Волк и корона крови (ЛП), стр. 114
Тишина опускается на Колизей. Толпа, кажется, задерживает коллективный вздох — затем демисы кланяются, признавая превосходящего.
Своего короля.
Мой Избранный стоит один в центре бойни, грудь вздымается, а кровь разрисовывает кожу и капает с крыльев, пятная песок у ног. Он поднимает голову, глаза ищут мои сквозь расстояние.
Вырываюсь из хватки Алексиоса и бегу вниз по ступеням балкона, перепрыгивая через низкую стену, что отделяет трибуны от пола арены. Стараюсь не думать о кровавом песке, когда ноги касаются земли.
Эвандер встречает меня на полпути и сминает в своих объятиях. Металлический привкус запекшейся крови наполняет нос, но я всё равно держу его, крепко, пальцы зарываются в спутанные перья крыльев. Он тихо стонет.
Голос Алексиоса звучит позади меня.
— Неплохое шоу, Волк.
Пламя вспыхивает в глазах Эвандера, когда он выставляет свое тело между мной и божественным властелином. Затем он обмякает наваливаясь на меня, лицо утыкается изгиб шеи, пока Эвандер втягивает мой запах в легкие, будто изголодавшись по нему.
Его зубы находят бьющуюся жилку и впиваются достаточно глубоко, чтобы обожгло. Ахаю, прижимая его ближе. Он кусает снова, оказывая более сильное давление.
Когда его ладонь обхватывает мое запястье там, где должна быть Метка, я понимаю. Разорванная связь — открытая рана, которая требует ухода.
Алексиос наблюдает с усмешкой.
— Вечный сразу после победы должен пометить свою пару, — говорит он мне. — Это так же необходимо, как воздух. Он только что убивал и истекал кровью за право сохранить тебя. Позволь ему кусать. Дай знать, что ты его.
— Он знает, что я его, — говорю. — И всегда буду его.
— Но знают ли они? — он дергает подбородком на безмолвную толпу. — Они кланяются не тебе, девочка.
Я замираю.
Он издает задумчивый звук.
— Ты — человек, претендующий стать его королевой. Как, по-твоему, это будет выглядеть, если демисы не увидят, как вы оба заслуживаете друг друга? — он не ждет моего ответа, прежде чем шагнуть вперед и оторвать Эвандера от меня. — Никаких укусов, — резко говорит он, когда губы Эвандера кривятся в злобном оскале. — Она идет с нами. А ты? — его нос морщится. — Тебя отмоют, прежде чем ступишь хоть одной ногой в мой дворец.
— Куда мы идем? — спрашиваю Алексиоса.
Властелин богов не оборачивается, ведя нас по темному туннелю под ареной. Стены вдоль прохода лишены каких-либо украшений — только мерцающий черный камень да отдаленный шум воды.
— Под дворцом есть родник. Его магия исцелит Волка, пока оковы сдерживают силу.
Проход расширяется, открываясь в пещеру. Стены здесь покрыты кристаллами, и те преломляют исходящее от воды бирюзовое свечение так, что мы словно стоим внутри жеоды49. Пар ленивыми лентами поднимается от поверхности, неся с собой запах соли и минералов. А в самом центре — водоем, идеально круглый и сияющий изнутри. Такой прозрачный, что вижу дно.
Рядом постанывает от боли Эвандер, наваливаясь на меня всем весом. Его дыхание тяжелое и затрудненное, а из глубоких порезов и колотых ран на коже сочится свежая кровь.
— С ним всё будет хорошо? — спрашиваю Алексиоса. — Он молчит.
— В таком состоянии он не разговаривает, — его взгляд падает на пальцы Эвандера, впившиеся мне в бедро. — Раздевайся, принцесса. Ваша душевная связь заблокирована, а он только что ради тебя перебил полсотни демисов. Чтобы прийти в себя, ему нужен контакт с твоей кожей, — заметив мои колебания, он нетерпеливо вздыхает. — Во всем этом мире есть только одна женщина, чье тело меня интересует, и это не ты. Просто сделай это.
Стискиваю зубы и тянусь к застежке на воротнике платья. Наряд падает к моим ногам, прохладный воздух касается кожи. Соски мгновенно твердеют от холода.
Когда поднимаю взгляд на Эвандера, его зрачки расширены до предела, и лишь тонкое кольцо расплавленного янтаря видно по краям. Он пожирает меня взглядом, руки сжимаются и разжимаются по бокам, будто он с трудом сдерживает желание схватить меня.
