Хозяин Волшебной Лавки. Том 5 (СИ), стр. 6

[Ты в чем моего милого подозреваешь, девочка⁈]

— Послушайте, у нас есть подозрение, что Василиса замешана в одном нехорошем деле с колдовством, — сказал я мягко. — Имен пока нет, и я не обвиняю ее без оснований. Но нам нужно ее найти, и быстро. И то, что мужчине, который до вас домогался, вдруг стало настолько не везти, уж извините, но это не карма. Это проклятье. И я вижу тут прямую связь с девушкой, с которой единственной вы тут хорошо общались.

Светлана посмотрела на меня долгим взглядом, потом на Асю, потом снова на меня.

— Не верю, что она кому-то навредила специально. Она не злая. Но вы меня насторожили, — она вытащила из кармана передника карандаш, черкнула несколько слов на салфетке. — Вот, столовая, где мы часто завтракаем. Она говорила, что живет и закупается где-то рядом.

Столовая нашлась в двух шагах от вывески, на которой значилось «Травы и снадобья». Я узнал ее сразу, потому что несколько раз сюда заходил вместе с Асей, когда она закупалась материалами для Лавки.

— Не совпадение, — сказал я, показывая ей на вывеску.

— Точно не совпадение, — согласилась Ася.

Внутри столовой было пусто и по-обеденному сонно, единственная работница за прилавком выслушала описание Василисы и только пожала плечами: девушек молодых много, все на одно лицо, особо не приглядываешься.

Мы вышли, встали на тротуаре, обсуждая, куда дальше, но тут вдруг я заметил краем глаза, как из дверей лавки трав вышла девушка. Она была точь-в-точь под описание, что нам дали в ресторане: тонкое лицо, темная коса под шапкой.

Ася тоже посмотрела в ту сторону и застыла. Лицо ее в эту секунду сказало больше, чем любые слова: узнавание, и следом за ним понимание, тяжелое, будто она уже знала, чем это обернется.

— Василиса, — произнесла Ася вслух.

Я снова перевел взгляд с Аси на незнакомку, пытаясь понять, что именно так ее задело, но не успел додумать до конца: девушка явно тоже узнала Асю в ответ, лицо ее дернулось от испуга, и в следующее мгновение она уже бежала прочь.

— За ней! — крикнула Ася и рванула следом.

Вечер уже спустился на город, фонари горели через один, набережная под снегом была скользкой, и бежать по ней было тяжело: ноги проваливались, ветер с реки бил в лицо. Василиса бежала первой, оборачиваясь через плечо, и когда поняла, что расстояние сокращается, остановилась и швырнула назад, в Асю, сгусток зеленого пламени.

Ася отбила его без усилия своим, синим, и тут же ударила в ответ, вдогон. Пламя ушло под ноги Василисе, вспыхнуло на снегу, и та рухнула сама, без чужой руки: на снегу после такого было быстро не подняться.

Я нагнал ее, опрокинул еще раз на снег, и через несколько секунд подоспела Ася, запалив рядом с лицом Василисы свой синий огонь.

— Дернешься или закричишь — спалю, — прошипела Ася сквозь зубы. Я понимал, что это было немного чересчур, но также было очевидно, с учетом реакции Аси на Василису, иных вариантов у нас прямо сейчас нет. — Вставай и пошли.

Мы повели ее к Лавке, и минут двадцать шли молча, пока за спиной не послышался мерный шаг стражи, обходящей набережную по вечернему маршруту. Василиса не попыталась использовать это, чтобы сбежать, и только тогда, видимо, поняв, что угроза побега исключена, Ася заговорила, отрывисто, вполголоса, будто боялась, что слова застрянут в горле.

— Она из моего ковена. Когда я ушла, ей было одиннадцать. Троюродная или четвероюродная племянница Аглаи, всегда крутилась рядом с ней, слушалась во всем.

— Значит, если она здесь… — уже догадался я.

— Значит, Аглая где-то рядом, — закончила Ася, и голос у нее в этот момент был совсем не таким, каким она обычно говорила о делах Лавки.

Дверь Лавки мы заперли на все засовы. Сема, пока велись подготовительные работы, просто обхватил Василису, плотно сжав руки, чтобы она не смогла даже дернуться.

