Чужие степи - часть двенадцатая (СИ), стр. 56

Где-то позади остались расчёты ПВО. Я чувствовал их огорчение — почти физически, как горький привкус на языке. Они потеряли нас. Один из операторов — самый молодой — с досады ударил кулаком по пульту. Другой, постарше, выругался сквозь зубы и начал докладывать наверх, что цель ушла. Они всё ещё искали нас, но мы были уже далеко, прижимаясь к самой земле, невидимые для радаров.

Дядя Саша перестраховывался. Он не стал подниматься выше, даже когда опасность миновала. Мы шли на сверхмалой ещё долго — слишком долго, на мой взгляд. Горючка таяла, время поджимало, но я молчал. Если дед считал нужным идти так — значит, так было надо.

До цели оставалось километров двести, когда он наконец потянул ручку на себя. Машина послушно набрала высоту, прошивая серую муть облаков. И почти сразу в голове у меня вспыхнули образы.

Там, где ещё вчера никого не было, где мы спокойно летали над пустыми руинами, теперь кипела жизнь. Я чувствовал её — не глазами, не радаром, а тем же новым чутьём которое проснулось после встреч с Ковчегом. Расчёты ПВО. Много. Больше десяти. Они стояли плотной сетью, прикрывая квадрат со всех сторон. А прямо по курсу, в центре этого квадрата, висело что-то непонятное. Я не мог понять, что это, пока на экране одна за другой не вспыхнули метки.

Компьютер опознал их с задержкой — системы не сразу поверили тому, что видели.

Шесть засветок. Быстрые, манёвренные, с сигнатурами, которых не было в стандартных библиотеках. Они появлялись и исчезали, словно играли с радаром в прятки. Но компьютер всё же выдал вердикт: NGAD — истребители шестого поколения.

Я смотрел на эти метки и понимал, что знаю о них непозволительно мало. Та база данных, которую мне вложили в голову была полна деталей о F-16, F-15, F-35, но о NGAD там зияла дыра. Почему? Не успели загрузить? Или тот, кто это сделал, сам не знал? Я злился, досадуя что привык полагаться на знания, которые приходили раньше, чем мысль, а теперь в голове было пусто. Лишь жалкие обрывки: беспилотный, малозаметный, создан для абсолютного господства в воздухе. Ни тактики, ни слабых мест. Как драться с тем, о ком ничего не знаешь?

Но дядя Саша уже принял решение. Он ничего не сказал — просто сушка, задрав нос, ушла в крутую горку. Одна секунда, другая — и мы уже перевернулись через крыло, уходя вниз, к спасительной земле. Перегрузка вдавила в кресло, перед глазами привычно поплыли красные круги. Я вцепился в подлокотники, переживая как бы не отвалилась бомба под фюзеляжем.

Мы падали. Почти вертикально, едва не воткнувшись в заснеженный склон холма. В последний момент дядя Саша выровнял машину, и мы снова поползли на брюхе — только теперь удирая, поджав хвост. NGAD остались где-то позади, в серой мгле.

— Вот же ж… — выдохнул я, не в силах подобрать слово, осознавая что после всех этих маневров топлива оставалось впритык.

Глава 28

На базу мы вернулись на последних каплях топлива. Двигатели заглохли, едва мы закатились в ангар. Я отстегнул шлем, спустился по стремянке и прислонился спиной к холодному бетону. Дядя Саша вылез следом, молча закурил, выпустил дым в потолок. Мы оба понимали: задача невыполнима. ПВО плотное, какого мы ещё не видели. И эти… NGADы-гады. Шестое поколение, о которых я почти ничего не знал.

Глеб встретил нас в рубке. Таймер сработал, развязались они сами. Глеб смотрел на меня волком, но молчал. Я тоже молчал. Извиняться было не за что. Он вряд ли смирился, но наверное, что-то понимал.

Заварив кофе, мы засели за карты, пытаясь найти какую-нибудь лазейку. Но все упирались в одно: сеть ПВО и шесть истребителей, которые видели нас раньше, чем мы их. Без шансов.

И тут появился карлик.

Просто возник в дверном проёме, будто был здесь всегда. Низкорослый, лысый, с огромной бородой и мясистым носом. В том же растянутом свитере и стоптанных кроссовках.

— Здрасте, — сказал он буднично. — Не помешал?

Дядя Саша выронил сигарету. Я медленно поднялся, не зная, чего ждать. Карлик прошёл к столу, глянул на карту, хмыкнул.

