Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ), стр. 45

Они не вырывали ресурсы из мира грубо, как часто делали люди. Они подстраивали, выращивали, перенаправляли, согласовывали. Это восхищало. И одновременно ещё сильнее бесило на фоне вчерашней арены.

Потому что мир, способный на такую гармонию, не имел никакого морального права так обращаться с разумными существами.

— Ты слишком сосредоточенно хмуришься, — заметил Ариан, поравнявшись со мной в очередном сухом секторе.

— Это моё рабочее лицо.

— Для прогулки оно слишком воинственное.

— Я капитан, а не украшение на балконе.

— Не спорю. Хотя украшением ты тоже получилась бы впечатляющим.

Я бросила на него короткий взгляд.

— Осторожнее. Старшая принцесса подумает, что ты не умеешь держать лицо.

— Она давно это думает, — невозмутимо ответил он.

Судя по очень лёгкому движению хвоста Иарассы впереди, услышала она прекрасно.

— Ариан с детства испытывает терпение всего двора, — произнесла она, не оборачиваясь. — Иногда мне кажется, что это его любимое развлечение.

Сиарран тем временем уже подплыла ко мне сбоку, с явным намерением немедленно воспользоваться тем, что старшие заняты пикировкой.

— А правда, что у вас наверху есть птицы, которые вообще не боятся высоты? — спросила она. — И леса? И снег? И огромные города без воды? И пустыни? И…

— Сиарран, — снова предупредила Иарасса.

— Что? Это культурный обмен.

— Это допрос.

— Я действую в интересах державы.

Я не выдержала и всё-таки рассмеялась.

— Правда, — сказала я младшей. — Есть и птицы, и леса, и снег, и города. А ещё пыль, жара, сквозняки, плохие дороги и крайне спорная столичная кухня в некоторых провинциях.

— Что такое пыль? — тут же спросила она.

— Проклятие суши, — мрачно ответила я. — Мелкая гадость, которая каким-то образом оказывается вообще везде.

Сиарран уставилась на меня почти с восторгом.

— Ты мне нравишься.

— Тебе нравится любой, кто рассказывает новые странности.

— Это тоже правда.

Шаар’Энна, до этого молчавшая и следовавшая за нами невозмутимой и слега недовольной тенью, наконец подала голос:

— Удивительно, как быстро можно очароваться поверхностной простотой.

Тон был гладким. Смысл — как всегда.

Я посмотрела на неё.

— Иногда, жрица, простота — это просто способность говорить прямо.

Её глаза чуть сузились.

— А иногда — отсутствие привычки видеть глубину.

Иара вмешалась прежде, чем кто-либо успел ответить.

— Учебное кольцо уже рядом, — сказала она спокойно. — Лучше покажем гостье то, чем действительно стоит гордиться.

Хорошая жрица. Очень своевременная.

*****

Учебное кольцо оказалось большим круглым залом, наполовину водным, наполовину сухим, устроенным каскадом. Верхние ярусы предназначались для наблюдателей и наставников, нижние — для детей.

И, пожалуй, именно здесь я впервые по-настоящему увидела, каким образом этот народ начинает жить в резонансе с миром с самого раннего возраста.

Дети мии-рэнл были разного возраста — от совсем мелких до подростков. Перед ними висели тонкие светящиеся линии — как струны, как водные нити, как маленькие управляемые токи. По знакам наставника дети касались их ладонями, хвостами, кончиками пальцев, учились направлять, удерживать, не ломая рисунок.

Не брать силой. Слышать энергию мира, его ток. Подстраиваться. Отвечать.

В зале было удивительно тихо для такого количества детей. Не из-за дисциплины страха — просто сама практика требовала сосредоточенности. Иногда нить под пальцами ребёнка вспыхивала ярче, иногда рассыпалась искрами, иногда мягко послушно меняла форму.

— Базовая сонастройка, — объяснила Иара, когда мы остановились у верхнего яруса. — До того, как ребёнку разрешат работать с более плотными узорами, он должен научиться различать отклик, не тянуть лишнее и не ломать поток под себя.

— Иначе можно повредить каналы? — спросила я.

— И себе, и схеме, — кивнула она. — Некоторые вещи можно взять только в сотрудничестве.

