После развода. Лучше одной (СИ), стр. 49
А потом проходит минут двадцать - и ты уже сидишь за столом рядом с мужчиной, который то и дело кладет ладонь тебе на спинку стула, на талию, на пальцы, просто чтобы не выпускать из своей жизни даже на секунду, и слушаешь первый тост его отца.
- Я скажу коротко.
- Не верьте, - смеется Самира.
Отец даже не поворачивается в ее сторону.
- Сегодня мой сын женится на женщине, которая, во-первых, красавица. Во-вторых, умница. А это уже опасное сочетание. В-третьих, она спасла наш семейный бизнес, когда некоторые мужчины в нашей семье слишком поверили в себя.
По залу проходит смешок.
Естественно, все эту историю знают.
Родственники Аслана проигнорировали нашу свадьбу. Ну и не особо их тут ждали.
Марат рядом со мной прикрывает глаза.
- Пап…
- Что пап? - удивляется тот. - Я же правду говорю. Ярослава, дочка, если что, нам всегда жалуйся, мы примем меры, - смотрит строго на Марата.
И так весело всегда от них.
Марат на голову выше отца и любого заткнет, но отец и мать - святое. Традиции, как ни крути. С ними он не спорит. Только про себя ругается и мне ещё на ухо.
- Отдаем тебе этого олуха официально. Береги его.
- Спасибо, папа.
- Ну если серьёзно, то Марат большой, сильный, но иногда удивительно бестолковый. За дом. За семью. За женщину, рядом с которой мужчина должен становиться лучше, а не наглее.
Я поднимаю взгляд на Марата.
Он в этот момент смотрит не на отца, а на меня.
Ну все. Теперь я пропала окончательно.
Я, наверное, никогда не забуду этот вечер. Тамада, которого родители Марата привезли с собой, оказался не тем страшным человеком, который заставляет гостей бегать в мешках и кричать “горько” каждые полторы минуты. Он был умным, ироничным мужчиной с таким чувством ритма, будто вел не свадьбу, а дирижировал оркестром.
- Слушай, - наклоняюсь к Марату, - тебе очень идет этот костюмчик. Ты такой прям национальный.
- У тебя тоже очень милое платье, и мне хочется поскорее его с тебя стянуть, - шепчет мне в шею.
- Сегодня вряд ли получится. У нас целый дом гостей.
- Пусть гостят. Я снял нам шикарный номер в гостинице.
- Серьёзно?
- Да. У меня большие планы на твое платье. Точнее, на тебя без платья.
Потом выходим в центр. Сначала танцуем один танец под кавказскую музыку, второй - под современную.
И когда Марат кладет ладонь мне на спину, а второй держит пальцы так крепко, будто мы сейчас не танец начинаем, а новую жизнь, я вдруг перестаю видеть гостей.
Слышу только музыку.
Его.
И себя рядом с ним.
У стены замечаю Алексея.
Мне до сих пор стыдно перед ним, что мы творили с Маратом. И мы так и не говорили с ним про то, что было.
Но если бы не Алексей, то и Марата бы не было. Я бы не пошла к нему работать, если бы не нужны были деньги. Я бы не согласилась на эту авантюру, если бы не квартира. Я вообще могла упустить свое счастье, если бы не бывший муж.
Не больно. Не колет. Не жалко.
Просто - прошло все.
Он с новой девушкой. Я искренне рада за него.
Может, просто мы были друг для друга не очень подходящие?
- Это ты Алексея пригласил?
- Да, не рада видеть?
- Да все равно.
- У нас с ним дельце одно, мутим, - усмехается мне.
- Марат, какое ещё дельце?
- Все законно.
- Знаю я твое “законно”.
- Направил его плыть в нужное русло.
- Какое? Можно узнать?
- Все хорошо, - целует меня в лоб. - Просто доверься.
Ладно, делайте, что хотите. У меня ребенок и свой бизнес.
Ну как бизнес. Формально Марат остался директором, но отдал мне все управление и теперь чаще для особых гостей готовит сам. Потом с ними же и ужинает.
И мы какой-то свой дзен в этом словили.
Я в своих цифрах, планах, сметах растворяюсь.
Он - в кухне, блюдах, рецептурах.
Удачно устроилась?
Скорее нашла себя. И ещё освободила его для того, что он по-настоящему любит.
Ближе к ночи тосты становятся мягче.
Музыка - теплее.