— NGAD, значит, — он почесал бороду. — Серьёзные машины. Я бы сказал почти живые. Почти как вы.

— Но вы не дрейфьте, — продолжил он, обернувшись ко мне. — Они хоть и умные, но железки. Вы же — лучшее, что было у человечества.

Мы с дядей Сашей переглянулись. Лучшее? О чём он? Карлик заметил наши взгляды и осёкся. Понял, что сморозил что-то не то. Его нос, и без того похожий на картофелину, сморщился, глазки забегали.

— Не в смысле вообще, — заторопился он, — а… это… ну, убивать себе подобных вы умеете лучше всех. В истории то есть… всегда умели, но вы… другое… В смысле технологичности…

Он осёкся снова, видимо поняв, что опять не туда. Дядя Саша хмыкнул. Карлик замолчал, махнул рукой. Потом собрался, шумно выдохнул, отчего его борода колыхнулась, и рубанул ладонью воздух:

— В общем, если кто и может справиться с ними, то только ваша связка. — Он кивнул на дядю Сашу. — Администратор и пилот с прошивкой.

— Но их шестеро, — сказал я. — И мы даже не знаем, как к ним подступиться.

— В процессе узнаете, — ответил Карлик. — Они не ждут, что вы полезете в самое пекло. А вы полезете. Другого пути всё равно нет.

Он развернулся и направился к двери.

— Подожди, — окликнул я. — А ты? Ты поможешь?

Карлик остановился на пороге, обернулся.

— Я уже помог.

И исчез. Просто растворился в воздухе, будто его и не было. Дядя Саша поднял сигарету с пола, затянулся.

— Ну что, командир, — сказал он. — Попробуем?

Я кивнул. Мы оба знали, что это, скорее всего, билет в один конец. Но другого варианта действительно не было.

Вылет запланировали на ночь. Техники работали молча. Набычившиеся, злые, но дело делали: проверили движки, подтянули крепления спецбоеприпаса, заправили машину под завязку. Косились на серый цилиндр под центральным пилоном, но молчали. Может, понимали, что спорить бесполезно. Может, просто боялись.

Пока они ковырялись, мы с дядей Сашей сидели в сторонке, на перевёрнутых ящиках из-под снарядов, и курили. Я слушал — он говорил. Вспоминал свой кукурузник. Жалел что не успел восстановить тот что мы нашли на аэродроме ДОСААФ. Курьезы всякие рассказывал, случаи интересные.

Потом замолчал, но скоро заговорил снова. О станице, о доме. Фантазировал, как там теперь всё будет хорошо. Я молчал. Я вообще не любитель болтовни, а тут и одного дяди Саши хватало. Он говорил, а я смотрел на бомбу и думал о том, что мы везём с собой сто пятьдесят килотонн, чтобы наконец поставить точку.

Когда техники закончили, мы поднялись со своих мест. Подошли к самолёту, залезли по стремянке — сначала он, потом я. Расселись, проверили основные системы. Всё буднично, без особых эмоций. Ни страха, ни сожаления. Только желание чтобы это всё наконец закончилось, так или иначе.

Створки ворот разъехались, открывая чёрный зев тоннеля.

Взлетели в ночь и сразу — на брюхо. Я знал что на такой высоте движки жрут керосин как не в себя, и на обратный путь его вряд ли хватит. Но не переживал. До «обратно» ещё дожить надо, а тут как раз не факт.

Минут через десять, как и в прошлый раз, на радаре появились старые знакомые — F-15 и F-16, теперь две тройки. Они кружили в стороне, явно прочёсывая квадрат. До последнего не видели нас, а когда всё же заметили, мы уже «помахали ручкой», скрываясь в русле замёрзшей реки. Извилистая чёрная лента, стиснутая берегами, уводила нас всё дальше от преследователей. Высота, на которой мы шли, даже не отображалась прибором. Метра три, может, пять. Лёд внизу ровный, река без особых изгибов. На «педаль» дядя Саша не давил, и заметить нас на такой высоте надо было очень постараться.

Но «шестые», как я мысленно окрестил NGAD, на то и вершина технологического прогресса человечества, чтобы их не касались стандартные рамки. Они увидели нас раньше чем мы их. Пять ракет веером разошлись от ведущей пары, остальные четыре машины заходили с флангов. Они действовали как единый организм — слаженно, мгновенно обмениваясь данными. В моей голове гудело от их сигналов: быстрых, четких, лишённых каких бы то ни было эмоций. Просто машины. Железки с не замутнённым страхом или сомнениями интеллект.