Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ), стр. 38

Император заговорил, и его голос разнёсся под сводами Алексеевского зала — спокойный, уверенный, с теми властными нотками, которые я уже слышал у него прежде:

— Дорогие гости, союзники, друзья и соседи! От всего сердца благодарю вас за то, что вы разделили с нами эту радость. Коронации предшествовало много потрясений, но мы с ними справились. Лёд сошёл с Причерноморья, последствия землетрясения ликвидируются. И именно из-за этих печальных событий я опасался объявить вам о другой, светлой новости — об обретении мною личного счастья с моей дражайшей супругой, ныне императрицей Шанталь.

Он обернулся к Шанталь и улыбнулся — тепло, открыто.

— Ни к чему было устраивать два пышных празднества, если можно было объединить их. Да и плох тот император, что в балах да праздниках прозябает. Вместо этого мы решили сэкономленные средства отправить на восстановление Причерноморья.

Зал разразился овациями. Гости рукоплескали, быть может, не все искренне, но громогласно.

Андрей Алексеевич продолжал вещать что-то о долге, родине и новой эре для империи, но я уже мысленно отрешился от происходящего. Одна из моих химер — Мурка, подаренная Елизавете Алексеевне ещё в бытность мою камер-юнкером принца, — показывала мне весьма необычную картину.

Ещё недавно мелькнувшая у меня мысль о том, что не хватало принцессы на коронации, вдруг проявилась в видении от лица Мурки. Химера, сидевшая где-то в тёмном углу, транслировала мне картинку: девочка находилась в одном из залов — наподобие того, где мы разбирались с африканцами, — и при этом наблюдала бой. С учётом скорости восприятия Мурки двигались эти двое не в смертоносном танце, а будто бы танцуя медленный вальс, благодаря чему я легко рассмотрел участвующих в поединке. Гувернантка принцессы, фрау Листен, она же Лассия Расхес, как я помнил по досье, и князь из Шрингар-Кот, Такаши Нага, тот самый четырёхрукий наг, сопровождавший Шайянку Раджкумари на коронации.

Судя по тому, с каким выражением лица — попеременной ненависти, решимости и остервенения — обменивались друг с другом ударами поединщики, ничего хорошего этот бой не должен был принести ни одному из них. При этом я прекрасно осознавал: фрау Листен была прекрасной телохранительницей для принцессы, в то время как Такаши Нага, будучи потомком Малявана, в теории входил в коалицию Индийской Конфедерации. Терять его означало обречь княжество на передел влияния и приход к власти неизвестно кого. Мне этого не хотелось.

Бабушка и Эсрай, стоявшие рядом, тут же заметили изменившееся выражение моего лица и едва ли не хором спросили шёпотом:

— Что на этот раз?

— Похоже, у меня сегодня день вмешательства в семейные разборки, — пробормотал я. — Пойдём, — кивнул я Эсрай, — присмотришь за ребёнком, пока я вправлю кое-кому мозги.

Невеста уже даже не удивлялась моим стремительным появлениям и исчезновениям и лишь тихо посмеивалась:

— Похоже, для тебя любое торжественное мероприятие превращается в череду квестов и испытаний. Кого на этот раз хоть спасать идём?

— Технически Елизавету Алексеевну, — ответил я, уже разворачиваясь к выходу. — Фактически — её гувернантку.

Эсрай лишь неопределённо пожала плечами, не став перечить:

— Надо так надо. Идём.

Самое интересное началось, стоило нам покинуть Алексеевский зал. Едва мы свернули в боковую галерею, как в моём сознании вспыхнула картинка — Мурка передавала визуальный образ, от которого у меня кровь в жилах застыла. Наг практически под ноль разделывал фрау Листен. Его клинки мелькали с такой скоростью, что воздух вокруг них закипал, а бедная гувернантка, хоть и держалась на удивление стойко, явно уступала четырёхрукому противнику в темпе и мощи. Но самым жутким было не это. Во взгляде нага читалось нечто среднее между яростным предвкушением и отеческой любовью хозяина, до того активно откармливавшего свинью и решившего зарезать её в честь праздника.

Разбираться, какого демона у них там происходит, было попросту некогда. Я схватил Эсрай за локоть, толкнул её в ближайшую нишу за зелёными цветами — та сдавленно охнула, но спорить не стала, — и рывком открыл портал прямиком в тренировочный зал, тот самый, что нынче служил ареной для решения дипломатических вопросов.