— Теперь его, — командует Алексиос.
Делаю шаг к Эвандеру. Связь, возможно, и перекрыта, но, клянусь, я чувствую его — тот диссонирующий гул голода, что вибрирует в нем. Потребность.
Удерживая его лихорадочный взгляд, невесомо касаюсь груди и следую по впадине вниз, пока не натыкаюсь на застежку, удерживающую перевязь с оружием низко на бедрах. Медлю, когда из его груди вырывается рык.
Он перехватывает мое запястье и сжимает — в предупреждении, на грани боли.
Я не контролирую себя, говорит это движение. Не дай причинить тебе боль.
— Проклятье, — бормочет Алексиос. — Ты, конечно, понятия не имеешь, что делаешь.
— Тогда почему бы тебе не показать мне?
— Прекрасно, — он перемещается за мою спину. — В обращении с одичавшим богом есть свое искусство. Следуй за мной.
Он разжимает пальцы Эвандера. Резко вдыхаю, когда его грудь прижимается к моей спине. Он обхватывает меня, кладя свои руки поверх моих, и направляет их к сложным застежкам.
— Первое, что нужно запомнить, — выдыхает он мне в ухо. — Проявление страха пробуждает в нас желание преследовать. Без связи он полагается только на инстинкты, а сейчас ты пахнешь, как добыча.
Стою неподвижно, позволяя Алексиосу направлять мои руки. Он действует быстро, почти грубо, сдергивая ножны с плеч Эвандера.
— Любое колебание заставляет нас думать, что ты слаба, — Алексиос ведет мои руки ниже, к застежке на брюках Эвандера. — Слабых попросту съедают.
Эвандер следит за каждым движением, мышцы напряжены до предела. Смертоносный и совершенно прекрасный.
Дыхание Алексиоса согревает мой затылок.
— Видишь, как он на тебя смотрит? — шепчет он. — Не разрушь я вашу связь, он бы трахнул тебя прямо в той крови. Так мы устроены.
Меня пробирает дрожь.
— Пытаетесь отпугнуть?
— Просто готовлю тебя к реальности, — повисает пауза, пока мы стягиваем брюки с бедер Эвандера. — У тебя неплохо получается.
Румянец ползет по моим щекам, но я молчу.
Вместе мы освобождаем его от забрызганных кровью доспехов и оружия, пока Эвандер не остается полностью обнаженным. У меня пересыхает во рту при виде его. Даже голый и покрытый запекшейся кровью, он ослепителен. Член тверд, а взгляд полон такого желания, будто он хочет поглотить меня целиком.
Алексиос легонько подталкивает Эвандера к водоему.
— В воду. А я пока научу твою принцессу, как с тобой обращаться, — он бросает взгляд на меня. — Ты тоже. Не разрывай с ним зрительный контакт.
Вода оказывается теплой, когда я соскальзываю в нее — как в горячую ванну. Крылья Эвандера волочатся по поверхности, когда он подступает ближе, приковывая меня взглядом, полным голода. Отступаю, пока не упираюсь спиной в край водоема, оказавшись в ловушке меж камнем и двумя с лишним метрами едва контролирующего себя Бога.
— Перестань убегать, — велит Алексиос, устраиваясь на бортике и закатывая рукава. — Ему нужно знать, что ты не сломаешься сейчас.
— Я и не…
Руки Эвандера с грохотом врезаются в камень по обе стороны от моей головы, заточая в клетку. Так близко, что вижу тонкое золотое кольцо, всё еще борющееся с чернотой зрачков.
— Привет, — шепчу, поднимая руку, чтобы коснуться его лица.
Он подается навстречу моей ладони, проводя зубами по коже. Не совсем укус, но достаточно близко, чтобы я вздрогнула.
— Вымой его, — скучающим тоном велит Алексиос. — Вода залечит раны.
Зачерпываю воду и омываю его, успокаивая боль, как могу, осторожными движениями очищая кожу и перья. Некоторые из мелких ран начинают затягиваться под моими руками.
Алексиос тянется и запускает пальцы в мокрые волосы Эвандера. Моего Избранного пронизывает дрожь от этого прикосновения, глаза зажмуриваются, будто это почти невыносимо. Когда Эвандер пытается отдернуться, хватка бога-короля становится жестче в безмолвном упреке.