Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ), стр. 28

— Хватит! — вмешался Таурохтар.

Его голос прозвучал тихо, даже умиротворяюще, но в нём слышалась неприкрытая угроза для обеих женщин, готовых вцепиться друг другу в волосы, словно торговки на рынке. Он поднял руку, и Таурэтари, уже готовая обрушить на дерзкую девчонку всю мощь своего гнева, замерла.

— Ни я, ни моя супруга не хотели вам угрожать, госпожа Эсрайлиннвиэль, — произнёс Таурохтар, и его вежливая улыбка могла бы показаться искренней любому, кто не умел читать глаза Высших Духов. — Более того, в части мести ваши претензии правомочны. Присутствуй мы на родине, то не допустили бы подобного. У меня у самого кора зудела, так хотелось провести разъяснительную работу с архимагами путём усекновения излишне буйных голов. Будьте уверены, так бы и произошло, если бы это не подставило под удар защиту и обороноспособность нашей страны. Увы, правление — грязная работёнка. И далеко не всегда мы вольны поступать в соответствии с понятиями чести, если на кону стоит защита границ Туманного Альбиона. Мы прекрасно понимаем ваше возмущение и злость, а также нежелание возвращаться домой. Но при этом говорим от своего лица, что Альбион всегда встретит вас с распростёртыми объятиями. И лично мы с королевой будем являться гарантами вашей безопасности на время пребывания в Туманном Альбионе.

Он сделал паузу, и его колючий взгляд на мгновение остановился на лице Эсрай, а затем скользнул в сторону, где за живой стеной из лиан бесновалась чуждая магия, пытаясь пробить путь на аудиенцию незваному гостю.

— Более того, нам очень жаль, что выполнять наши святые обязанности пришлось представителю совершенно иной страны, и мы были бы весьма рады познакомиться с вашим спасителем.

Таурохтар при этом вежливо улыбался, но взгляд его оставался колючим. Однако же этот взгляд был адресован не Эсрай, а его супруге — предостерегающий, тяжёлый, полный невысказанного недовольства тем, что разговор пошёл наперекосяк.

Именно в этот момент случилось то, чего никто из них не ожидал.

Надёжно защищавшая их от чужих взглядов и подслушиваний беседка, созданная общей силой королевской четы, не просто дала слабину. Она осыпалась в одном месте, словно тлен выжрал силу из лоз, одномоментно превращая их в пепел. Через образовавшуюся брешь внутрь шагнул темноволосый мужчина с разными глазами. И первый же его взгляд, полный беспокойства, был обращён к духу серебра.

Таурохтар узнал его мгновенно. В донесениях лорда Кириона имелись гравюры северянина из древнего рода Утгардов. Древнего, правда, лишь по человеческим меркам, что для Духов являлось чем-то средним между жизнью коровы или бабочки — мгновенной вспышкой на фоне их многотысячелетней линии жизни.

Однако же сам факт того, что человек — простой смертный, пусть и маг — нарушил их уединение, несказанно разозлил на сей раз уже Таурохтара. Король выпрямился на своём троне, и его аура, доселе сдерживаемая, всколыхнулась, заставляя лианы на стенах воспрянуть и зарастить брешь за один такт сердца. Шипы, до того росшие наружу, изменили направление роста и потянулись в немой угрозе к вторженцу.

Вошедший не обратил на это ровным счётом никакого внимания. Он остановился рядом с Эсрайлиннвиэль и окинул королевскую чету спокойным, изучающим взглядом человека, которому доводилось видеть вещи и пострашнее рассерженных монархов.

— А вот и я, — произнёс спутник Эсрайлиннвиэль на странном, архаичном наречии Альбиона, которое, казалось, не звучало под этими небесами уже тысячи лет. — Если вы так жаждали со мной познакомиться, то могли бы и на аудиенцию пригласить.

Да уж, два взрослых духа в полном расцвете сил и лет — это-таки два взрослых духа. Даже Эсрай со своей силой явно перешагнула ранг архимага. При этом обучена она была, я так понимаю, по их меркам слабо, большую часть жизни проведя в плену. Чего нельзя было сказать об этих изворотливых гадюках, которые сидели на троне боги знают сколько веков и проводили дохрена и больше отвратных экспериментов, от чего их ауры приобрели отпечатки разложений.

