Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 51

Не стал задерживаться и направился к месту охоты — вторым руинам. Там, где я не пересекался с другими охотниками. Осмотрелся, спрятался между плитами. Скинул мешок и положил рядом. Развязал верёвку и вытащил три свёртка. Пока не увижу, как реагирует зерно, глотать не буду.

Итак — первая трава. Тёмный узкий лист, тот, что у основания камня. Осторожно отломил кусочек. Положил в рот, не глотал. Жевал медленно. Ждал. Зерно молчало. Вкус горький, земляной. Никакого ответа изнутри.

Выплюнул. Не та.

Трава вторая. Толстый стебель, плотные листья. Запах металла — с первого вдоха. Положил в рот. Жевал. Секунду ничего, потом зерно дёрнулось — резко, заинтересованно, как будто почуяло.

Замер. Вот это уже что-то. Потом накатило. Тошнота пришла быстро и сразу — глубокая, горячая. Голова поплыла. Выплюнул. Вытер рот. Тошнота держалась несколько пульсаций, потом отступила.

Зерно успокоилось.

Не то. Реакцию даёт, но плохую.

Подождал, пока всё утихнет. Потом посмотрел на третий образец. Мелкие листья, жались к камню у ледяного основания. Надеюсь, что это она. Ходить ещё раз не хочется.

Поднял один листок. Прижал кончик к языку. Жгло мгновенно. По всему языку, не в одной точке. Отодвинул листок. Жжение не уходило. Сплюнул. Потёр рукавом. Медленно стихло. Всё совпадало с тем, что говорила Марта.

Надо проверить по-настоящему, чтобы узнать реакцию зерна. Отломил листик целиком. Положил в рот и начал жевать. Язык онемел сразу, потом нижняя губа, как будто выпил ледяной воды и забыл согреть.

Странное ощущение, не больно, просто как будто чужое. Темнота пришла без предупреждения. Просто — раз, и в глазах провалилось. Зерно раздулось. Почувствовал это чётко.

Схватился рукой за камень. Одна пульсация… одна… одна… Что происходит? Почему зерно не выпускает энергию наружу, словно замерло? Начал тянуть воздух. Пытался дать зерну импульс. Ничего. Зерно молчало. Раздутое, неподвижное, как будто захлебнулось.

Вдох. Еще один и тишина внутри. Камень под ладонью дрогнул. Не от ветра, а от шагов. Где-то рядом посыпался песок. Коротко, как если бы кто-то прошёл по плите. Я попытался поднять копьё и рука не послушалась. Пальцы были как чужие. Хотел встать. Ноги не дали.

Уловил носом отчётливый запах крови, который приближался.

Пустой I. Книга 2

Глава 1

Где‑то наверху раздался звук. Камень словно слегка просел под чьим‑то весом. Это было настолько тихо, что поначалу я списал все на игру воображения. Но затем последовал еще один еле слышный шорох буквально в паре метров от меня. Ко мне явно что‑то приближалось, стараясь не шуметь.

Зрение подводило, картинка по краям начала расплываться. Затем навалилась тяжесть. Она давила не сразу, а как‑то постепенно, будто на грудь надвигалась огромная каменная плита. Внутри дернулось разбухшее зерно, оно попыталось как‑то отреагировать, но безуспешно.

Существо показалось из тени между камнями.

Зверь был приземистым и передвигался так мягко, словно вообще не касался земли. Его плечи двигались как бы сами по себе, независимо от туловища. С каждым шагом под кожей перекатывались мышцы. На толстой шее сидела несоразмерно маленькая голова, а по земле тянулся тонкий хвост, похожий на скрученный кусок кожи.

Шерсти на нем не было. Всю поверхность покрывала темная матовая шкура, будто зверя хорошенько прокоптили в дыму. У него были широкие лапы с вытянутыми пальцами. При этом звуков я от него не слышал.

Тварь замерла шагах в трех от меня. Зверь повернул голову. Я увидел узкие черные зрачки, окруженные светлым кольцом. Они смотрели прямо на меня. Взгляд был цепким и неподвижным, словно существо меня изучало.

Я сидел без возможности сдвинуться с места, а в голове крутилась лишь одна мысль. Вирг упоминал, что создания пути возвышения охотятся на пустых. А я в тот момент был почти пуст. Мое зерно просто захлебнулось, действие листа заблокировало его изнутри.

