Чужие степи - часть двенадцатая (СИ), стр. 39

— Первый, вижу тройку! Заходят слева!

— Держу-держу… Блин, уходит! Ещё одна пара справа!

— Второй, прикрой! Они на хвосте! Шестой, сука, откуда он взялся⁈

— Пуск! Пуск!

— Уклоняюсь! Ракета прошла! Ракета…

Взрывная волна помех. Кого-то не стало.

Я видел бой и на дисплее, и словно со стороны — та же способность, проснувшаяся в Чинуке, теперь работала иначе. Мягче. Сидя в кресле, я одновременно парил где-то над облаками и смотрел, как закручивается смертельная карусель. И не только смотрел, точнее не столько. Скорее чувствовал.

Чувствовал азарт пилотов F-16, когда они заходили на первую атаку. Это было предвкушение. Радость. Они видели перед собой старые МиГ-21 — почти музейные экспонаты, как они думали, — и заранее праздновали победу. Шесть против четырёх, технологичные, современные машины против древних жесткокрылов. Лёгкая добыча. Один из них, ведущий первой тройки, уже представлял, как доложит на базу о сбитых. Я видел как он улыбается под кислородной маской.

Началось все как они планировали. F-16 спикировали сверху, двумя тройками, зажимая МиГи в клещи. С крыла ведущего сорвалась ракета, пошла зигзагом, догнала крайний МиГ — и тот превратился в огненный шар, из которого вывалилось крохотное кресло с пилотом. Купол парашюта раскрылся через секунду, закачался в серой мгле. Жив пилот или нет — непонятно.

Но МиГи огрызнулись. Один, ведомый второй пары, заложил немыслимый для F-16 вираж, пропуская мимо очередь, и сам вышел в хвост замыкающему «американцу». Длинная очередь из пушки — трассеры прошили фюзеляж, двигатель выплюнул сноп искр и погас. F-16 задымил и, теряя высоту, вышел из боя, потянув за собой шлейф грязно-белого дыма.

Другой МиГ выпустил ракету — та сорвалась, пошла ровно и врезалась в сопло второго F-16. Взрыв. Обломки. Никто не катапультировался.

Но счёт по-прежнему был не в нашу пользу. Ещё один МиГ задымил, клюнул носом и пошёл к земле. Последние дрались отчаянно. Они метались между трассерами, уклонялись, стреляли сами, но их зажимали. А два F-16 уже отвалили от свалки и разворачивались к транспорту. Я чувствовал их возбуждение — они видели беззащитные борта, жирную, беспомощную цель.

— «Ноль-первый», — голос Кати прорвался сквозь шум, — «Ноль-четвёртый», работайте!

— Принял, — коротко бросил дядя Саша.

Су-57 словно ждал этой команды. Дядя Саша отжал ручку, и мы провалились в облака — стремительно, беззвучно, как призрак. Серый свет погас, потом вспыхнул снова. Мы вывалились из облаков прямо над парой F-16, той, что нацелилась на транспорт.

Их пилоты почувствовали нас раньше, чем увидели. Я ощутил, как их азарт сменяется удивлением, а удивление — ужасом. Они знали, что такое Су-57. Они знали, что это означает. Один из них выругался в эфир — я услышал его мысли, его страх, его неверие: «Откуда? Здесь⁈ Этого не может быть!»

— Вижу обоих, — сказал я, вглядываясь в прицел. — Дальность — три тысячи. Захват.

В шлемофоне запищал зуммер. Система управления огнём держала первую цель. Дядя Саша нажал гашетку, и ракета сорвалась с пилона — лёгкий толчок, свист, и Р-73 ушла к цели, оставляя за собой тонкий белый след.

Пилот F-16 заметил ракету в последний момент. Он рванул в сторону, попытался уйти переворотом, но ракета довернула за ним и ударила точно в сопло. Вспышка. Самолёт развалился на куски, даже не задымив — просто исчез, и по облаку пошли круги, как от брошенного камня.

Второй F-16 шарахнулся вправо, пытаясь выйти из-под удара. Я видел его сквозь фонарь — серый силуэт с подвесными баками, мечущийся на фоне бесконечной серой пелены. Его пилот уже не думал об атаке — только о том, как уйти. Я чувствовал, как он вжимается в кресло, как тянет ручку, как орёт в эфир своим. Дядя Саша заложил вираж, перегрузка вдавила меня в кресло, но я успел удержать захват.