Мы вывалились из портала прямо в гущу событий. Я, кстати, недооценил фрау Листен. Наг — тот самый князь из Шрингар-Кот, которого я видел на площади, — произнёс что-то на своём шипящем наречии, после чего гувернантка буквально воспряла духом. Её аура вспыхнула с новой силой, и темп рубки взвинтился на порядок. Она стала едва ли не равной своему сопернику, и клинки её замелькали с удвоенной скоростью.

Я одним глазом поглядывал на схватку, а сам принялся быстро и осторожно опрашивать принцессу, жавшуюся в углу зала.

— Свет моих очей, Елизавета Алексеевна, не подскажете, что у нас здесь происходит?

Девочка сперва смутилась — щёки её порозовели, и она потупила взгляд, — а после подняла на меня серьёзные глаза.

— Юрий Викторович, произошло недоразумение, — заговорила она, тщательно подбирая слова. — Вот этот господин, он, кажется, князь из Индийской Конфедерации. Он прихватил нас, когда мы возвращались в Алексеевский зал, и принялся что-то выговаривать фрау Листен. Поскольку мои знания в местных языках Конфедерации ещё слабы, я уловила только с пятого на десятое кое-что… Что-то про то, что от любой клятвы легко освобождает смерть. И что некая Лассия Расхес понадобилась князю на родине.

Я нахмурился. Похоже, прошлое таки нагнало фрау Листен в лице нага. Ещё бы понять, не явился ли бывший муж за безвременно исчезнувшей годы назад супругой.

— И что же ответила ваша гувернантка? — спросил я.

— Что-то о том, что Лассия Расхес умерла больше ста лет назад, когда отец отдал её на опыты. Но вот здесь я не очень поняла, почему тогда фрау Листен готова перевернуться в гробу, но не сесть за один стол с князем…

Однако интересно выходило. Похоже, Такаши Нага некогда продал дочь, а теперь она вдруг ему зачем-то понадобилась. Фрау Листен же явно не желала иметь с ним общих дел. Смущала меня и фраза о том, что от любой клятвы можно освободить смертью. Смерть фрау Листен и оголение фронта по защите Елизаветы Алексеевны в мои планы категорически не входили.

— Князь, вы же поможете фрау Листен? — тихо спросила Лиза, и её огромные глаза смотрели на меня с надеждой. — Я специально попросила Мурку позвать вас на помощь.

— Какое умное дитя растёт, — хмыкнул я про себя, а вслух ответил: — Конечно, помогу, Елизавета Алексеевна. Как же я могу вас оставить без защиты? Вы не в курсе, где здесь отключается силовое защитное поле?

Девочка серьёзно кивнула и указала на небольшой рычажок, торчащий из стены — словно канделябр или держатель от древнего факела.

— Эсрай, Мурка, защищайте принцессу! — отдал я команду и, дождавшись, пока троица перебралась в угол зала подальше от разразившейся схватки, повернул рычаг. Защита опала.

Действовать я решил старым проверенным способом, используя благословение Рассветом. Ослепительная вспышка чистой энергии обрушилась на обоих поединщиков разом. Мало того, что резерв у них выжрало подчистую, так ещё и корчиться заставило, словно кипятком ошпарило. Наги отскочили друг от друга и с шипением обернулись в мою сторону. Фрау Листен и князь, кое-как удерживаясь на собственных хвостах, словно пьяные, уставились на меня с мечами наизготовку.

— Фрау Листен, к принцессе, — тихо скомандовал я, и мне даже голос пришлось повысить, чтобы та послушалась. Гувернантка, всё ещё тяжело дыша, попятилась к Лизе.

— А ты… —

Я вдруг сообразил, что без помощи алтаря вряд ли смогу сносно объясниться с индийским махараджей. Пришлось обернуться в сторону фрау Листен:

— Попрошу переводить.

Наг замер, опираясь на клинки. Его немигающие глаза следили за каждым моим движением.

— Единожды я дал тебе шанс под стенами дворца раджпутов, — начал я, и каждое слово падало холодно и весомо. — Когда основатель вашего рода отправился отговаривать вас от нападения на Раджпутан, он должен был предупредить вас о грядущей войне. Что делаешь ты? Вместо того чтобы готовиться, отправляешься за тридевять земель и пытаешься убить дорогого мне человека.