Хотелось только одного, чтобы этот хищник не решил мной пообедать. Животное продвинулось еще на полшага и опустило морду. Крошечные ноздри начали принюхиваться.

Я старался даже не дышать.

Зверь наклонилось еще ниже. Его морда оказалась настолько близко от моей руки, что кожу обдало горячим дыханием. Затем зверь повел головой в сторону, принюхиваясь к земле возле моего колена. Как раз там лежали запасы собранной собелии.

Тварь втянула воздух, затем повторила это снова. Ее голова слегка дернулась. Издав короткий фыркающий звук, зверь сделал шаг назад, потом еще один.

Развернувшись, он спокойно двинулся обратно в щель между камнями. Тонкий хвост мелькнул по краю плиты и скрылся из виду.

Тяжесть тут же отступила. Я с хрипом выпустил из легких воздух. Внутри слабо отозвалось зерно. Некоторое время я просто сидел и пялился туда, куда ушел незваный гость. Накатила горячая волна облегчения от того, что удалось уцелеть.

Осознание произошедшего дошло чуть позже. Сначала я думал, что спасся благодаря замершему зерну. Но потом в памяти всплыло, к чему именно принюхивалась тварь. Его явно пришлась не по вкусу собранная мной собелия. Наверное, ее специфический запах отпугивает таких существ. Не знаю.

Взглянув на свертки с травой, я невольно усмехнулся. Могущественный зверь, пусть и слабее того же скалиха, просто взял и ушел.

Чувствительность начала возвращаться с левой руки. Я сфокусировался на пальцах, и они стали сгибаться, хоть и с легким покалыванием. Сделав около десятка вдохов, я почувствовал, что неметь перестает и язык. Во рту появилась слюна. Попытка сглотнуть далась с трудом, словно в горле стоял ком.

Примерно на восьмидесятом вдохе. Ожила правая рука. Пальцы казались чужими и двигались с задержкой, но уже подчинялись приказам. Я нащупал копье и смог обхватить древко, пусть и слабо.

Отсчитал сто двадцать вдохов. Смог поднять голову. Пелена перед глазами развеялась. Вокруг никого не было, а в небе привычно светили оба солнца.

К двухсотому вдоху получилось пошевелить спиной. И в этот момент внутри будто что‑то дрожало. Это вернулось к жизни зерно. Я зажмурился, радуясь, что эксперимент удался. Прислушавшись к себе, я понял, ради чего стоило терпеть этот паралич.

Внутренний источник словно стал ярче и крупнее, а биение ощущалось намного четче. Сейчас зерно усваивало энергию, полученную из растения. Было четкое чувство, что оно питается полученными запасами, а не тянет силу из меня.

Я перевел взгляд на траву. Собелия сработала отлично, однако у нее оказались серьезные побочные эффекты. Зерно переполняется энергией, а тело временно парализует. Судя по моим подсчетам, источник начинает приходить в норму где‑то на двухсотом вдохе, а полный контроль над мышцами возвращается к трехсотому.

Появилась мысль съесть еще один лист. Хотелось проверить, будет ли эффект стабильным при повторном приеме. Да и нужно было точнее засечь время, в течение которого я остаюсь беспомощным.

Конечно, такие вещи безопаснее проверять дома, но возвращаться с пустыми руками нельзя. Может, отложить попытки на потом?

Нет, решил я про себя.

Последние три месяца зерно только вытягивало из меня соки. Оно так ослабло, что я начал подозревать падение своей ступени, хоть и не был уверен, что такое вообще бывает. Здравый смысл подсказывал, что надо принять еще порцию. Я уже протянул руку, но тут вспомнился недавний хищник и то липкое чувство беззащитности.

Желудок неприятно сжался, и явно не от голода. Но именно из‑за этой опасности и стоило продолжать. В этом мире всегда найдется кто‑то крупнее и злее тебя. У меня нет богатых родственников, готовых обчистить зельем ради моего возвышения. Рассчитывать приходится только на себя.

Я раскрыл запас и разложил траву вокруг себя, надеясь, что запах отпугнет случайных гостей. Закинув в рот еще один лист, я сразу почувствовал знакомое жжение. Проглотил.