Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 209

– Смотри, есть ли там ещё его люди.

Опустил голову и чуть поднял взгляд. Вон тот мужик с крыши и ещё двое и тот молодой, что напал на меня с Желтозубым. Выходит тут почти все, а последний, скорее всего тоже из банды Скальца.

– Это его люди, – тихо произнёс я.

– Уверен? – посмотрел на группу Гарст.

– Да, – кивнул.

– Не зря тебя отправили на это задание Рейланд. – в голосе охотника появилось удовлетворение.

Гарст уже собирался встать и направится к ним, но тут к группе из шести человек подошли ещё восемь. Брат Тавра вернулся на место и шумно выдохнул.

– Не потяну всех, – заявил он. – Значит ждём.

Время текло медленно. Эти две группы разговаривали, потом люди Скальца передали какие‑то мешки, тем кто пришёл, а они в ответ – сундук. А потом начали пить.

Гарст сидел и делал вид, что спит, хотя постоянно смотрел на нужную нам группу. Солнца уже стояли в зените и тут в проходе хотя бы было прохладно, но когда нагрелось то что было под нами… у меня скрутило живот от вони. Охотник тоже сморщился.

– Моего брата ещё не выкинули? – вдруг спросил Гарст.

Я мотнул головой.

– Держится значит ещё… – хмыкнул охотник. – Не понимаю как у нас в семье мог вырасти такой трус?

Я ничего не ответил, для меня Тавр был другим.

– В дружину не подался, – продолжил Гарст. – Спрятался за школьными стенами. Мечтает в стражу попасть. Вот скажи мне Рейланд, это нормально? Сын главы дружины и в городскую стражу… Это же позор для нас. Вот ты охотник пошёл бы в стражу?

Я не знал что отвечать и стоит ли вообще, поэтому молчал.

– Слабак, ничтожество, шалх! – перечислял Гарст. – Если бы не отец давно бы его убил.

– Он не слабак, – не сдержался я. – Просто выбрал свой путь. Правильно это или нет… только небо знает.

– Так ты его защищаешь? – Гарст посмтрел на людей Скальца.

– Нет, – мотнул головой. – Просто я видел его и он точно не трус.

– Сдружился, что ли? – толкнул меня в плечо охотник.

– Это не твоё дело, – сжал я копьё.

Я не понимал что сейчас происходит. У нас задание, вот люди Скальца, с чего он вдруг такой разговорчивый стал?

– Уже рассказал про мать? – продолжал Гарст.

– Только то что она погибла на охоте, – ответил я шёпотом, глядя в землю.

– Так говорят, – обронил он. – Принесли её из руин в трёх кусках и на двух досках. Тавр это видел. Маленький совсем был. С тех пор и трясётся, не хочет ничего знать. Стоит только разговор о ней поднять, как тут же уходит. Отец когда он подрос, пытался ему объяснить… А он, дурак, сбежал к дяде, что лавку держит.

Группа, что пришла начала собираться. Гарст это заметил и улыбнулся.

– Только зверь её не рвал, – добавил он, и голос у него сделался глухим. – Не было там зверя.

Я не шевельнулся.

– Семья есть тут одна, достаточно большая. Из тех, кому весь город кланяется. – Гарст сплюнул. – Угодья наши приглянулись и добыча. Им мало было забирать половину, захотели всё. А чтобы взять всё, надо, чтобы дружины не было. Совсем.

Он сжал и разжал кулак с дугообразным шрамом.

– Городская стража им помогла. Мать с отрядом шла через руины, а её ждали. Люди с печатями и техниками. И добили так, чтобы вышло похоже на зверя. Чтоб никто не спросил.

– А отец? – спросил я тихо.

– Отца хотели туда же, но не вышло, не успели. – Гарст коротко выдохнул через нос. – Но ничего, мы обязательно отомстим. Тогда сказать ничего не смогли, потому что обвинить большую семью… наша Дружина не может. Кишка пока тонка, на счету каждый человек. Поднимешь голос – закопают вместе с теми, за кого голос поднял. Вот и говорим: руины. Зверь.

Он перевёл на меня тяжёлый взгляд.

– Вот и выходит, что брат хочет стать одним из тех, кто помог убить нашу мать. Я ему этого не позволю. – Он сжал нож. – Пусть только попробует и я его лично прикончу, а перед этим всё расскажу.

– Зачем ты мне это говоришь? – спросил я.