Пробиться с ноги в их любовное гнёздышко вышло у меня далеко не сразу. Тем более делать это нужно было не демонстративно, провоцируя на ответные военные действия, а этак исподтишка. Потому и приходилось сперва сжирать магию духов с помощью радужного щита, а после ещё преобразовывать щит от прослушки магией хаоса. Опять же пробившись на две трети сквозь живые стены, я чуть поумерил пыл, подслушивая, о чём беседовала эта троица высших духов. Как я понял, существуют ещё и низшие, вроде тех же дриад.

Дамы обменивалась угрозами, однако же от непосредственного их осуществления были предостережены королём Таурохтаром. Тот, даром что дух, но, как и всякий здравомыслящий мужчина с развитым инстинктом самосохранения, сперва даже не пытался встревать в женские разборки. А уж когда дамы перешли к откровенным оскорблениям, попытался свести всё к дипломатическим переговорам.

Удивительно, но обычно в монарших парах женщины отвечают за гибкость и дипломатию, а мужчины — за натиск, уверенность и поход в бой напролом, снося всё на своём пути. Здесь же либо они поменялись ролями, подстраиваясь под обстоятельства, либо отыгрывали сценарий плохого и доброго правителя, для контраста.

Реплика Таурохтара про знакомство стала удачным моментом для моего эффектного появления.

Воспользовавшись лёгким ошеломлением от возникновения бреши в их личном магическом пространстве, я встал рядом с невестой и на грани приличий произнёс:

— Относительно рад знакомству с вами, Ваше величество Таурохтар, — кивнул я королю, который в магическом спектре выглядел как огромный дуб в проплешинах какой-то болячки, вспухавшей у него под корой-кожей. — И не могу сказать, что рад знакомству с вами, Ваше величество Таурэтари, после всего услышанного в адрес госпожи Эсрайлиннвиэль, — криво усмехнулся я королеве. — На будущее прошу учесть, что на аудиенцию госпожа Эсрай в одиночестве к вам более не отправится, ибо Альбион и ваша защита себя дискредитировали, позволив Совету Достойнейших пленить Луноликую и Сереброволосую госпожу.

— По какому праву столь самонадеянно ведёте себя, кажется, князь? — уточнил с улыбочкой Таурохтар, при этом глаза его опасно блеснули. Кожа начала трансформироваться и уплотняться, превращаясь в подобие доспеха.

— По праву принятия ответственности за госпожу Эсрайлиннвиэль в качестве её супруга. Если бы вашей супруге кто-то высказал то же самое, что сейчас услышала моя, я думаю, вы бы не стали подбирать столь дипломатические выражения.

— Подобные слова может себе позволить адресовать лишь равный равному, — вздёрнул бровь король. — Не забывайтесь, князь. Вы не равны нам ни по положению, ни по силе.

Ядовитые шипы за один удар сердца опасно приблизились к нам с Эсрай.

— Ой ли? — в ответ вздёрнул я свою бровь и расширил сферу действия радужного щита вокруг нас с невестой, отчего острия шипов принялись опадать прахом на глазах у альбионцев. — Наследники раджпутов считали также до того момента, пока мне не пришлось вмешаться в династические распри и объявить права на госпожу Эсрай. И заметьте, я вам не угрожал, как ваша супруга до того моей, а предупредил. Повторять не буду. Незачем воздух попусту сотрясать. Поступки говорят гораздо лучше любых слов.

— Какой дерзкий молодой человек, дорогой! Дерзкий, но глупый, если считает, что мы не в курсе политической обстановки в Индийской Конфедерации, — оскалилась ледяной улыбкой королева. — Что-то я не помню вашего имени среди имён триумвиров Раджпутана.

— Уж вам ли не знать, Ваше величество, что далеко не всегда истинные правители выходят под свет солнца либо луны. Есть у меня среди знакомцев одна королевская чета, умудряющаяся править тысячелетиями, но при этом для своего народа являющаяся постоянно сменяемыми раз в двести-триста лет правителями из одной династии. Представляете, даже имена поленились изменить. Решили свои в наследные титулы превратить! И ничего, работает ширма! — я откровенно стебался над королевской четой, но не собирался останавливаться либо сдерживаться. Нечего было угрожать Эсрай. — Сидение на троне ещё не означает наличие власти. Ведь вся настоящая, грязная работа делается за кулисами. А потому как равный равному я предупреждаю, что угроз в адрес своей супруги не потерплю. А всем желающим проверить мои силы с удовольствием организую длительную экскурсию в чертоги Махашуньяты или Первородной Пустоты.