Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 161

– Варис, – спросил я негромко.

– Что?

– Расскажи мне про серые накидки. Вроде бы мне говорили, что их носят основной курс.

Каша к этому моменту уже стыла, но мы её доедали. На стук ложек никто не обращал внимания, и в столовой стоял ровный гул голосов.

– Серые – это не один класс, – начал Варис, не глядя на наш старый стол. – Это все, кого школа считает настоящими учениками. Обычно их действительно носят только основной класс обучения. Там в основном все на Ростке.

– И всё? – Тавр поднял голову. – Просто иметь Росток и заплатить ещё раз?

– Не просто. Серая – это уже ресурс, на них школа уже тратится. Но не стройте иллюзий, как и везде их тоже просеивают. Экзамены постоянно и если ты провалил… ничего хорошего тебя не ждёт.

– А как же Стебли? – кивнул я на них.

– Нижняя часть серых, – Варис чуть подвинул миску. – Первая ступень Ростка, иногда вторая. Только что прошедшие. Потом экзамен и… у тебя два пути. Уйти из школы или заплатить за основной курс. Все выбирают второе. Какой дурак захочет останавливаться в самом начале?

– Но ты говорил, что Стебли – это те, кто вышел на Росток сам, без пилюли, но в школе.

Варис посмотрел на меня.

– Рейланд, – устало выдохнул парень. – Вот скажи, ты считаешь, что я учитель, а может быть глава школы? Рассказываю, что знаю и слышал. Но если предположить… То, скорее всего, Листья, что прорвались на первой пилюли – их решили тоже отправлять в Стебель. В одних наборах проросших Листьев держали до экзамена. В других сразу переводили к Стеблям. Школы любят делать вид, что правила вечные, а потом менять их, когда им удобно. Не за то ты цепляешься. Школе интересны только серые накидки, те кто пошёл на базовый курс и у кого хорошая стадия.

Я кивнул и закрыл глаза. Новая информация уже укладывалась в голове.

– Школа делает это специально, – хмыкнул я. – Но это уже неважно. Что будет, если мы все же пробьемся на Росток с помощью второй пилюли? Нас снова сделают обычными учениками? Выдадут серые накидки до экзамена и оплаты основного курса?

Я открыл глаза. Тавр тяжело дышал, а Варис усмехался и кивал. Я просто озвучил то, о чем думали все. Гадать не было смысла, оставалось только смотреть, что будет дальше.

Мы пошли обратно в комнату втроем. Одр закончил есть последним и догнал нас у самых дверей. Сарн все так же лежал на своей кровати лицом к стене, как и утром. Он только пил, но ничего не ел. На тумбочке лежал нетронутый кусок хлеба, который оставил кто‑то из его бывших приятелей.

Тавр подошел к его койке.

– Эй, Сарн. Ты до вечера дотянешь или решил умереть от голода прямо здесь?

В ответ была тишина.

– Это такой хитрый план? Решил не уходить из школы самому, а подождать, пока тебя вынесут?

Сарн повернул голову. У него был тяжелый и немного мутный взгляд, как у человека, который слишком долго смотрел в одну точку.

– Уж лучше голодать, – тихо ответил он, – чем радоваться как тупое животное.

– Это ты сейчас о ком?

– О том, кто звучит слишком бодро для человека, который тоже все провалил.

– Тебе платочек поискать сопли вытереть? – Тавр пнул кровать. – Могу даже к девчонкам сходить попросить. Уверен, они поделятся с таким, как ты.

– Отвали! – повысил голос Сарн.

– Или что? – над кроватью нависал Тавр. – Что ты сделаешь? Гирт ушёл, ещё один твой тоже. Ты один и никому не нужен. Расскажи каково это, а? Где вся твоя спесь и уверенность? Встань и приложи свой кулак к моему.

– Отвали… – закрыл глаза Сарн.

– Какой же ты… – я схватил Тавра за плечо и дёрнул.

– Ну он же! – дёрнулся сын дружины и тут же замер.

Я помотал головой.

Когда мы отошли в сторону, Тавр всё ещё тяжело дышал. Я его отчасти понимал. После всего, что случилось, ему нужен был тот, на ком можно сорваться. Тот, кто не выглядел бы случайной жертвой.

И Сарн для этого подходил слишком хорошо. Особенно после того, что уже успел сделать и сказать.

– Почему? – смотрел на меня.Тавр. – Зачем?