Это прозвучало почти как философия всего их мира. И, наверное, так и было.

Один из мальчишек, с нежно-голубым хвостом, внизу вдруг поднял голову, увидел меня — и завис так выразительно, что его энерго-нить тут же лопнула с тихим звоном света.

За ним оглянулась девочка постарше. Потом ещё двое. Потом половина кольца.

Через три секунды на меня уже смотрели примерно все.

— О, нет, — пробормотала я. — Сейчас начнётся.

Началось.

— Это она? — громким шёпотом спросил кто-то снизу.

— Настоящая двуногая?

— А у неё правда нет хвоста?

— А как она плавает?

— А у людей текриды вообще не растут?

— А ты правда сражалась на поверхности?

— А правда, что у вас не бывает перепонок?

— А можно потрогать волосы?

Сиарран просияла, как будто это был лучший момент её дня. Вопросы детей и так были понятны по их удивлённо-восторженным мордашкам. Но младшая всё равно перевела, смешно копируя интонацию детей.

Иарасса прикрыла глаза с видом человека, который заранее знал, чем всё закончится, но не имел моральных сил это предотвращать.

Я вздохнула.

— По одному, — сказала я.

Это, разумеется, ничему не помогло.

Через минуту, с молчаливого кивка наставницы, дети перебрались в нижний ярус сухого контура. Сначала они стайкой замерли у границы водной и сухой зоны и глядели на меня так, словно я одновременно капитан, редкий артефакт и сказочное существо. Самые младшие откровенно таращились на мои ноги. Один особенно серьёзный малыш даже проплыл вокруг меня по кругу с выражением лица учёного, столкнувшегося с важным биологическим открытием, пока я не перешла в сухую зону. Ещё бы. Я была в воде, но с двумя ногами. А у них двуногая форма дозволялась свободно и не осуждалась лишь у жриц. Остальные избегали этого.

— Ты правда ходишь вот на этом каждый день? — спросил он наконец, когда перешёл в сухую зону и отрастил свои две ноги, указывая на мои ноги с таким уважением, словно никогда не видел своих.

— Представь себе, — сказала я. — И пока ни разу не упала насмерть.

— Поразительно, — выдохнул он.

Я услышала за спиной короткий смешок Ариана.

Предатель.

— А можно посмотреть, как ты бегаешь? — спросила маленькая девочка с нежно-зелёными текридами.

— Нет, — сразу сказал Ариан.

— Да я даже не успела ответить, — возмутилась я.

— Именно поэтому и сказал.

— Почему? — с искренним интересом уточнила Сиарран.

— Потому что, если Рейне дать волю, она немедленно превратит учебное кольцо в полосу испытаний.

— Это клевета, — заявила я.

Иарасса перевела взгляд с него на меня.

— Судя по вашему лицу, нет.

— Судя по вашему лицу, вы слишком быстро делаете выводы.

— Судя по вашему, я делаю их недостаточно быстро.

Вот теперь я уже посмотрела на неё с интересом.

Ладно. Нет, она мне определённо нравилась. Раздражающе, но нравилась.

Иара тем временем спустилась вниз к детям и что-то негромко сказала наставнице. Та кивнула, посмотрела на меня и, к моему удивлению, жестом пригласила подойти ближе.

— Дети хотят увидеть, как гостья чувствует энергию, — перевела Иара, когда я спустилась на нижний ярус. — Если вы не против.

Я почти автоматически хотела отказаться. Потом посмотрела на десяток выжидающих лиц.

Ну да. Конечно.

— Только если никто не будет потом обвинять меня в подрыве местной педагогики, — сказала я.

Наставница улыбнулась с неожиданной мягкостью.

Мне протянули тонкую световую нить. Почти невесомую. Она дрожала между двумя узловыми точками, как живая. Я осторожно коснулась её пальцами — и по коже тут же пробежал знакомый ток.

После храма я чувствовала такие вещи слишком отчётливо.

Нить отозвалась мгновенно. Не просто качнулась — вспыхнула ярче, растеклась по моей руке тонкой сетью света и вдруг послушно свернулась в более сложную фигуру, чем, кажется, было задумано заданием для детского круга. У меня соткалась печать.