Ася начертила на полу вокруг них мелом круг, тот самый, каким когда-то Лавка связала ее саму в первую нашу встречу, и не успела закончить последнюю линию, как из стен потянулись золотые нити, оплетая Василису по рукам и ногам, лишая ее всякой возможности пошевелиться.

[Держу ее, милый. Никуда не денется.]

Сема, убедившись, что нити держат крепче любой веревки, отступил к стене и там остался, не вмешиваясь.

Василиса не кричала и не умоляла, только смотрела на нас с презрением.

— Кто наложил приворот на Дмитрия Вяземского? — спросила Ася.

Молчание.

— Кто тебя послал? — продолжила она.

На губах Василисы начала проступать усмешка, тонкая, почти издевательская.

— Зря ты ушла из ковена, — сказала Василиса. — Теперь тебе конец. Когда Аглая найдет меня, она найдет и тебя.

Ася вздрогнула. Судя по тому, как у нее побелели костяшки сжатых кулаков, страшно ей было по-настоящему.

— Может, просто убить ее, — вдруг сказала она, ни к кому не обращаясь.

— Ты серьезно? — я развернулся к ней.

— Нет, — она тряхнула головой, будто отгоняя собственные слова. — На такое я не пойду. Но я не знаю, как еще быть.

Василиса рассмеялась, коротко и совсем не испуганно.

— Вот именно! Так что приготовься. Теперь у тебя только два пути за предательство, — сказала она с жаром и готовностью, будто ждала повода это озвучить. — Смерть или лишение колдовских сил. Так что можешь помучиться с выбором до прибытия Аглаи.

— Какая-то не совсем честная альтернатива, нет? — спросил я у Аси. — Можно ведь жить без магии.

— Колдовство это не магия, это сама жизненная сила, — сказала Ася, не отводя взгляда от связанной. — Лишенный ее быстро дряхлеет телом, у него едет рассудок, и в лучшем случае через несколько месяцев, а скорее через пару недель или даже дней человек становится безумным паралитиком, который себя не помнит. Так что еще вопрос, что хуже: это или смерть.

[Да уж, милый, перспективы и правда не радужные.]

Я перевел взгляд на Василису.

— Ну, раз уж ты так уверена в том, что нам конец, может все-таки ответишь? Зачем ты прокляла Дмитрия? — спросил я.

— Аглая приказала, — ответила Василиса после некоторых раздумий, и я мысленно отметил: не сама придумала, хоть какое-то смягчение вины, пусть и не для нее лично.

— Почему согласилась?

— Потому что Аглая сказала. Других причин не надо. Аглая одна из величайших колдуний мира, — продолжила Василиса, и в голосе ее впервые прорезалось что-то похожее на живое чувство, гордость пополам с восторгом. — Буду слушаться, она научит всему. Стану такой же могущественной. Буду творить по-настоящему большое, а не возиться с каким-то графским сынком.

— То есть тебе нужна сила, чтобы творить хаос? — спросил я.

— Не хаос, — она мотнула головой с легким презрением, будто я не понял простейшей вещи. — Просто сила. Смысл силы прост: делать что хочешь и ни у кого не спрашивать. А кто поперек восстает, того убрать.

Она перевела взгляд на Асю, и в глазах ее мелькнуло что-то злорадное.

— Вот потому Аглая за тобой и не гналась, — сказала Василиса. — Поняла, что ты недостаточно хочешь силы. А ведь ты была талантлива, Аглая чуть не сделала тебя наследницей, да махнула рукой, когда ты сбежала. Но теперь, раз ты нашлась, глаз она не закроет.

Ася стояла неподвижно, но я видел, как у нее дрогнули пальцы, сжатые в кулак.

— Аглая не убьет тебя сразу, — продолжила Василиса, заметив это движение, и голос ее окреп, осмелел от собственных слов. — Она сначала…

Она не договорила, но по тому, как у нее загорелись глаза, было ясно: ее понесло, и остановить этот поток сейчас было бы труднее, чем дать ему выговориться.

— Лад, заткни ее, — велел я.

Золотые нити в несколько полос оплели рот Василисы.

— Сама она проклятье не снимет, это очевидно. А ты можешь сама лишить ее сил? — спросил я Асю.