Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ), стр. 5
Уже приближаясь к кульминации, принц вдруг увидел паучка, медленно спускавшегося с потолка на паутине и раскачивающегося прямо у него перед лицом. Отвлекаться было некогда, да и, признаться, руки были заняты: одной ладонью он затыкал рот баронессе, другой же придерживал её ягодицы для удобства. Но и не обращать внимания на помеху прямо перед своим лицом принц не мог, особенно когда паучок начал раскачиваться из стороны в сторону и одной своей лапкой стуча по другой, будто аплодировал ему.
Ничего не понимая, император всё же завершил утехи с баронессой и, оставив обмякшую любовницу здесь же, на кушетке, оправил одежду и отправился в собственные покои, всё ещё раздумывая, что мог бы значить этот паучок.
«Боги, чего только сдуру не привидится», — хмыкнул принц, здороваясь с гвардейцами и закрывая за собой дверь в спальню.
А в спальне его уже ожидал гость, которого Франц-Фердинанд ну никак не ожидал увидеть.
Говорят, наглость — второе счастье. Я пешочком перешёл из кабинета прямиком в спальню к Францу-Фердинанду. Здесь для него был накрыт ужин. И с учётом того, что ночка мне предстояла та ещё, я решил угоститься чем-нибудь калорийным из имеющегося на столе. Потому Франц-Фердинанд застал меня уплетающим за обе щеки какую-то дичь, зажаренную до хрустящей корочки и практически не имеющую внутри костей. Вкусно было неимоверно. Посему я абсолютно не аристократически облизал пальцы, вытер их об ближайшую салфетку и, отвесив шутовской поклон Францу-Фердинанду, обратился с официальным посланием:
— Ваше Императорское Величество, позвольте мне передать просьбу о помощи от вашего царственного племянника.
Надо отдать должное Фердинанду: тот весьма удивился, но то ли благодаря недавно испытанным плотским утехам не стал злиться, то ли сопоставил некоторые факты. Орциус лишь улыбнулся и махнул рукой:
— Так, значит, мне не привиделось? Твой паучок внимание привлекал?
— Мой, — подтвердил я.
— Как говорится, спасибо, что хоть туда не заявился, — хмыкнул Фердинанд, тут же на ходу скидывая дворцовый камзол и распуская до конца шнуровку штанов. Вещи падали на пол по всей спальни. Император и не думал стесняться. Взглянув на меня, облизывающегося на его ужин, Фердинанд махнул рукой и ответил:
— У тебя есть пять минут поужинать, у меня — принять душ. После этого обсудим помощь.
Прикинув, что на фоне общей ситуации пять минут большой роли не сыграют, я кивнул. Да и на данный момент император Австро-Венгрии был настроен вполне дружелюбно, чтобы дёргать его за усы и пытаться поторопить. Посему отужинав чем австро-венгерские повара послали и дождавшись уже переодетого в военную форму без знаков отличия Фердинанда, я принялся на ходу его инструктировать:
— У нас Крым трясёт, так что отголоски даже у вас слышно.
Фердинанд кивнул, давая понять, что в курсе, о чём идёт речь.
— Так вот, землетрясение — это не единственная наша проблема. У нас Чёрное море горит.
У Фердинанда в удивлении поднялась лишь одна бровь:
— Шутишь?
— Ни капли.
— Иллюзия?
Я покачал головой.
— Нереально филигранное сочетание магии земли и магии воздуха. Со дна моря поднялся некий газ — сжиженный сероводород, и какая-то магическая сволочь молниями его воспламеняет. Из-за чего у нас прибрежные воды Крыма превратились… Да в хер знает во что превратились.
— И какая помощь от нас нужна?
Пока я вводил Фердинанда в курс дела, тот успел даже перекусить, запивая запечённую рыбу бокалом вина.
— У вас архимаг земли есть, а у нас нет. Надо бы попытаться хотя бы немного воздействовать, чтобы толчки стали не такими разрушительными. Не знаю, выйдет или нет гасить подобным образом последствия, но хоть какое-то противодействие создать.
— А с морем что делать будете?
— Попробуем газ обратно на дно вернуть и мага изловить, чтобы понять, кто нам такую дрянь подстроил. Нужно сказать, что подстраивали филигранно. Я эти молнии еле рассмотрел сквозь столбы пламени. А так бы до конца были уверены, что все коллективную галлюцинацию получили. Да только магии иллюзий там не на йоту, я проверял. Реальный огонь.
