Истинная (ЛП), стр. 42

— Почему ты начал?

Он медленно пожал плечами.

— Не знаю. Возможно, я более чувствителен, чем другие? Я родился из машины, воспитан машиной. Я и не понимал, что самка, притворявшаяся кем-то вроде матери, была дроидом, пока у нее не замкнуло тепловой датчик и она не расплавила себе половину лица, встав слишком близко к термоядерной панели. Потом меня отправили в мою страту. И дальше все пошло по накатанной. Вставай. Исполняй долг. Приноси гордость Империи. Ура!

— Насколько тебе тяжело? — спросила я, едва заметно кивнув на ветусианцев позади. — Держаться в стороне от этого?

— Ты звучишь обеспокоенно.

Я склонила голову набок и приподняла бровь.

— Ни капли, Мелек. Я просто хочу понять, что ты чувствуешь.

Он указал на болячку на тыльной стороне ладони, похожую на рану, которая никогда полностью не закрывалась и не заживала.

— Когда я на взводе, у меня есть склонность расчесывать это место. Раздражающая привычка, но помогает отвлечься от тяги к наркотику.

— Думаю, то, что ты прошел реабилитацию и завязал, заслуживает признания.

— Хотелось бы мне, чтобы Империя проявляла больше инициативы в этом вопросе, — вздохнул он. — Столько народу пошло на реабилитацию, когда объявили о Гарнизоне Земли. Но когда пришло время записываться на миссию, они объявили вылечившихся зависимых непригодными для участия. Это был такой удар по нам, что большинство тут же вернулись к старым привычкам.

— Так как же вышло, что тебя приняли?

— Каэль, — ухмыльнулся он. — Мы из одного урожая и выросли вместе. Он попал в страту воинов, а они, поверь мне, шутить не любят, когда дело доходит до физических наказаний. Однажды он наткнулся на меня после того, как случайно взорвал оружейную на тренировочном полигоне. Я взял вину на себя, что обошлось мне всего лишь примерно в двадцать солнц чистки целительских инструментов. У него высокий ранг, так что… он протащил меня в списки миссии.

Мелек бросил взгляд на стол, ногой постукивая по основанию нашего шезлонга, пока поверхность недопитых напитков не за затряслась. Большинство воинов теперь либо опирались друг на друга, либо на стеклянную перегородку позади них, уставившись в пустоту. Мелек перебирал пальцами, его тело становилось все более беспокойным.

— Мы можем уйти, если они тебя нервируют, — предложила я.

— Хм? — Он моргнул несколько раз. — О, нет. Просто я давно так не выбрался, понимаешь. Столкнулся с этим лицом к лицу.

— Не проблема, если ты хочешь уйти.

С улыбкой он кивнул.

— Как насчет танца?

Ответа Мелек ждать не стал.

Вернув бокалы на стол, он взял меня за руку и увлек за собой. Музыка снова оглушила нас, стоило выйти из лаунджа. Круглые плитки на полу светились белым, сменяясь синим под движениями ветусианцев, джал’заров и кокконианцев. Они покачивали бедрами и двигали конечностями, отчего у меня по шее побежали мурашки. Это был не фокстрот и не сальса.

— Здесь около сотни разных видов, — крикнул Мелек с широкой улыбкой на лице. — Правильных или неправильных движений нет. Просто слушай свое тело.

Он подошел ближе и положил ладони прямо мне на поясницу, плотно прижимая мои бедра к своим. Затем он стал двигать ими влево и вправо, пока мы не слились в общий ритм.

— Вот так, — произнес он одними губами, а затем провел губами по моему уху. — Похоже, мое тело подходит твоему без всяких усилий.

Бас вибрировал в ногах, заставляя меня двигаться, пока руки скользили вверх и вниз по груди Мелека. Ничто в этом не казалось странным или глупым. А если и казалось со стороны, нам было плевать.

Такая несдержанность и беззаботность дарили то, чем я не наслаждалась с тех пор, как увидела положительный тест на беременность. В этом крылось нечто освобождающее, словно я соприкоснулась с дикостью внутри себя, которая слишком рано оказалась скована обязанностями.

