Истинная (ЛП), стр. 23
Я еще раз коснулся щекой ее лба, позволяя этому моменту выжечься в памяти, чтобы я мог возвращаться к нему всякий раз, когда судьба снова сыграет со мной злую шутку. А это должно было случиться скоро. Затем я осторожно опустил ее обратно на диван.
Она поправила воротник платья и вытерла им слезы, но тут же снова прислонилась головой к моей груди.
— Можно тебя спросить?
— Спрашивай.
Она шмыгнула носом.
— Если бы он изнасиловал меня, а я бы его не убила — это все равно считалось бы связью? Вы ведь так говорите, да? Связанная женщина?
— Нет, это так не работает, и Кидан это знал. Вероятно, он хотел увезти тебя с Сенеки. — Подальше от меня. — Связь создает не сам акт. Ее создает то, что происходит во время акта. Та близость, которую вы выстраиваете. Чувство, будто ты знаешь этого человека с самого первого вздоха. Доверие, которое ты отдаешь добровольно.
Я мог бы продолжать вечно, если бы не то, как она вдруг перестала моргать и начала теребить подол чужого платья. Словно она нашла в моих словах нечто такое, что ее ошеломило. Пока в моем импровизированном кабинете тянулась тишина, она продолжала смотреть на меня. Нет, не просто на меня.
Вокруг меня. Сквозь меня.
Клац. Клац.
Звук нашей связи, натянувшейся, словно она была прикреплена к струнам моего сердца, заставил орган подпрыгнуть в груди. Для чего-то столь дряхлого и изъеденного слабостью, хватка у нее была на удивление крепкой. И я гадал, как долго еще смогу ей сопротивляться.
Глава 12

Кэти
— Солнце Одхейма находится в самом ядре, — объяснил Мелек, указывая на дыры в земле, из которых вырывались конусы света. — Эта планета была бы абсолютно черной, если бы мы их не просверлили. Лучи отражаются от частиц, парящих в атмосфере, а в ней как раз содержится газ, который при попадании света кажется фиолетовым.3
Из-под накидки Грейс бросила взгляд вслед чешуйчатым кокконианцам с голыми торсами.
— Безумие какое-то. Но портной, по-моему, пока лучшее, что здесь было.
— Отлично, что они снимают мерки, — сказала я. — И суперудобно, что они просто занесут вещи в «Брот Аднак», когда все будет готово.
— Это рыночная площадь, — произнес Мелек. — Никаких технологий. Старое доброе разводилово и надежда, что они не подкрутили весы.
Мы шли за ним сквозь тяжелый воздух, пропитанный чужими травами и специями, настолько резкими, что мне пришлось натянуть серую ткань капюшона на нос. Вдоль переулков тянулись телеги, торговцы за ними выкриками и завываниями зазывали покупателей. Группами стояли и хохотали молодые ветусианцы — многие ровесники Грейс или даже моложе, все в серых робах.
— Это будущие целители, как Такел, — заметила Грейс.
— Удивляюсь, как ты запомнила его имя. — Мелек остановился и на секунду настороженно посмотрел на нее. — Но да, ты права. Нам не разрешается носить белое, пока мы не получим лицензию.
— На Одхейме есть страты? — спросила я.
— Наши страты расположены на Култуме, плюс те немногие, что мы основали на Земле. Но целители сменяют друг друга в лазаретах для практики.
Он указал на белое здание, стоявшее на холме у самого горизонта.
— Вон там — наш самый большой лазарет.
— Так ты и оказался на Одхейме?
— На Одхейм поступает больше всего раненых воинов. Поскольку я учился на боевого целителя, попадание сюда было неизбежным.
Грейс наклонилась, пытаясь поймать его взгляд.
— Но в войне с джал’зарами ты ведь не участвовал?
— Не-а, я тогда еще не дорос.
— Хорошо, — сказала она, и в ее тоне прозвучала та самая жалость, которую она испытывала к джал’заркам дома.
Мы оставили многолюдные переулки позади и поднялись по рампе. Перед нами раскинулось огромное открытое пространство с каменными дорожками, усаженными деревьями. Из их стволов торчали шипы, а листва переливалась от ярко-розового до темно-синего цвета.
— Сейчас тут как-то пустовато, — сказал Мелек. Улыбка, которая не сходила с его лица весь день, очень ему шла.
