Двадцать два несчастья 11 (СИ), стр. 43

У меня екнуло сердце.

— Конечно можешь! — сказал я, стараясь не выдать радости. — Когда ты планируешь?

— Слушай, а новогодние праздники ты где гуляешь? — осторожно спросил сын.

Он всегда был сдержанным, но нет-нет да и прорывались у него тревожные нотки. Уж я-то его знал хорошо, и ровным тоном меня не обманешь.

— В Морках, в своем санатории, — ответил я и, чтобы он не надумал себе лишнего, быстро добавил: — Нас там небольшой коллектив собирается. Все такие же, как я, одиночки. Решили отпраздновать вместе. Сам понимаешь: лес, снег, чистый воздух, шашлыки сделаем, красота, в общем…

— Вы только своими? — упавшим голосом переспросил Сашка.

— Не только, — уточнил я. — Так что приезжай, место найдется всем. И все тебе будут рады, давно хотят с тобой познакомиться. Даже Маруся вон приезжала, а ты все никак. Кроме того, ты обещал подсказать с оборудованием — заодно на месте и посмотришь.

— Хорошо, — заметно повеселел Сашка, а потом и вовсе ошарашил меня: — Слушай, а если я через три дня приеду?

— Это будет просто отлично! — едва сдержался я, чтобы не подпрыгнуть. — Приезжай. Я буду ждать.

— Тогда до встречи, — сказал сын и отключился.

Я сидел с телефоном в руке на седьмом небе от счастья. Разве мог я мечтать, что дети вернутся и вновь станут со мной общаться? Вот так, запросто! Лишь бы не передумал приезжать, а уж как оставить его у себя, я придумаю.

Из мечтательной задумчивости меня вывел Леха.

— Сергей, — тихо сказал рыжий, наклонившись ко мне, — у меня к тебе деликатный вопрос.

— Давай, — удивился я.

— А это правда про санаторий?

— Что именно?

— Что у тебя свой санаторий и ты забираешь к себе на работу Елисея? — с обидой спросил Леха.

Врать не было никакого смысла, потому что рано или поздно все равно узнают, а прослыть лгуном мне не хотелось.

— Правда, — кивнул я.

— А почему только Елисея? — насупился Леха. — Мне ты не предложил!

Он посмотрел на меня с такой детской обидой, что мне даже чуть стыдно стало.

— У Елисея проблемы… — уклончиво начал объяснять я. — Поэтому я хотел ему помочь…

— Может, у меня тоже проблемы! — запальчиво вскинулся Леха. — Тут, кого ни возьми, у всех есть проблемы! Даже вон у Перепечкиной.

Лиза, которая вместе с остальными прислушивалась к нашему разговору, согласно кивнула и невпопад пьяненько хихикнула.

Уводить всех аспирантов к себе в санаторий мне совершенно не хотелось: и так вон вменяют мне переманивание сотрудников из моркинской райбольницы. Поэтому я пожал плечами и лениво сказал:

— Не вопрос. Если ты готов жить в Республике Марий Эл, работать от рассвета до заката за символическую плату — почему бы и нет? Возьму. Всех возьму. Только уточни, что ты умеешь делать. Иглорефлексотерапевт у меня уже есть, на карбокситерапию и озонотерапию специалист тоже есть. На ванны сотрудники есть. Остаются еще грязи и массажи. Пойдешь делать бабушкам массажи?

— Почему сразу бабушкам массажи? — не проявил трудового энтузиазма Леха. — Елисея ты же не на массажи берешь.

— Это место уже занято, — развел я руками. — Кроме того, Елисей бросает аспирантуру и переходит на соискательство. Будет сюда только два раза в год приезжать, когда отчеты для аттестации сдавать нужно. И еще учти: у нас с водой пока траблы, привозят бочками. И живем мы все вместе во флигеле, потому что в основном корпусе идет капитальный ремонт. Короче, если ты тоже согласен променять жизнь в столице на ПГТ Морки — ю а вэлком! Я всегда рад хорошим специалистам.

— А чтобы не сидеть там, разве никак нельзя? — окончательно скис Леха.

— Никак, — покачал я головой, и разговор сошел на нет.

Больше ко мне никто с такими просьбами не приставал.

В большом зале врубили музыку, и, хоть до Нового года оставалось всего ничего, песенка про тополиный пух, жару и июнь заставила девчонок вмиг подскочить.