Но здесь, прижавшись к Мелеку, я заново открывала в себе ту молодую женщину, которая так много упустила в жизни. Все остальное я хотела исследовать вместе с ним.

Когда Мелек присел и прижался своими губами к моим, я закинула руки ему на шею и запустила пальцы в волосы на затылке.

Он обхватил мой зад и оторвал от земли, неся в сторону сада, пока хвост покачивался с каждым шагом. Спиной он толкнул дверь, и мы выбрались наружу в череде поцелуев.

Там он опустил меня вдоль своего корпуса с отчетливо проступающим сквозь одежду твердым членом, не скрывая потребности в моих прикосновениях. Он схватил меня за руку и повел сквозь толпу людей, пока мы не достигли одного из пробуренных в земле отверстий.

— Не смотри прямо туда, — предупредил он. — Это все-таки солнце.

Прямо рядом с нами конус света ослабел и потерял свой блеск. Когда земля под ногами завибрировала, он крепко обнял меня.

— Это нормально, — прошептал он. — Если прислушаться, можно уловить, как затихает что-то вроде электрического тока.

С каждым вдохом Одхейм погружался во тьму, пока конусы вокруг нас не почернели, как и за оградой, где раскинулся парк. Над нами плыли частицы пурпурной пыли, отражая последние следы света.

Его лицо прижалось к моей щеке, и он прошептал:

— Спасибо, что любишь меня.

Глава 22



Кэти

— Клыки у нее спилены, — рассказывал Мелек, выстраивая инъекторы в ряд на кухонном столе. — От лодыжки до середины икры тянется огромный шрам, и на эту же ногу она прихрамывает.

Такел хватал один пистолет-инъектор за другим и проверял спусковой крючок. Сломанные летели в корзину. Те, что работали, он передавал Грейс, а та с улыбкой забирала их и погружала в очищающий раствор.

— И я ввожу ей две дозы? — уточнил Такел.

Мелек взял один из отбракованных инъекторов и провел ногтем по ржавому спусковому крючку.

— Ага. Инъекции болезненные, две дозы должны вывести ее из строя достаточно надолго, чтобы мы с К’террой успели ее скрутить. В тот день я не обратил внимания на ее хвост, так что есть большая вероятность, что коготь у нее все еще цел.

К’терра хмыкнула.

— Ну, мой-то при мне, и я буду прижимать ее к этому столу, пока она не заговорит.

— Никаких травм на производстве, — огрызнулась Адора. — Не думайте, что в моем заведении существует такое понятие, как оплачиваемый больничный.

— Я бы никогда не посмел о таком и мечтать.

Такел окинул К’терру взглядом с ног до головы:

— И куда конкретно мне их колоть?

— Столько солнечных циклов занятий, а вас так и не научили, где у джал’зарок яйцевой мешок. К’терра… — Мелек сокрушенно покачал головой и подошел к ней, после чего провел пальцем прямо над ее юбкой. — Первую колешь вот сюда, а вторую — прямо рядом. Посередине между пупком и лобковой костью.

Такел кивнул, но тут же понурил голову и проворчал:

— Вообще-то я психолог…

Мы с Грейс взяли ультразвуковые очистители и принялись обрабатывать инъекторы, подготавливая один за другим к событию, которое должно было произойти через два дня. Между нами царило напряжение с тех пор, как я застукала ее за поцелуями с Такелом, но сегодня весь «Брот Аднак» работал как одна команда. Как семья.

— Я бы очень хотела помочь в тот день, — сказала Грейс. — Может, мне нарядиться, как ты тогда? Вам ведь понадобится кто-то, кто будет чистить инъекторы в перерывах, верно?

Мелек тихонько рассмеялся:

— Кто бы мог подумать, что тебе так приглянется чистка целительских инструментов?

В глубине ее горла зародилось ворчание, но она сглотнула его в тот же миг, как Такел кивнул, смотря на нее.

— Это слишком опасно, Грейс. Я бы себе не простил, если бы ты оказалась там и с тобой что-то случилось.

За это заявление он получил от меня дополнительные очки. Стремясь произвести впечатление, молодой ветусианец помогал нам с самого утра.

— В этом канале для иглы немного ржавчины, — произнесла я, когда из дозатора в моей руке закапала вода. — Есть чем ее удалить?