Я впервые увидела в Мелеке не просто парня, спящего за стенкой. Каждый день он подолгу работал, принося облегчение тем, кто иначе не мог бы себе этого позволить. Пальцы у него были тонкие, умелые, всегда точно знающие, как прикоснуться. Был ли он всегда таким красавцем? С этими ямочками, западающими каждый раз, когда он улыбался?
— В этот парк ходит мало народу, но через несколько солнц здесь будет не протолкнуться — мы будем праздновать солнечное реинкарнирование. — Он обвел рукой территорию. — Мы называем это Сон’идар. Огромный фестиваль здесь, на Одхейме, который привлекает существ со всей вселенной.
Грейс отпустила мою руку, присела на корточки и провела ладонью по серо-зеленой траве.
— Что такое солнечное реинкарнирование?
Мелек указал на одну из просверленных дыр.
— Солнце Одхейма гаснет раз в пятнадцать лунных циклов. Наступает полная темнота, за исключением того света, что еще отражается в атмосфере наверху. А потом оно медленно… ну, вроде как снова врубается.
— Звучит красиво.
— По сути, это просто одна масштабная пьянка по всей планете. Уверен, весь «Брот Аднак» будет участвовать. Можем пойти вместе, если хотите.
Грейс поднялась и вытерла руки о накидку. Капюшон едва мог скрыть яркую улыбку на ее лице.
— Да, сто процентов. Клянусь, я уже с ума сходила, сидя дома целыми днями.
Мелек подмигнул мне.
— Значит, это свидание.
Сердце подскочило в груди. Я прижала ладонь к телу, чтобы удержать его, а вместе с ним и ложь, будто этот ветусианец ничего во мне не колышет. Но реальность ворвалась и отвесила мне затрещиной. Что-то внутри меня тосковало по его теплу и по тому, как его прикосновения приносили покой.
Что со мной было не так? Не такой должна быть реакция после того, через что меня заставил пройти Кидан. И на коленях у Мелека я сидеть не должна была. Чувствовать мягкость его щек. Нежность его губ.
— Почувствуй это.
Он наклонился, сорвал пару цветков со стебля и провел ими по моей руке. Полупрозрачные лепестки покалывали кожу, словно крошечные разряды молнии, соединяющие одно нервное окончание с другим.
— Что это?
— Пятьсот таких штук могут обеспечить энергией небольшое хозяйство. Они превращают свет в электричество, давая ему совершенно новое определение. Тебе нравится?
— Да, приятно.
Один-единственный цветок скользнул по моим губам.
Мелек уставился на меня, и в его глазах углубилась тоска. Будто эта ласка завершала поцелуй, который мы не разделили прошлой ночью. Тогда он отстранился, но даже сейчас я все еще ощущала жар его рта так близко от своего.
— Ждите здесь! — бросил он и зашагал к дереву.
Балансируя на массивных шипах, Мелек полез вверх, подтягиваясь к следующему, что повыше. Вскоре он скрылся среди синей листвы, и лишь редкие листья падали на землю.
— Он довольно крутой, — сказала Грейс, прислонившись головой к моему плечу. — Каков твой вердикт?
Я быстро чмокнула ее в лоб.
— С чего ты взяла, что я должна вынести вердикт?
— Ну, не знаю, может, потому что он заходит к тебе по пять раз за смену?
Когда я в ответ лишь уставилась на нее, она закатила глаза и покачала головой.
— Вот тебе новость: ты ему нравишься. Серьезно, тут вообще никакой тайны.
Я потерла лоб рукой, но это не помогло избавиться от подступающей головной боли.
— Грейс, подобные вещи — последнее, о чем я сейчас думаю. К тому же, разве у него не должно быть пары?
— Возможно, она погибла во время первой фазы. Спроси его.
— Я тоже об этом думала, но не хочу бередить старые раны. Мелек не похож на парня, который стал бы бегать за другой женщиной, будь у него пара. — Я вздохнула. — В любом случае, он слишком молод для меня.
Она скрестила руки на груди и пожала плечами.
— Почему? Сколько ему лет?
Я пожала плечами.
— Понятия не имею, но это все равно не имеет значения. Каким бы молодым он ни был, для меня он слишком молод. Ну правда, посмотри на него. Он из тех парней, ради которых женщины вроде меня ложатся на пластику для омоложения после родов.