Мой хвостатый избранный или Курс на Бездну (СИ), стр. 18
Когда мы подошли к первой арке храма, я невольно замедлила шаг.
Вблизи Май-Нур был ещё прекраснее. Белый камень сиял изнутри, по нему бежали серебряные и бледно-золотые линии, сплетаясь в сложные узоры и переплетения. Как артерии и вены. Внутри арки воздух словно дрожал от силы. Не угрожающе. Торжественно. Лунный свет отражался от белых стен и изогнутого купола, даря нежный сиреневый оттенок самой луны. Поразительно! Днём сияет белизной, а ночью при свете Виарры отражает её сиреневый цвет.
Я остановилась. Сердце снова забилось чаще. Только теперь — уже не от него одного.
— Рейна, — тихо позвал Ариан.
Я обернулась.
Он стоял рядом — высокий, сильный, в человеческой форме, в лунном свете, с тем самым взглядом, от которого мне становилось одновременно спокойнее и волнительнее.
— Если хочешь уйти, — сказал он, — скажи мне до того, как мы войдём. Я не поведу тебя насильно.
Я долго смотрела на него. Потом на храм. Потом на наши сцепленные руки. И поняла, что боюсь не войти. А получить ответ.
И всё равно хочу его услышать. Я не привыкла отступать перед опасностью. Даже если эта опасность потерять покой своей души.
— Нет, — сказала я. — Я войду.
Его пальцы чуть сильнее сжали мои. Не как победа. Как поддержка.
И вместе мы сделали шаг под своды Май-Нур.*****Вы уже здесь! Благодарю!Обязательно подписывайтесь и ставьте сердечко! ^^)
Глава 6
Глава 6
Глава 6. Свет Май-Нур
Стоило нам переступить порог храма, как стало ясно: Май-Нур не просто воздвигли на месте силы.
Его вырастили из неё.
Это ощущалось во всём — в воздухе, в камне под ногами, в том, как мягко и одновременно глубоко отзывались мои внутренние каналы. Белые плиты не были холодными, как положено камню ночью. Они хранили ровное, спокойное тепло, будто через них непрерывно проходил живой ток. По стенам и сводам тянулись световые жилы — не украшение, не роспись, а проводящая структура.
Я замедлила шаг сама собой.
Техническая часть сознания уже лихорадочно работала, пытаясь понять логику этой архитектуры и структуры энергетических линий. Потому что он не были похожи на привычные структурированные матрицы. И чем дольше я всматривалась, тем яснее становилось: это не тот случай, когда можно всё разложить по привычным схемам “построение структуры— заряд — выпуск”. Здесь не вытягивали силу из мира и не запирали её в печатях насильно.
Здесь с ней договаривались. Направляли.
Именно так. Не брали. Настраивались.
У нас в Империи только редкие мастера из старых школ понимали эту разницу. Их целители не ломали чужую структуру грубым вмешательством, а помогали ей самой вспомнить правильный рисунок. Мастера инженерных печатей выверяли узор так, чтобы он не спорил с материалом, а опирался на его собственную внутреннюю логику. Но это было редкостью. Их высмеивали, считали что они держаться за старое.
Слишком многие говорили об энергии как о власти, как о ресурсе, как о том, что можно вырвать, подчинить, направить. И, возможно, именно отсюда рождались перекосы. Не только в людях. В самом способе жить.
А здесь, под сводами Май-Нур, это чувствовалось слишком ясно, чтобы игнорировать: Мир живой не в поэтическом смысле. Он действительно пронизан структурами, токами, взаимными откликами. И чем тоньше ты умеешь слышать, тем меньше нуждаешься в грубом давлении.
Я поймала себя на том, что невольно сжала пальцы Ариана крепче.
Он сразу повернул голову.
— Слишком много? — спросил тихо.
— Слишком… цельно, — призналась я после паузы. — У нас тоже есть места силы. Но здесь всё как будто собрано в один большой узор.
Его взгляд стал мягче.
— Потому что Храм не отделяли от сути Мира. Его строили так, чтобы он продолжал рисунок.
Я молча кивнула.
Да. И это было именно то слово — рисунок.
Мы шли по широкому коридору, и свет мягко расступался перед нами, вспыхивая ярче вдоль линий в полу. Словно отклик живой системы, узнающей тех, кто в неё вошёл.
В глубине храма открылся главный зал.
Я остановилась.
