Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 244

Внутри у меня всё осело куда‑то вниз. Сто серых ядер. Столько я не собрал даже за два года в руинах… Если бы не те ядра, что я забрал у Вирга и Эира – мне бы не хватило. Теперь цена за обучение в шесть раз выше?..

Мы молчали, и каждый переваривал услышанное. Только что перед нами возвели стену и, судя по лицам городских, то для них это тоже немало. Где же достать столько?

– Невозможно… – помотала головой Бренна. – Много… слишком много…

– Ну, а вы что хотели? – хмыкнул Кайр. – Чтобы лучшее обучение в одной из Великих школ Вороньего Крыла было дешёвым?

– Но… – попытался Варис.

– Поверьте, в других школах стоимость обучения выше. Вам повезло.

– Повезло? – Тавр стоял красный. – Повезло⁈

– Школа тратит на вас куда больше, чем двадцать зелёных во время обучения, если вы этого не понимаете… вам лучше идти торговать лепёшками.

Десять зелени… столько Скалец объявил за мою голову. Забавно выходило. Половина меня, оказывается, стоит вход в основной курс? Даже не знал, как на это реагировать. Дорого ли оценили мою смерть или всё‑таки дешево?

– Новичкам столько не заработать, – повысил голос Варис. – Это отказ? Нам так вежливо сказали убираться после экзамена⁈

Впервые я видел, как он потерял самообладание.

– Листьям не заработать, – согласился Кайр. – Росткам с первыми техниками возможно, если очень сильно постараться.

– Где⁈ – Тавр развёл руками.

– Городская стража платит за руки. Дружины за спины. Семьи за грязную работу, которую не хотят поручать своим. Лавки, караваны, Загоны, охотники. Иногда школы дают разовые поручения тем, кого не жалко. – Кайр повёл плечом. – Ищите. Не ждите, что кто‑то придёт и предложит. Двадцать зелёных ядер покажет, насколько сильно вы хотите продолжать учиться и возвышаться.

Сарн тихо подал голос, глядя в землю:

– А если не найдём?

– Тогда после экзамена для вас всё закончится, – обронил Кайр.

– Беднякам тут не место, – обронил проходивший мимо Стебель. – Сдадите экзамен и принимайте обеты верности, это единственный ваш путь.

– Ещё раз влезешь… – шикнул Кайр. – И после экзамена у тебя не будет возможности остаться.

Парень, что решил нас оскорбить, тут же закрыл рот и поклонился.

– И что нам делать? – никак не унимался Тавр.

– Дай обет верности Вельт, – хмыкнул Сарн. – Как большинство в классе Стеблей, и тогда их семья заплатит за твоё обучение.

– Это… тоже один из способов, – поморщился Кайр.

Вон оно что… Выходит, поэтому они лижут пятки Синаре? Те, у кого нет средств, чьи семьи не могут или не хотят платить… Вельт берёт на себя это бремя и получает верных к себе.

– Я не буду! – ударил себя кулаком в грудь Тавр. – Лучше в дружину к отцу.

– Сегодня вам открыт выход в город до вечернего закрытия ворот, – продолжил Кайр. – Бумаги получите у прохода. К закату вернуться всем. Советую не тратить день на жалобы, а на поиск возможностей, если не хотите ложиться под семью. Помимо Вельт, есть и другие.

– И это после тренировки? – не выдержал Тавр. – У меня ребро вообще‑то болит.

Кайр глянул на него, и в глазах у него не дрогнуло ничего.

– Ядра не ждут, пока у вас перестанут болеть рёбра.

Он развернулся и ушёл.

Тавр ещё что‑то говорил ему в спину, громко, про рёбра и про то, что дружина за такое платит вперёд. Кайр не обернулся.

– Двадцать, – обронил Сарн куда‑то себе под ноги. – Двадцать зелёных.

Он повторил это дважды и умолк.

Понять его было можно. Его семья должна Вельтам, и должна много, и если он не найдёт своих двадцати, то отец подпишет обет, а следом остальные, и от их рода останется несколько пар рабочих рук с чужим знаком в источнике.

У Тавра есть отец на второй ступени Узла и брат на девятой ступени Ростка, и обоих он не смеет просить. У Вариса нет никого, и он пойдёт торговать головой, потому что больше у него ничего не осталось. Бренна умеет только работать. Одр, кажется, вообще не слышал ни слова.

