Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 207

Школа задета, что использовали её накидки и имя и хочет отомстить, но только так как позволено и она может. Не буду скрывать, я бы был очень не против, если бы избавились от Скальца, но чего нет, того нет. Может быть, когда он останется без банды, то забудет про меня? Хотя бы на время…

Гарст содрал с туши последний лоскут шкуры, скатал и кинул в корзину.

– Значит так, – начал он. – Со мной пойдёшь, сопляк. Не отставать. Рот закрыть. И не блевать, когда увидишь, как оно бывает.

Он ждал, что я что‑то отвечу. Зря. Я лишь кивнул от чего он почему‑то скривил свою рожу. Подчиняться я умею и уважать авторитет тоже.

Сдержался от улыбки. Вот и охота, которой у меня очень давно уже не было, только зверь другой.

Дорога от Загонов до границы Клина шла под уклон, и чем ниже мы спускались, тем хуже становился воздух. Я уже и забыл какой он тут. Гниль, нечистоты, дым дешёвого масла, что‑то кислое и сладкое разом, от чего слюна копилась во рту, а я её постоянно сглатывал.

У стены Гарст остановил меня ладонью в грудь.

– Снимай свои броские одеяния Лист.

Пришлось переждать несколько пульсаций. Брат Тавра не просто так положил мне руку, а выпустил силу. Уверен, что хотел проверить. Источник дёрнулся, но я удержался. Было бы куда проще убрать сектантскую технику сокрытия. Не сейчас.

– Что уставился на меня? – подмигнул мне брат Тавра.

Переводил дыхание и думал. Нижний Клин идеальное место ощутить себя Ростом и проверить свои новые силы, а если повезёт ещё и мои техники… Было бы хорошо.

Стянул через голову белую накидку, свернул, утопил в мешке под остальное тряпьё. Без неё плечи сразу сделались голыми и лёгкими. Копьё перемотал куском грязной мешковины, и оно превратилось в палку с тяжёлым концом. Грязь Гарст велел набрать прямо с земли и растереть по лицу и рукам.

– Какой‑то ты… – он сплюнул. – Не, так не подходит, словно чей‑то раб, а не житель Нижнего Клина.

Тут он наклонился и взял грязь себе в руки и… прошёлся по моему лицу, волосам, и вообще всему телу. Делал он это, не скрывая своего удовольствия от процесса, и смотрел на мою реакцию. Вот только её не было, что его крайне разочаровало, вон как рожу скривил.

Гарст уже шагнул дальше, как я ему бросил в спину:

– А ты?

Он повернулся и уставился на меня, а потом оскалился.

– Я же не ты, неженка со школы, а член охотничьей дружины, мне себя прятать не нужно. Меня тут многие знают, как и я их.

Кивнул, стараясь не дышать носом. Вонь стаяла такой, что стоит мне на ней хоть на пульсацию сосредоточиться, как заслезятся глаза. Я знал чего он добивался, может хотел, чтобы я убежал? Не выйдет, мне нужны мои вторые сто вкладов и лишние ступени в Ростке.

– Глаза в землю, – бросил он. – Спину не держи прямо. Местные слабину чуют, как Нурры кровь. Глянут раз, и если ты для них чужой и сытый, а не мой раб… мы ни кого не найдём. Тогда…

Он замолчал.

– Что тогда? – уточнил я.

– Задания я не проваливаю, тем более с такой щедрой оплатой. У меня есть один план, как мне выманить Скальца и поверь, тебе он не понравится. Так что не вздумай мне помешать.

Кивнул и сгорбился, как горбятся те, у кого за плечами годы такой ходьбы. Внутри, под рёбрами, мой источник держался плотно, прижатый сектантским знаком, и от этого по всему телу шла тупая, ровная слабость, будто я не спал двое суток.

И всё равно Клин я чуял иначе, чем раньше. Росток раздался во мне вглубь, и чужие источники теперь проступали отовсюду. От стен, из‑за углов. Из ветхих домов, где за тряпьём в проёмах сидели люди, которых я не видел, но чувствовал. Слабые, тусклые, выжженные. Иногда среди них вспыхивало что‑то поплотнее, и я отмечал это место, не поворачивая головы.

От такого множества чужих ритмов поначалу повело, словно я вынырнул из глубокой воды и вдохнул слишком резко.

