Пустой. Пенталогия (СИ), стр. 106

Вот что они имеют с рождения? Любой, кто вырос в этом городе, привыкал к этому давлению с детства? Здесь до десятой ступени можно дойти за несколько лет, после того как пробудится зерно и даже делать ничего не нужно.

Кто‑то засмеялся. Новый голос, не Брен. Проходил мимо и увидел нас.

Один раз пульсации едва не сорвались снова, когда рядом встали несколько мужчин. У меня не получилось различить их лица. Они выпустили свою силу и она слилась в волну, которая ударила в меня. Лет с Варном застонали. Зерно качнулось и выбилось из ритма. Я не стал его выправлять силой. Подождал. Нашёл нить. Вернулся к дыханию.

Время тянулось, пока я привыкал. Когда я поднял взгляд и посмотрел на солнца, понял что уже день. Лет и Варн так и лежали без сознания. Те, что нас сюда привели, просто стояли и не помогали нам. Они вообще ничего не делали. Просто смотрели.

Тошнота наконец‑то ушла, но давление никуда не делось. Воздух по‑прежнему тяжёлый, вязкий, как будто дышишь через мокрую тряпку. Но зерно пульсировало в этом воздухе более или менее ровно.

Я медленно поднялся с колена, проверяя, держат ли ноги. Вытер ухо рукавом. На ткани осталась кровь. Смахнул языком горечь с губ.

Сделал один шаг, потом второй, проверяя обстановку. Лет лежал, Варн уже пришёл в себя и сидел, упираясь спиной в стену. Он поймал мой взгляд.

Люди, что остановились рядом, начали расходиться, потеряв интерес. Одна женщина что‑то говорила другой, кивая в мою сторону. Брен теперь смотрел на меня с другим выражением. Не злорадным, а скорее с удивлённым.

Торс не изменился, но что‑то в этом взгляде мне не нравилось. Не угроза и не интерес, а что‑то между. Как смотрят на вещь, которая повела себя не так, как должна была, и теперь непонятно что с ней делать.

Лет пришёл в себя через сто пульсаций. Сел и попытался встать. Колено подогнулось, и он упал обратно. Брен засмеялся. Лет попробовал снова… В третий раз, цепляясь ладонью за стену, поднялся. Стоял, но руки со стены не убирал. Вид у него был такой, как бывает после сильного удара по голове.

Брен подошёл к нам троим. Встал перед нами и упёр руки в боки.

– Глянь‑ка, один не совсем мусор, – сказал он Торсу, дёрнув подбородком в мою сторону.

– Вижу, – согласился его напарник.

Повисло молчание. Никто из нас не знал что делать и что это было. Почему нас не предупредили? Или у них это такое развлечение смотреть на то как от энергии неба корчатся деревенские? Грязные Шалхи!

– Запомните это, – произнёс Торс, глядя на всех нас. – Эту силу неба здесь получает каждый с рождения. Она в воздухе, в земле, в стенах. Мы растём в ней, мы дышим ей каждый день. – Он остановил взгляд на Лете, потом на Варне. – А вы родились в проклятых руинах. Вдали от этого. И сколько бы вы ни старались, как бы ни поднимались… Вы всегда останетесь теми, кто пришёл сюда с пустыми руками и упал у ворот. Вас повезёт, если станете полезны.

Лет уставился на камень под ногами. Варн молчал, губы сжаты, взгляд в стену.

Слова Торса всплыли у меня в сознании. Он назвал школу «равновесия», после того как увидел мои результаты. Верить ему? После того что сейчас произошло – нет. Для него мы такие же глупые и грязные шалхи, как и для остальных.

– Пошли, – произнёс Торс. – Нужно успеть вас продать в школу.

– Продать? – переспросил я.

Вот Рейланд и попал в город. То к чему он так стремился – осуществилось. Посмотрим какой у него дальше будет путь. Друзья у меня к вам несколько просьб. Первая – обязательно отметьтесь в комментариях и нажмите на лайк.

                                                               https://author.today/work/590958                        

Второе, это скорее просто информация. За последние два дня я написал почти 90К знаков, нужно немного выдохнуть. Плюс ещё заполнить специальный файл по персонажам, миру и лору. Работа долгая и кропотливая. Поэтому следующая глава выйдет         15 мая в 00:00 по МСК.     