А у меня в мешке три зелёных ядра и горсть серых. Одно из зелёных вынуто мною из брюха Нурра. Три кольца пирамидой… То самое, что теперь сидит у меня посреди лба и медленно вращается, забирая часть силы, идущей в источник.

Продать его я не мог. Всё равно что продать себе руку. Значит, только два… Но есть ещё кое‑что! Кольцо с зубцами. Пластина. Тряпка с серпом. Может, это что‑то стоит, если продать? Тем более, каждая вещь тянула меня ко дну. Пока они у меня… любой обыск закончится моей смертью. Продать их. Обратить в ядра и оплатить основной курс.

Синара сняла «милость» не трогать нас. Нужно раздобыть двадцать зелёных за три недели. Ещё Скалец с десятью зелени за мою голову, так ещё метка на груди, что горит для сектантов, как костёр в ночи…

День становился лучше с каждой пульсацией.

Бумаги выдавали у прохода к воротам, за узким столом, за которым сидел старший ученик с чернильницей и списком.

Он проверил жетоны у каждого, сверяясь со свитком дважды, будто мы могли подменить друг друга. Мой он повертел в пальцах дольше остальных, поглядел на меня, поглядел на мешок за плечом, ничего не спросил и выдал тонкую полоску серой бумаги с оттиском двух чаш.

– До заката, – обронил он. – Опоздаете и ночуете в городе. Если с вами что‑то случится… школа не в ответе за это.

Створки разошлись, и в лицо дохнуло чужим воздухом. Пахло дымом, водой и людьми.

Стены остались за спиной. Внутри них было понятно всё: где двор, где проход, где стойки, где враг, и даже враг там ходил в накидке с гербом. Город такого не обещал.

Для них он был местом, где можно найти работу. Для меня местом, где за мою голову уже назвали цену.

– Я к дружинным, – заявил Тавр, едва мы прошли мостовую. – Они нормального бойца видят сразу. Тем более я сын своего отца.

– А как же городская стража? – улыбнулся Варис.

Тавр покраснел пятнами и уставился под ноги.

– Ну это… там столько никто не даст.

– А в дружине? – хмыкнул Сарн.

– Какие же вы шалхи! – пробурчал Тавр. – Я же не к отцу пойду, вот… И чего это я должен перед вами вообще распинаться?

Протянул руку к сыну дружины, потому что в голове всплыли слова Гарста. Одёрнул себя. Не сейчас. Он свой день потратит не на поиск места добычи ядер, а на выяснения отношений. Тут даже гадать не нужно, с его‑то характером…

– Стража платит меньше, но честнее, – уронил Варис. – Лавки опаснее, зато быстрее.

Тавр повернул к нему голову, обрадовавшись случаю вернуть долг.

– Ты же мечтал о семье. Что, уже забыл?

Варис тронул пальцем шею, там, где вокруг горла шёл тонкий белый рубец.

– Ты знаешь ответ, – обронил он и не улыбнулся. – Я действую, исходя из ситуации, и выбираю лучший путь.

Тавр примолк.

– Семьи платят хорошо, – тихо сказал Сарн, глядя в сторону. – Только потом не отпускают. Я пойду…

– Да всем плевать, куда ты пойдёшь! – оборвал его Тавр, но без злости, почти по привычке.

Бренна молчала. Она стояла, и по её лицу было видно, что она не знает ни одного места в этом городе, где у неё возьмут что‑нибудь.

– Я туда, где меньше вопросов, – обронил Одр.

– То есть в могилу? – хмыкнул Тавр.

– Там вопросов вообще нет.

Разошлись у первого перекрёстка.

– А ты? – Варис задержался.

– К ста‑ро‑му ка‑на‑лу, – выдавил я по слогам.

Он свёл брови.

– Зачем?

– На‑до.

Варис глядел на меня ещё пульсацию, потом кивнул, будто принял это как есть, и двинулся за остальными.

Город после школы бил по голове. Улицы сходились и расходились без всякого смысла. Над головой висело бельё, под ногами хлюпала вода. Люди шли плотно, задевая плечами, и каждый второй нёс что‑то на спине или толкал перед собой. Пахло горячим жиром, мокрым камнем, кислой шерстью и водой.

Источники были повсюду.

Слабые, спящие, разные. Изредка среди них поднимался кто‑то плотный, шёл мимо, обдавая ровным давлением, и я ловил себя на том, что подбираюсь и провожаю его взглядом.