Он был стрельчатым и волнистым, почти как внутренность раковины, только вырезанной из лунного камня. Изящным и высоким. Величественным. Верхний свод расходился лепестками, оставляя в центре большое овальное отверстие, через которое падал косой свет пока только от поднимающейся луны. Прямо под ним лежал бассейн с широкими резными бортиками — идеально гладкое зеркало воды, окружённое кольцами резных символов. Вода в нём светилась изнутри серебром и бледным золотом. От неё тянуло прохладой, солёной чистотой и чем-то ещё — тем самым глубоким ощущением силы, которое бывает возле источников, где жила Мира подходит особенно близко.
Вокруг бассейна по полу расходились концентрические узоры, похожие одновременно на письменность и природный орнамент. Ничего общего со строением наших строгих матриц. В сплетении линий угадывались волны, спирали раковин, сосудистый рисунок листа, сеть токов в живом теле.
Я медленно выдохнула.
— Здесь… красиво, — сказала я почти шёпотом.
— Здесь нельзя долго врать себе, — ответил Ариан.
Я повернула к нему голову.
В его голосе не было торжественности. Только спокойная убеждённость человека, для которого это место не декорация, а часть мира и собственной жизни.
— Это должно меня успокоить? — спросила я.
— Нет, — сказал он честно. — Но, возможно, поможет не прятаться.
Я посмотрела на воду.
Она была настолько спокойной, что отражала не только свод и лунный свет, но и нас двоих — тёмные фигуры на краю сияющего круга. И мне вдруг пришло в голову, что сейчас, вероятно, закончится последняя возможность считать всё это просто странным, красивым и опасным совпадением. Сном.
Дальше будет ответ. А я уже не уверена, какого именно боюсь больше.
— Что нужно делать? — спросила я, удерживая голос ровным.
— Подойти к воде, — ответил Ариан. — Снять обувь. И коснуться её.
— Всего лишь?
— Для начала — да.
Я стянула сапоги и отставила их в сторону. Камень под босыми ступнями оказался гладким, тёплым и каким-то удивительно “чистым” по ощущению, будто через него непрерывно проходил вымывающий лишнее поток. Я шагнула к самому краю бассейна и опустилась на одно колено на бортик.
Вода выглядела неподвижной. Но стоило мне протянуть руку, как по ней уже до касания пробежала лёгкая вибрация. Узнавание.
Я замерла. Потом всё-таки коснулась поверхности. Мир отозвался сразу. Не вспышкой. Не ударом.
Мягкой волной, которая вошла в ладонь, поднялась по запястью, скользнула по каналам и прошла через грудь, наполняя моё ядро чистым прохладным потоком энергии. И в тот же миг маленькая золотистая ракушка у меня на груди нагрелась.
Я резко выпрямилась. По резьбе кулона пробежали тонкие линии света — золотые, серебристые, с едва заметным бирюзовым отливом. Они дрогнули, как живая сеть, и вспыхнули ярче.
— Ариан, — тихо сказала я.
— Я вижу.
Он опустился на каменный бортик рядом и тоже коснулся воды, взяв меня за ладонь. Сплёл наши пальцы. Затем перемахнул бортик, погружаясь по пояс в воду и утянул меня за собой. Надеюсь, это не святотатство. И богиня нас не проклянёт. Он взял меня и за другую руку. На этот раз отклик стал сильнее.
Лунный свет в чаше бассейна словно углубился. Мерцающая вода поднялась над нами тончайшим куполом, не расплёскиваясь, а подчиняясь какой-то идеальной внутренней геометрии. На полу по кругам резьбы от чаши с водой побежали серебряные линии. По коже моих рук прошёл жар — мягкий, но отчётливый.
Я взглянула на Ариана. Его глаза сияли так близко. Я чувствовала его волнение, его затаённую надежду и щемящее желание коснуться меня.
Я вздрогнула и опустила взгляд. Так остро я ощущала его эмоции. По его рукам и моим под кожей стали проступать линии силы. Словно вены, только сияющие серебристым и золотым. Они пульсировали в такт нашим сердцам. Глаза Ариана тоже наполнить светом: прожилки его радужки наполнились чистой энергией. Его прядки, что выбились из кос трепетали от потока энергии, как и мои. С моим ядром что-то происходило. Сила, что пронизывала всё вокруг стала концентрироваться в нас, пронизывать, наполнять до отказа. Моя искра полностью восстановилась. И теперь тянулась к нему.