 Глава 2

Брен заржал. Голова чуть запрокинулась, рот раскрылся, и я увидел, что у него один зуб слева сколот.

– Продать, конечно, продать, – повторил он. – А ты что думал, тебе тут стол накроют и объявят подарком небес?

Торс остановился, повернул голову через плечо. Лицо то же, что было все семь дней у ворот. Не злое, не сытое, не презрительное, а скучное.

– Глупые шалхи, вы что, считаете, вас сюда пускают просто пожить? – спросил он. – Позволят коснуться силы и получить техники просто так? Деревенские входят в город через школы. Других дверей для вас нет.

– Других дверей… – повторил Лет, ещё не понимая, что нас ждёт дальше…

– Школа берёт к себе под обет, – продолжил Торс, – и тогда ты остаёшься в городе. Либо пошёл вон обратно в свои грязные руины или в Нижний Клин. Выбор большой, так ведь?

Он отвернулся и пошёл. Товар? Мы для них вещи? От осознания этого меня начало мутить. Я не двинулся сразу. Огляделся, чтобы найти путь для побега, но тут же остановился. А что дальше? Я пришёл в город за силой и тут же его покину? Тогда ради чего всё это было?

Пытался придумать что мне делать. Посмотрел на наших сопровождающих. Лезть на Брена с копьём… самое глупое, что я могу сделать в первый час в городе. Могу же пойти с ними и посмотреть, узнаю что‑то новое? С наскока ничего в голову лучше не приходило. Информация – вот что сейчас главное.

– Идёшь? – бросил Брен через плечо. – Или тебе помочь?

Я шагнул. Лет догнал меня сбоку и зашептал, не глядя на меня.

– Ну, школа же… школа это нормально, да? Школа – это уже не за стенами жить. Постоянно искать кусок мяса и не переживать, что тебя убьёт зверь на пути возвышения. Там же кормят, учат, дают… что‑то же дают?

– Угу, – кивнул я в ответ на его попытку себя успокоить.

Варн с другой стороны ничего не сказал. Я повернул голову и посмотрел на него. Челюсть стиснута, подбородок чуть поднят. Лицо человека, который услышал то же, что и я, и понял то же, что и я.

Осознание кто мы на самом деле для них никуда не ушло, а лишь усилилось. Уставился на окружение и запоминал всё. Мы шли вдоль внутренней стены. Камень под подошвой был ровным, и эта ровность мне до сих пор мешала. В руинах нога знала каждый бугор и каждую трещину, и мысль не тратилась на то, куда ставить. Здесь стопа всё время чуть скользила, потому что искала привычного и не находила.

Стена слева тянулась серой полосой, и через каждые шагов сорок в ней были тёмные пятна. То ли заделанные проёмы, то ли просто другой камень. Справа стояли дома. Я уже видел их у ворот, но теперь мог их рассмотреть.

Окна одно над другим, ровные ряды. У одного дома над дверью висела железная вещь, похожая на ковш. У другого торчала палка с тряпкой, и тряпка была раскрашена косой полосой.

Запахи менялись каждые двадцать шагов. Жирная еда, потом дерево, потом что‑то кислое, потом сухой камень и снова еда. Я ловил их по очереди.

Дальше вдоль внутренней стены показались навесы. Их было четыре. Ровный ряд, с промежутками между ними шагов в двадцать, может чуть больше. Не палатки охотников и не тряпки, как я представлял себе слово «навес». Это были плотные постройки, с натянутыми сверху тканями разных цветов, которых я не видел в одном месте никогда.

Каждый навес стоял на четырёх или шести столбах, под крышей из тяжёлой ткани с вышитыми у краёв полосами. У каждого спереди – стол и человек в одежде того же цвета, что и навес. Возле столов другие люди: помощники, слуги, ученики, я пока не разбирал, кто есть кто.

Над каждым навесом висел знак.

Первый – тёмно‑зелёный и белый. На белом полотнище был нарисован ствол с корнями вниз и кроной вверх. Под навесом стояла широкая лавка, на лавке сидели двое подростков в зелёных рубахах, их лица сытые и довольные.