– Падальщик… – бросил в сторону Одр.

– Кто? Я? А ну‑ка иди сюда, сейчас я тебе покажу падальщика! – дёрнулся Тавр.

Я использовал рваный шаг и ударил в живот. Сын дружины тут же схватился за брюхо и начал дышать.

– Успокоились! – повысил я голос. – Вы уже друг на друга решили сорваться?

– Одр, скорее всего хотел сказать, что только падальщики нападают на то что уже почти мертво. В том, что ты сейчас достанешь Сарна или даже побьёшь нет ничего… – Начал объяснять Варис.

– Вон как ты заговорил… – выдавил из себя Тавр.

Сарн закрыл голову одеялом. Мне было его не жаль. Вот только ломать, то что уже сломано… Так поступают слабаки.

– Не переживай… – хмыкнул Варис. – Он вернётся.

– Куда? – Тавр поднял голову.

– К нам. К злости.

– Откуда знаешь?

– Он не из тех, кто сдаётся просто так, – поморщился Варис, будто что‑то вспомнил. – Дай ему время и сможешь поставить свой кулак рядом с его.

День без занятий тянулся долго. Я ещё дважды пытался понять кольца. В первый раз получил кровь из носа, тёплая капля прокатилась до губы. Во второй раз кровь не пошла, но в правом глазу на пульсацию свернулось зрение в точку, потом отпустило.

Глифы у меня были, дуга была, кольца поворачивались. Вот только управлять ими я не мог. Они существовали отдельно от моей воли. В деревне я никогда не имел дела с тем, что не подчиняется. И тут на меня напала та же хандра, что и на всех. На плечи упал провал от прорыва и то что мне не подчиняется третий глиф. Я даже не знаю с какого места начать.

Чтобы не дать себе погрузиться в это ещё сильнее, вскочил и направился во двор. Когда голова решает тебе помешать, а мысли сбить с пути… лучшее решение – тренировка.

Несколько часов рваного шага, следом бой в стиле Харекайдо и меч. Пот с меня стекал, пока я только наращивал темп. И мне это действительно помогло, в голове и в груди не осталось ничего, чтобы мешало, или смущало.

Когда я уже заканчивал, ко мне присоединились ребята. Видимо сидеть без дела они тоже долго не могли. Пошла вторая часть моей тренировки вместе с ними. Мы не разговаривали, только удары и всё чему мы научились за последнее время. Я настолько вошёл во вкус, что даже не пошёл на обед, а вот ребята решили подкрепиться.

К вечеру я возвращался от кадки с мокрой рубахой в руках. Шёл по коридору и тут с поворота за лестницу донёсся звук. Удар. Сдавленный, короткий выдох, не успевший стать криком. Потом ещё один глухой удар. Так бьют, когда тело противника уже на полу.

Голос Гирта:

– Ниже, шалх. Я сказал – ниже. На колени, мордой в пол.

Я завернул. В углу у лестницы у стены были двое. Один из бывших людей Сарна сидел и держался за лицо. Между пальцами шла кровь, а на рубахе тёмные пятна. Второй – лежал на боку. Согнут пополам, держался за рёбра. Над ними стоял Гирт.

Я остановился, на пульсацию у меня в голове прошло простое: эти двое мне никто. Вступаться за них я не собираюсь, тем более, что второй пару раз обзывал меня деревенским мусором.

– Снимай свою белую накидку и вытирай пол, Лист! – кивнул Гирт.

А вот это уже интересно. Это не просто попытка избить, а унижение. Накидка, как и жетон символ школы и класса. Уже собирался идти, как Гирт заметил меня:

– Чего пялишься, деревенский? Тоже хочешь получить наставление от старшего?

– А где старший? – я даже обернулся, чтобы увидеть.

– Не переживай, – оскалился бывший послушник Сарна. – Скоро и твоя очередь настанет. До всех сухих дойдём.

– Новая накидка так быстро тебе голову раздула? – искренне поинтересовался я.

Гирт ухмыльнулся. Шагнул на полшага в сторону, чтобы лучше видеть меня и одновременно перекрыть проход к двум, что лежали у стены.

– Это не накидка, – выдал он. – Это Небо показало, кто чего стоит. Я пророс. А вы – нет.

– Пока что Небо показало другое, – хмыкнул у ответ. – Что ты научился бить тех, кто слабее.