– Раз ты его дружок, вот и объясни ему, где его место. Ты пойми я не хочу брата убивать, но если придётся…

– Так причём я? – свёл брови и смотрел на Гарста.

– А ни причём, – пожал он плечами. Я рассказал, а ты услышал. Захочешь – скажешь. Смолчишь – будешь знать, что мог, да не стал. А когда я его прикончу, часть вины ляжет и на тебя.

Открыл рот, чтобы возмутится. Ничего себе он всё вывернул. Скинул мне на голову их семейные сложности, так ещё и сделал тем, кто должен Тавру правду рассказать, потому что у них не получилось. Красиво… ничего не скажешь. Вот только мне это зачем? Влезать в их разборки я не хочу. Внутри как‑то похолодело. «А когда я его прикончу, часть вины ляжет и на тебя» – прозвучали слова Гарста у меня в голове.

– Чё расселся? – толкнули меня в плечо. – Пора! Хватит нам тут разыгрывать сцену будто мы общаемся.

Я встал и уставился на Гарста. Не понял. Это сейчас было всё просто для отвода глаз или…

– Шевелись! – сын дружины направился к группе Скальца.

Шестеро у стены. Гарст прикинул подходы, судя по тому как он крутил головой, я сделал то же самое.

– Я возьму тех, что ближе, – произнёс Гарст вполголоса. – Их четверо. Ты мешаешь тем двоим, что дальше, чтобы они не рванули ко мне. Не геройствуй. Зацепи и задержи, а я добью.

– Понял, – кивнул я.

Он рванул вперёд, а я следом за ним. Он уже начал разбираться, когда я бежал к двум. Краем глаза заметил, как он дрался. Знак вспыхивал у него то на ладони, то на предплечье.

Когда заварушка началась, один развернулся и бросился ко мне. Парень моих лет, может, на год старше. Сейчас на нём была белая накидка Равновесия, и в руке копьё.

Он замер напротив меня, и мы на пульсацию стояли друг против друга, будто кто‑то поставил перед зеркалом. То же жилистое тело, что и у меня, даже рост и длина волос похожи.

– Это ты, – выдохнул я.

Парень оскалился.

– А ты, выходит, тот самый? – прохрипел он. – Из‑за тебя одноглазый теперь злой, а я рискую.

Я шагнул к нему. Он напрягся и выставил копьё, но я отвёл острие древком в сторону и забрал у него из‑за пазухи то, что нужно. Разрешения с печатями школы и канцелярии.

Парень тут же атаковал копьём снизу прямо мне в живот. Ударил тем самым бесхитростным приемом, которому всех деревенских учат в первую очередь. Рваный шаг вспыхнул сам по себе еще за половину пульсации до того, как он успел по‑настоящему вложиться в этот выпад.

Я просто сместился вбок и отвёл древко его оружия своим, прекрасно понимая, что мог бы кончить его прямо на этом самом месте одним коротким поворотом кисти. Моё острие могло бы сразу лечь ему под горло, но вместо этого я лишь жестко толкнул его ладонью в грудь, отбрасывая его спиной на каменную стену прохода. Я и сам толком не понимал, зачем дал ему эту поблажку. Возможно, всё дело было в том, что на какой‑то миг я увидел в нём вовсе не врага, а просто запутавшегося мальчишку, который по собственной глупости выбрал не тот путь.

Ударившись о камень, парень глухо охнул и уже начал водить копьем в отчаянной попытке снова кинуться на меня. Как вдруг за его спиной бесшумно вырос Желтозубый. Его лезвие тут же мягко вошло мальчишке в спину. Этот шалх даже не удосужился глянуть на свою жертву. Парень медленно оседал вниз, оставляя за собой на стене темную мокрую полосу.

– Лишний рот, – равнодушно обронил Желтозубый, выдергивая окровавленный нож. – Если своих не жалко, то чужого тем более.

Когда он закончил говорить, парень уже лежал на земле, а в его так и оставшихся открытыми глазах не читалось абсолютно ничего, кроме застывшего удивления. Внутри у меня ударило как‑то глухо и тяжело. Это была вовсе не жалость, а скорее осознание того, насколько дешево здесь оборвали жизнь точно такого же парня, как и я сам. И сделали это совершенно без злости или какой‑то веской причины, а просто потому, что он оказался больше никому не нужен.

– А вот и ты, ученичёк, – выдал Желтозубый, перешагивая через тело. – Мы тебя заждались, пора уже начинать отрабатывать долг. И вот ты сам прибежал к нам, всё, как и говорил Скалец.