Волк без присмотра, стр. 3

Одно только упоминание вслух имени этого человека – и я уже готова разрыдаться и спрятаться в самый тёмный уголок в надежде, что он не сможет меня отыскать. Уверена, даже мёртвым Минсок будет беспокоить меня не меньше.

– Убирайтесь, – прошипела я. – Сейчас же!

Я так резко подскочила со своего места, что закружилась голова, я покачнулась и одной рукой схватилась за спинку кресла. Оба полицейских подорвались с мест, как только поняли, что я могу упасть. Сержант Пак аккуратно схватил меня за свободную руку. Мы простояли так буквально несколько секунд, и, когда перед глазами перестала кружиться комната, я выдернула руку из хватки полицейского Пака и отодвинулась от кресла.

– Я в порядке, но вы должны уйти.

Подняв голову, я уставилась на Пак Джинхо.

Он смотрел на меня взглядом, который был мне очень хорошо знаком. Не один он на меня так смотрел, два года назад это было единственное, что я считывала с лиц других людей. Фразу: «Что ты наделала, посмотри, неужели ты не знала, что так получится?» Сейчас, как и тогда, никому не доказать, что я действительно не знала. От переживаний и желания остаться одной я повторила:

– Вы в моём доме, и я попрошу вас немедленно уйти.

– Хорошо, госпожа Ким… – заговорил детектив Квон, но сержант не дал ему закончить фразу.

– Писательница Ким, это не визит вежливости, мы хотели избежать лишней необходимости вызывать вас в участок, учитывая вашу репутацию. – Он резко замолчал, словно не хотел этого упоминать, но затем с нажимом продолжил: – Тело, найденное у реки, не единственная жертва, была ещё одна, о которой неизвестно прессе. Представьте на секунду, что будет, если они прознают об этом или того хуже, мы найдём ещё чей-нибудь труп со страницей вашей чёртовой книги. В этот раз вы не отделаетесь так легко, никто не даст вам забыть. Помогите и себе, и нам.

Мне не нравился его тон. В нём слышалась такая горечь разочарования, что на мгновение показалось, как чья-то рука сдавила сердце.

– Так вот как вы считаете? Думаете, я легко отделалась?

– Вы живы, на свободе. – Он покосился на дверь кабинета за моей спиной и добавил: – И, как я понимаю, продолжаете заниматься тем, что вам нравится. Да, именно такой смысл я вкладываю в выражение «легко отделалась».

– Напомните мне своё имя, – тихо произнесла я, скрестив руки на груди.

Детектив Квон было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл.

– Пак Джинхо.

– Господин Пак Джинхо, – мой голос звучал твёрдо, – повторяю, убирайтесь из моего дома.

Он ещё мгновение прожигал меня взглядом, коротко кивнул, достал из кармана куртки визитку и оставил её на диване, а затем быстрым шагом направился к входной двери. Детектив Квон неловко улыбнулся.

– Пожалуйста, госпожа Ким, подумайте над этим. Джинхо бывает слишком прямолинейным, но он прав, мы можем помочь друг другу, – детектив говорил мягко, аккуратно подбирая слова, – не представляю, что вам пришлось пережить за всё это время, но боюсь, в этот раз всё может закончиться ещё хуже. Позвоните и сообщите о своём решении, мы будем ждать.

Затем он ушёл. Я не двинулась с места, продолжая смотреть на оставленную сержантом Паком визитку, и слышала только, как хлопнула входная дверь.

Утро следующего дня выдалось отвратительным. Я плохо спала и вновь и вновь прокручивала в голове вчерашний визит детективов, с каждым разом добавляя в это событие всё больше драматизма. С тяжёлыми мыслями я поплелась в кабинет около девяти утра. Работать совершенно не хотелось, поэтому, присев за письменный стол, я открыла его нижний ящик и достала припрятанную бутылку бренди, которую мой издатель подарил мне в честь выхода «Руководства к убийству».

Держа её в одной руке, я потянулась за стаканом, но неожиданно дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Ли Вонсон.