– Не верти башкой, – буркнул Гарст, не оборачиваясь. – У тебя на роже написано, что ты тут впервые.

– Нет, – мотнул я головой. – Не впервые.

Брат Тарва прищурился и хмыкнул. Я опустил взгляд ещё ниже. Прижал внимание к себе, к собственному сбою на третьей пульсации, и держался за него, чтобы голова не шла кругом от моих ощущений чужих источников. Спустя сотню пульсаций я упал.

Гарст остановился и просто ждал. Пока лежал на грязной земле, пытался закрыть от себя внешний мир. Голова болела, а источник дёргался, на третьей пульсации сжала грудь и из носа потекла кровь.

Пришлось замереть и попытаться не обращать внимание на остальных. Выходило так себе, но я давил. Одно дело редко и несколько штук, и совсем другое когда их десятки и всё время появляются новые. Не знаю, что это умение или техника, но она быстро выматывала.

Сжал руку на оружии и заставил себя встать.

– Вот! – хлопнул меня по спине Гарст и подошёл ближе. – Теперь ты выглядишь как местное отребье. Это ты хорошо придумал.

Выдавил из себя улыбку и кивнул. Придумал… хорошо пусть будет так. Главное, что у меня получилось закрыться от остальных. Как это избирательно использовать, я пока не знал. Умею лишь – слышать, либо нет. Сейчас тишина.

Куда мы именно направлялись я не знал. Это не та дорога, которой меня когда‑то привели в Нижний Клин. Тут всё для меня было ново. Гарст особо не разговаривал и что‑то постоянно выглядывал, шагая дальше. Спрашивать, его я не собирался, просто двигался следом.

Ходили долго, уже поднялись две луны. Клин разворачивался передо мной так, как разворачивались когда‑то ночные руины: проход за проходом, и за каждым ещё проход, и не понять, где у этого края.

Гарст редко бросал обрывки фраз, не оборачиваясь, словно они тратили его силу. Выбирал он каждый раз места, где никого не было.

– Тут тысячи живут. Сколько точно, никто не считал, да и если честно, всем плевать. Найти тут человека сложнее, чем в городе в разы. Поэтому и предложили мне охотнику, кто тут бывал и знает ходы. Пусти стражу, так она дурная и заблудится, а если неженка из семьи попадёт… повезёт, если выживет.

Мимо протащили носилки, на которых лежало что‑то длинное, накрытое рогожей. Двое тащивших на нас даже не глянули.

– Всё привал, – резко остановился охотник.

Гарст подошёл к стене и просто сполз по ней спиной.

– Заметные мы очень, одно дело я один, и другое с тобой. Вот переночуем, к нам привыкнут и может тогда и найдём, где эти шмыги прячутся. – добавил он.

Брат Тавра уже закрывал глаза, когда я спросил:

– А держится всё на чём? В школе мне понятно, как и в дружинах, семьях и страже. А тут?

Я не просто так интересовался. После того как я узнал, что многие силы города тут кого‑то бояться… неплохо бы узнать чуть больше. Тем более за день нашего шатания по Нижнему Клину, мы вроде бы почти нашли общий язык с Гарстом. Ну как, мы не разговаривали толком и похоже его это очень устраивало.

Он разлепил один глаз и посмотрел на меня. Кивнул, чтобы я расположился рядом. Пришлось сесть на грязную и мокрую землю к стене.

– Говорят, есть тут один. – Голос у него ушёл вниз, как тогда, во Внешних Загонах, когда речь зашла про того, кого трогать нельзя. – Называют его – Король Клина. Слухи ходят, что он на пятой ступени Сердцевины. Будто бы держит всю эту яму на себе, чтоб не передавила сама себя.

Я от удивления даже открыл рот.

– Теперь понимаешь? – улыбнулся Гарст. – Почему не так просто убрать кого‑то из его главарей. Есть неписаный закон. Нужно чтобы кто‑то сильно облажался, чтобы его могли убить другие и Король не вмешался.

– Выходит он сильнее всех остальных Сердцевин? – опешил я. – Школы, Дружины, Семьи и даже городская стража?

Гарст ничего не ответил, а я пытался всё это уложить у себя в голове. Кто‑то такой сильный сидит добровольно тут? Почему, зачем? Если он может быть где угодно, даже уйти в Вес, а он тут прозябает и занимается всякими тёмными делишками?