Люди - роднее.
Моя мама уже смеется так, будто скинула лет десять. Мать Марата гладит меня по руке и то и дело подсовывает что-нибудь вкусное. Отец его рассказывает моему папе, как “сразу понял, что эта женщина нашего балбеса соберет в человека”.
Ко мне подсаживается Самира.
- Я знала, что рано или поздно ему встретится женщина, возле которой он перестанет быть царем мира и начнет просто быть мужиком. Ты только его не жалей слишком. Он от жалости наглеет.
- Учту.
- Но и люби. А то он снаружи такой, будто ему вообще никто не нужен, а внутри там… - машет рукой. - Короче, сама уже, наверное, поняла.
О да.
Поняла.
Слишком хорошо.
Когда последние гости уже расходятся, когда Аиша спит у матери на плече, когда музыканты доигрывают что-то медленное и город за окнами становится совсем ночным, Марат уводит меня на балкон ресторана.
Туда, где прохладно, тихо и видно огни на воде.
Я стою в его пиджаке поверх платья и смотрю вниз.
Он - позади. Слишком близко. Но теперь это уже привычно.
- Спасибо, - говорю неожиданно даже для себя.
- За что?
- За то, что ты всё-таки доехал тогда. За то, что не отпустил. За то, что оказался… - запинаюсь. - Не тем, кем я подумала.
Целует меня в шею так бережно, что я мгновенно перестаю быть взрослой, умной и вообще кем-либо, кроме женщины рядом с ним.
- Это тебе спасибо, Яра. Если бы не ты, я бы так и жил…. удобно.
- И что плохого в удобстве?
- В нем, знаешь, слишком много суеты и одиночества. Я тебя люблю.
Эпилог
Марат
- Эти вредины сломали все наши горки!
- Потому что вы нас на них не пускали.
Со стороны - отец семейства отдыхает.
На деле - ничего я не отдыхаю. Я контролирую.
Одним ухом слушаю, как спорят зеленые гусеницы в мультфильме. Вторым - где моя женушка.
На одной руке у меня лежит двухлетний сын, уткнувшись носом мне в грудь. Сопит.
А на другой развалилась теплая, ещё невесомая дочка.
Краем мозга считаю: не забыть отправить утром юристу документы по новой точке.
Спиной чувствую, что плед с дивана скоро сползет на пол. И ещё четко знаю: если сейчас дернусь резко, то все проснутся.
И весь этот красивый спокойный семейный вечер пойдет по известному месту.
А у меня ещё планы.
Оба вроде уснули, но расслабляться рано. Сын может в любой момент открыть один глаз и потребовать воду, машинку, маму или срочно показать, где у трактора фары.
Дочь, если проснется, сразу начнет возмущаться и требовать маму с молоком, будто мы ее не в кровать несем, а в ссылку.
Раньше у меня вечера были проще.
Ресторан.
Документы.
Тишина.
Максимум женщина рядом, которая или на ночь, или до утра, или пока не надоест.
Тоже, в общем, неплохо.
Но если честно - это уже не катит.
Тогда мне казалось, что я живу правильно. Дело есть. Деньги есть. Квартира есть. Свобода есть. Никто мозг не ест. Никто игрушкой в лоб не целится. Никто ночью не кричит из кроватки. Никто не требует включить мультик про трактор в шесть утра в субботу.
А сейчас в доме вечный движ, на кухне то детская каша, то мои кастрюли, то Яра со своими списками, то няня, то курьер, то Самира с племянницей, и каким-то чудом именно сейчас я впервые живу не “удобно”, а по-настоящему.
Слышу шаги.
Легкие. Домашние. Свои.
Потом теплые губы касаются меня в губы коротко, сонно, будто я и не муж, а привычка, без которой вечер не складывается.
- Марат, - шепчет Яра. - Все уснули. Давай их в кровать.
Вот от этого “давай” у меня внутри до сих пор что-то правильно щелкает.
Открываю глаза.
Темно уже. Только телевизор мигает цветными лунтиками.
Сын реально вырубился, рот приоткрыт, ресницы на щеках. Дочка сопит, щекой в мою руку вжалась. Яра стоит передо мной в мягкой домашней кофте, волосы кое-как собраны, на лице усталость, нежность и то самое выражение женщины, которая за день сто раз всех собрала, уложила, накормила, проверила и все равно умудрилась остаться красивой.