— Ты, Угаров, поразительно везучий сукин сын, — хмыкнул Фердинанд, вытирая руки. — Потому что в Хофбурге с ночёвкой остался наш единственный архимаг земли. Он как раз докладывал мне вечером о ситуации с толчками, и обрисовывал размеры последствий. А так бы искали мы его сейчас по всем Карпатам, и то не факт, что отыскали бы. Ибо сам знаешь: если архимаг захочет, закопается так глубоко, что его хер кто отыщет.
Здесь возразить было нечего. Окинув меня взглядом, император Австро-Венгрии взмахнул неопределённо рукой:
— Но только ты это… Давай уж легенду не ломай. Давай в моего царственного племянника-то обращайся. Это же он у нас в состоянии с помощью своего родового артефакта прыгать с места на место малым грузом в виде архимагов. Вот и не будем ломать стройную легенду, оказывая помощь союзному государству.
Признаться, у меня был и свой вариант проворачивания подобных махинаций, но он предполагал попросту вырубание архимага и приведение его в чувство с помощью лекарей на нужном месте, дабы скрыть процесс перемещения. Но так или иначе, вариант Франца-Фердинанда был значительно практичней и явно не шит белыми нитками. Вспомнив, каким видел принца последний раз, я накинул на себя иллюзию его внешности. Понадобилось несколько минут, чтобы более или менее свыкнуться с новыми ощущениями. А после обернулся к Фердинанду и уточнил:
— Ну как?
— Я бы не отличил, — не то с ужасом, не то с восторгом отреагировал Орциус, — почему весь в саже?
— Я бы на тебя посмотрел: поносись ты между огненных столбов в Чёрном море, — усмехнулся я в личине Андрея Алексеевича.
— Тоже верно, — согласился Фердинанд, — так даже достоверней получится.
Махнув мне рукой, Орциус указал следовать за ним. Ещё пять минут нам понадобилось, чтобы по внутренним переходам Хофбурга добраться до гостевого этажа и там разбудить седого старичка в белой рубахе до пят, подслеповато щурящегося в нашу сторону. При этом взгляд его более был прикован ко мне, а не к своему сюзерену. Пока Франц-Фердинанд втолковывал ему, что от него требуется, старичок накинул поверх ночной рубашки халат, подвязал поясок и прихватил с собой с прикроватного столика посох. Поправив одежду, он обернулся к нам и мило, по-стариковски улыбнувшись, произнёс:
— Ну что ж, господа, я готов увидеть, как горит Чёрное море.
Глава 3
Эффектное появление вместе с австро-венгерским императором и архимагом земли у меня едва не сорвалось. Я, в отличие от Андрея Алексеевича, ни разу не был в Херсонесской крепости. В каких-то пещерах под ней бывал, в море при массированной атаке пиратской флотилии тоже бывал, на дне Херсонесской бухты вытаскивал Капелькина и остальных оборотней, а вот саму крепость посетить не доводилось. А ведь высаживать императора и архимага где-нибудь в окрестностях или в том же Дюльбере означало ломать ту самую легенду, наскоро придуманную Фердинандом. Потому пришлось сделать вид, что я делаю некий ахалай-махалай над иллюзорной копией Яйца Феникса, а самому опросить собственных химер, проживающих в моём «Ничто». Опрос касался властителей неба, которые участвовали вместе с Кхимару в охоте на дирижабли. У тех и зрение хорошее, и с неба много могли рассмотреть. Потому, получив задание, одна из химер тут же спроецировала мне видение барбакана, выступающего над морем. Химера хорошо запомнила место, ведь ей раненой пришлось туда спланировать, дабы не рухнуть в море. Там её санитарные команды из наших войск и подобрали. Отправив химере волну благодарности, я попытался создать некое подобие пламени для маскировки открытия портала. Вышло чрезмерно красочно, Орциуса с архимагом даже пришлось заталкивать в портал, ибо те, кажется, передумали оказывать помощь.
Стоило пламени опасть, как мы рассмотрели наведённые на нас винтовки и магические конструкты. При виде цесаревича накал страстей тут же спал. Я осмотрелся. С момента моего ухода в Австро-Венгрию ситуация принципиально никак не изменилась. Всё так же полыхали огненные столпы над морем, а земля под ногами мелко подрагивала. В добавок ко всему я заметил две огненные точки, носящиеся над морем. Вопросов о местоположении принца и Великого князя не осталось, однако же роль следовало доиграть достоверно.