Это был мужчина тридцати восьми лет, высокий, с короткой стрижкой и тёмными волосами. Наше давнее знакомство нельзя назвать судьбоносным, но профессиональные отношения в скором времени переросли в приятельские, а после истории с Ким Минсоком – в дружеские. Пожалуй, я не совру, если скажу, что Вонсон мой единственный друг. Он любил моё издание «Руководство к убийству» больше меня, и, когда я поделилась мыслями о второй книге, он без раздумий поддержал эту идею. Временами меня пугала его одержимость моим творчеством, и, когда я рассказывала ему об этом, он улыбался и говорил: «Я просто показываю тебе человека, который увлечён и поглощён тем, что делает. Ты должна снова стать таким писателем, Лина. Несмотря ни на что, закончить вторую книгу. Вот увидишь, мир полюбит тебя вновь».

– Последняя глава так сложно даётся? – спросил он и кивнул в сторону бутылки.

– Дело не в ней, – ответила я, наливая бренди в стакан, – кажется, сложности любят появляться в моей жизни в самый неподходящий момент.

– Что могло произойти за одно утро? – Он подошёл ко мне и вытащил стакан из моей руки, поставил его на стол, а бутылку с алкоголем вернул в нижний ящик стола.

Из груди вырвался тяжёлый вздох.

– Тогда мне нужен кофе, – тихо отозвалась я и встала со своего места, – пойдём, расскажу на кухне.

– Это как-то связано со вчерашним визитом полиции? – спросил Вонсон бодрым голосом и двинулся за мной.

Про непрошеных гостей я рассказала ему вчера, когда он позвонил мне вечером, но не вдавалась в подробности, обозначив лишь, что лучше будет обсудить это при личной встрече. Очередная рабочая формальность, существующая между нами. Вечерами он звонит и спрашивает, как я сегодня поработала, а на следующий день приезжает либо один, либо с помощником и проверяет, не лукавлю ли я, общаясь с ним по телефону.

Такие визиты помогают мне не расхолаживаться. Временами такой контроль раздражал, но если учесть, что Вонсон поставил на мою новую книгу буквально всё, что имеет, то его желание контролировать процесс более чем понятно.

– Им нужно содействие в деле, над которым они сейчас работают, – ответила я и покрутила в руке пустую кружку для кофе. – Спрашивали, не знакома ли мне девушка, которую недавно нашли возле реки.

– Не понимаю. Как с этим связана ты? – проговорил он и начал разбирать купленные им утром продукты.

Я подняла на него взгляд и спокойно ответила:

– Они хотят, чтобы я поговорила с Минсоком. Он что-то знает о том, что происходит сейчас, и я единственная, с кем он хочет этим поделиться.

Вонсон поставил на стол бутылку воды, которую достал ранее, и потёр глаза.

– Ты не обязана соглашаться, – заметил Вонсон. – Это тебя никак не касается.

– Мне немного страшно, – проговорила я и добавила: – Не оттого, что мне придётся с ним разговаривать, а оттого, что сейчас происходит нечто похожее, что-то, в чём он может быть замешан.

Я врала издателю. От страха всё как будто разъедало кислотой изнутри. Меня страшил Минсок, пугал возможный подражатель, но больше всего я боялась полного разрушения своей жизни.

Он присел на стул.

– Лина, они сказали тебе что-то ещё? – произнёс издатель, внимательно разглядывая моё лицо.

– С чего ты так решил?

– Просто ты как-то слишком серьёзно восприняла их визит, – ответил Вонсон, – а если судить по тёмным кругам под глазами, видимо, совсем не спала. Послушай, Лина, очень жаль, что такое произошло, но, раз ты не знала погибшую и у полицейских есть только какие-то необоснованные подозрения, ещё не значит, что нужно соглашаться. Тем более если ты появишься в полиции и об этом прознают журналисты, думаешь, они оставят тебя в покое?

– Верно, Вонсон. Лучше всего сконцентрироваться на работе над новой книгой.

Не то чтобы я вновь ему врала, просто не стала говорить о том, что уже приняла решение, да и, честно признаться, мне не хотелось посвящать его в подробности лишь потому, что считаю эту проблему только своей. Да, книгу, которая должна выйти и, по заверению Вонсона, обязательно стать новым бестселлером, пишу я, Ким Лина. Но издана она будет под другим именем. А значит, в случае моего полного уничтожения как члена общества Вонсон и его команда могут кому угодно отдать имя Гом Ынталь. Любой человек будет в состоянии носить эту маску, да и если говорить начистоту, «Красная мантия» может стать популярнее «Руководства к убийству», и тогда никто не откажется от роли её автора. Уж слишком тёплое местечко.