Ракета ушла. F-16 попытался отстрелить тепловые ловушки — яркие точки посыпались из-под крыла, разлетаясь золотыми искрами, но было поздно. Взрыв. Крыло отлетело в сторону, закувыркалось, и машина, разваливаясь на лету, рухнула вниз. Пилот не катапультировался — я почувствовал короткую, обрывающуюся вспышку его сознания, и тишину.

— Ракеты кончились, — доложил я. — Ещё два F-16 крутятся в свалке с последним МиГом.

— Вижу, — бросил дядя Саша. — Работаем пушкой.

Он отжал ручку, и мы ринулись вниз, в самую гущу. МиГ ещё держался — он крутился на виражах с двумя F-16, уклоняясь от их очередей. Трассеры веером рассекали серую мглу, как раскалённые прутья. Я чувствовал его отчаяние, его злость, его нежелание умирать.

Мы ворвались в свалку, как волк в овчарню. Дядя Саша зашёл в хвост ближайшему F-16, довернул, поймал его в прицел и дал короткую очередь. Пушка грохнула, самолёт вздрогнул, и двадцать снарядов ушли в цель. F-16 дёрнулся, из фюзеляжа повалил дым, потом пламя. Пилот катапультировался — кресло вылетело вверх, купол раскрылся, закачался в сером небе.

— Раз.

Но второй F-16 уже выходил нам в хвост. Его пилот — опытный, злой, — воспользовался моментом и зашёл сзади. Я услышал его мысль — короткую, злорадную: «Попался, сука». Его пушка уже ловила нас в прицел.

— Сзади! — крикнул я.

Дядя Саша не ответил. Он сделал то, чего пилот F-16 не ожидал. Он рванул ручку на себя, и Су-57 задрал нос, уходя в крутую горку. А потом — переворот. Мы перевернулись в воздухе, словно кувыркаясь через голову, и на миг я увидел землю над собой, а небо — под собой. Перегрузка вдавила так, что потемнело в глазах, но машина слушалась идеально.

F-16 проскочил под нами. Дядя Саша довернул — и теперь уже мы висели у него на хвосте.

— Захват.

Ещё одна короткая и злая очередь — F-16 дёрнулся, из фюзеляжа повалил дым, потом пламя. Пилот катапультировался — второй купол раскрылся в сером небе.

— Два, — выдохнул дядя Саша. — Ищи остальных.

Я бросил взгляд на дисплей. Тот F-16, что задымил в самом начале боя, уходил на восток, волоча за собой шлейф дыма. Шестой… Шестого не было видно. А нет, вот он. Этот топил на форсаже, снижаясь до самой земли, и явно не собирался возвращаться.

— Один уходит на восток, подбитый. Второй — тоже уходит, низко. Не догоним.

— Хватит с них, — сказал дядя Саша. — Пусть катятся.

Канал связи постепенно затихал — крики сменялись докладами. Два МиГа сбиты, один ушел на вынужденную.

Транспортники же, шли дальше, как будто ничего не случилось.

В шлемофоне щёлкнуло, и голос Кати — сухой, деловой — перебил тишину:

— «Ноль-четвёртый», я «Ноль-первый». Миссия эскорта завершена. Транспортная группа вышла из зоны ответственности. Переходите в режим свободной охоты. Новый квадрат — отметка на вашей карте.

Я глянул на навигационный дисплей. Правее маршрута, в трехстах километрах, мигал жёлтый прямоугольник. Я увеличил масштаб — квадрат накрывал пересечение дорог, какие-то строения, похожие на склады или базу, и полосу вдоль реки.

— Вижу квадрат, — доложил я. — Триста километров, курс — ноль-девять-ноль.

— Принял, — отозвался дядя Саша. — «Ноль-первый», кого ловим?

Пауза. Потом голос Кати, всё такой же ровный:

— Всех. Любые цели.

Дядя Саша помолчал. Я видел, как его затылок чуть качнулся — то ли кивок, то ли просто переваривание услышанного.

— Гражданские тоже?

— Здесь нет гражданских, — ответила Катя тоном, от которого у меня по спине пробежал холодок.

Дядя Саша не стал спорить. Он довернул ручку, и Су-57 плавно лёг на новый курс. Я отключил активную антенну — теперь мы шли в пассивном режиме, слушая эфир, но не излучая.

На месте были через двадцать минут. Можно было и быстрее, но дядя Саша вёл машину в экономичном режиме, чтобы не привлекать внимания и не жечь понапрасну топливо. С полными баками мы могли держаться в воздухе долго, но кто знает, что ждёт впереди.

Перешедший в активный режим радар оживил экран, и почти сразу на нём проступили две отметки. Медленные, низколетящие, они ползли над самой землёй, огибая холмы.