными в качестве жертвы. С верой в то, что сила, полученная от Хаоса, выше закона крови, короны и могущественней энергии Мира.

Чем больше говорил первый пленник, тем холоднее становилось в комнате.

Саэлирра, присутствовавшая при основном допросе, сначала сидела совершенно прямо. Потом медленно опустилась глубже в кресло. Потом закрыла рот ладонью, словно это могло удержать хотя бы часть того ужаса, который вошёл в зал вместе с признанием.

Я никогда не забуду её лицо в тот момент.

Не лицо правительницы.

Лицо женщины, которая вдруг узнала, что в сердце её собственного народа годами гнило нечто чудовищное.

Старшая жрица Май-Нур побледнела так, что её кожа почти сравнялась по цвету с жемчужными вставками на одеянии.

— Нет… — выдохнула она едва слышно. — Нет, этого не могло укрыться так глубоко…

— Укрылось, — жёстко сказал Ариан, не отводя взгляда от пленника. — И, если бы не сегодняшний срыв, укрывалось бы дальше.

Меня передёрнуло. Потому что за словами пленников вставала картина всё страшнее.

Пропавшие. Следы искажений в узлах. Давние странности, которые кто-то списывал на перегрузки контуров. Храмовые доступы, позволявшие двигаться там, куда обычная стража не заглядывала без причины.И главное — уверенность культистов, что они служат не разрушению, а “истинной силе”.

Это всегда самое страшное.

Когда чудовища искренне считают себя правыми.

Но стоило нам приблизиться к главному — к месту, к способу входа, к расположению их тайного узла, — всё ломалось.

Первый пленник начинал трястись так, будто его било изнутри током. Зрачки расширялись. По шее шли тёмные пульсирующие жилки. Он захлёбывался словами, сипел, бился в ремнях кресла, но выдать нужное не мог.

Со вторым случилось ещё хуже.

Я только усилила и перенастроила печать, пытаясь обойти внутреннюю блокировку, как его искажённая энергия взбесилась. Тело храмовника выгнулось дугой, глаза закатились так, что остались одни белки, на губах выступила пена.

— Назад! — резко бросила я.

Стража отшатнулась.

Я сама деактивировала печать почти в последний миг, пока его каналы не выгорели окончательно. Храмовник ещё несколько раз судорожно дёрнулся и обмяк.

Живой. Но без сознания.

В кабинете повисла такая тишина, что слышно было, как течёт вода в боковом рукаве.

— Блок, — сказала я, переводя дыхание. — На конкретную информацию. Место, путь, возможно — лица старшего круга. Всё, что ведёт к их логову, намертво запечатано в структуре.

— Чтобы мы знали достаточно и мучились, — тихо произнесла Саэлирра, опуская руку. — Но не могли ударить.

Никто ей не возразил. Потому что именно так оно и было.

Мы получили правду. Но не получили ключ.

А значит — оставалось ждать, пока враг сделает следующий ход. Ненавижу такие расклады.

Время шло. И очень быстро стало уже поздно.

Проверки, сообщения, допросы, повторные сверки, аресты, скрытые перемещения тайной службы — всё это сожрало остаток дня так незаметно, что я опомнилась только тогда, когда в одном из водных проёмов потемнел вечерний свет, а у меня самой начали дрожать пальцы.

Не от истощения резерва. С этим как раз проблем не было.

Энергии во мне после храмового ритуала и расширения каналов хватало с избытком. Я чувствовала её — густую, сильную, текучую, как натянутую под кожей молнию.

Но морально…

Морально меня выжало досуха.

Слишком много боли за один день. Слишком много чужого страха.Слишком много мерзкой правды. Слишком много понимания, что где-то под этим прекрасным, сияющим дворцом прячется гниль, которую мы пока даже не можем найти. И мои люди, которых скорее всего принесли в жертву, казалось, такому древнему мифическому и позабытому богу Хаосу, который вдруг оказался не таким уже и мифическим.

Я сидела у края стола, прикрыв глаза, когда рядом бесшумно остановился Ариан.

— Всё, — сказал он негромко.

Я открыла глаза.

— В смысле “всё”?

— На сегодня — всё.

— Мы не закончили.

— Закончили. Пока.

Я уже хотела возразить, но он посмотрел на меня так, что слова застряли.

Не жёстко. Не сердито. Просто слишком внимательно.

— Рейна, — сказал он тише. — Ты сейчас держишься на одном упрямстве.

— Упрямство вообще моя сильная сторона.

— Знаю. Но даже твои сильные стороны не дают тебе права рухнуть посреди допроса.

Я выдохнула сквозь зубы. Проклятье. Он был прав. И это особенно раздражало.

Ариан перевёл взгляд на оставшиеся свитки, пластины и задержанных.

— Затишье у нас есть. Шпионы выявлены. Часть информации получена. Контроль за узлами усилен. Весь дворец переведён в режим повышенной боевой готовности. Дальше мы ничего не выжмем из полумёртвых прислужников за один час. А вот принимать от тебя помощь, пока ты в таком состоянии, я не собираюсь.

Последняя фраза прозвучала так, что я даже не сразу решила — возмущаться или странно согреться изнутри.

Наверное, и то и другое.

— Ладно, — сказала я наконец. — Но только потому, что ты удивительно убедительно командуешь.

— Я всегда удивительно убедительно командую.

— Самоуверенный хвостатый.

—Твой самоуверенный хвостатый, — его голос понизился да приятной вибрирующей интонации, от которой захотелось кошкой потереться об его плечо. Стоп. Тут стражники. Которые тщательно смотрят в арку, в водную толщу. Бедняги.

— Это, безусловно, важное уточнение, — попыталась я сухо ответить. Но в глазах, уверена, плясали смешинки. Которые, конечно же, он увидел.

Угол его рта дрогнул. Совсем немного. Но я заметила.

— И заметь, моя драгоценная супруга, всё время, что мы здесь, — я на своих двух. Не такой уж я и хвостатый.

— Первое впечатление, знаешь ли, такая незабываемая штука, мой драгоценный супруг, — я игриво ему подмигнула. В его взгляде мелькнуло довольство. Кажется, ему приятно, что я называю его супругом.

Наша совместная работа над допросами прошла так, словно мы работали вместе не впервые. Такой контраст: то мы на грани флирта наедине, то мы собраны и пытаем шпионов с такой тщательностью, словно всегда работали в команде. Этот резонанс душ – классная штука, раз может свести настолько подходящих людей.

*****

Комендантский час ввели ещё до наступления полной ночи.

Все внешние переходы были перекрыты. Доступ к энергоузлам — только по особому допуску. Водные технические ходы — под двойной охраной.Связные браслеты почти непрерывно вспыхивали на руках стражей, разнося по общей волне сухие, короткие команды.