— Сережа! Пошли танцевать! — Ко мне подбежала веселая девчонка со светлыми локонами и, стрельнув карими глазами, белозубо улыбнулась. — Я Наташа.

Танцевать совсем не хотелось, но не отказывать же в такой малости. Кроме того, я лелеял надежду, что потолкаюсь на танцполе и тихонько слиняю по-английски.

Мы вышли на пятачок, где отплясывали одни девчонки и подвыпивший любитель рапса. Он наяривал нечто совершенно фантастическое, и его скромная подруга уже не знала, куда деваться от стыда.

Мое появление девчата восприняли крайне одобрительно, но кудрявая девчонка, отсекая все попытки пофлиртовать, потащила меня почти к самой сцене.

— Ты у Терновского в аспирантах? — игриво спросила Наташа. — Как диссер? Потихоньку ваяешь?

— Ага, — кивнул я. — А ты?

— А я у Петрова-Чхве, — сверкнула она улыбкой. — Он, кстати, тебя часто в пример нам ставит. Говорит, что ты капец перспективный.

— А он не говорит, что я в селе живу и работаю? — невинно поинтересовался я.

— Не-а, — слегка увяла моя спутница.

В кармане коротко завибрировало.

— Извини, — сказал я девушке и вытащил телефон.

Пришло сообщение от Караянниса: «Нашли актера Громыко. Иван выехал на место. Подробности сообщу позже».

Сердце у меня заколотилось, и я набил ответ:

«Супер! Держите меня в курсе. Буду ждать звонка».

Караяннис ответил самодовольным смайликом с лыбой доктора Ливси.

— Некрасиво тупить в телефон посреди разговора, — обиженно сказала кареглазка. — Что может быть важнее нашего общения?

«Найти моих убийц», — подумал я, но вслух сказал совершенно другое:

— Да вот такой я скучный человек. Живу и работаю в деревне. Вдовец.

Наташа усмехнулась в ответ:

— А еще у тебя уже свой санаторий и возможность пилить гранты.

Я нарочито широко улыбнулся, потому что переубеждать ее не было никакого смысла. Пусть думает что хочет.

Хорошо, что подскочила Лиза Перепечкина и сердито увела меня танцевать со своими.

— Епиходов! — возмутилась она. — Почему ты постоянно то чужих в театры водишь, то танцуешь с ними? То Носик, то теперь эта Наташка. Тебе что, своих мало?

— Извини, Лиза, — миролюбиво сказал я, — они сами начинают. Обещаю остаток вечера танцевать только с тобой.

Лиза просияла.

И до конца праздника отгоняла от меня всех девушек, желающих познакомиться поближе. Шутки с Перепечкиной были плохи, и, как я узнал уже постфактум, в женском туалете чуть не случилась драка между Лизой, Мариной Носик и Наташей. Кто победил, я так и не узнал, но, судя по тому, что Лиза остаток вечера так и провела рядом со мной, триумфатором осталась Гермиона Грейджер на минималках.

Чему я был только рад. Она активно отпугивала от меня всех остальных.

Когда, отбыв положенное время, я вернулся на Таганку, Алена Петровна встретила меня с торжественным видом:

— А я уже все собрала!

— Вот и славно, — усмехнулся я. — Завтра вылетаем в Казань. Билеты уже купил.

Глава 19

— Аккуратнее, Алена Петровна, не споткнитесь, — прокряхтел я, сгибаясь под гнетом сумок и чемоданов.

Старушка все-таки собралась основательно, прихватив, по моему ощущению, пол-Москвы и все банки огурцов, что там были. Во всяком случае, наверх я все это безобразие от такси еле допер (лифт у нас, как обычно, не работал).

Впрочем, тащил я все это и до Шереметьево. Слава богу, перелет прошел безо всяких осложнений — за разговорами о жизни Алены Петровны, в чьих рассказах и действующих лицах я увлеченно узнавал и себя, и Беллу.

— Ой! — воскликнула Алена Петровна, и я еле успел подхватить ее под руку, чтобы она не упала.

— Я же просил осторожнее, — вздохнул я и с облегчением принялся сгружать баулы у своей двери. — Здесь такая выщерблина на ступеньке, в которую всегда все попадают. Можно и без ноги остаться. Сколько мы с управляющей компанией не боролись — никак. Я уже думаю, что вот закончу ремонт, и нужно будет все на площадке подремонтировать.