Весна возмездия (ЛП), стр. 4

Они сели напротив Килиана. Несмотря на долгое ожидание, держался он на удивление ровно.

— Можно мне наконец узнать, в чём дело?

Драйер указала на потолок и в угол комнаты.

— Наш разговор записывается. Вы с этим со…

— Да, разумеется, — буркнул Килиан. — Так о чём, собственно, речь?

— Где вы были вчера, в среду, восьмого мая, в пять часов утра? — спросила Драйер.

— Это когда убили доктора Аль-Рашид?

Драйер пропустила вопрос мимо ушей.

— Где вы были в это время? — повторила она.

— С любовницей. К сожалению, она замужем за высокопоставленным политиком и алиби на ту ночь мне не обеспечит. Но, по счастью, мы ночевали в «Хилтоне», и тамошние камеры, а заодно десяток человек из персонала подтвердят, что номер я не покидал.

Драйер бесстрастно смотрела на него.

— И я должна в это поверить?

— Нет, конечно! — вздохнул Килиан. — Хорошо бы. Я был один дома, и алиби у меня нет. Знал бы я, что доктора Аль-Рашид убьют, — обзавёлся бы им заранее.

Драйер положила на стол папку с материалами. Тело доктора Аль-Рашид было обнаружено накануне в полдень её уборщицей — в ванной. К этому моменту жертва была мертва уже около семи часов. Прокурор и судья, в чьём ведении находилось дело, без промедления дали зелёный свет на начало расследования.

Пока коллеги в вилле Аль-Рашид фиксировали следы, Драйер с командой уже допросила всех её сослуживиц и директора клиники Бормана. Под микроскопом оказались те операции врача, которые завершились гибелью пациента, страховым случаем, гражданским иском, уголовным делом по факту причинения вреда здоровью или внутренней проверкой больницы.

К тому же вечеру у них наметились три зацепки.

Первая — Мартин Килиан.

Вторым подозреваемым стал Герт Нимайер, профессор математики из Венского университета, стоящий на пороге пенсии: его жена недавно скончалась после операции под руководством доктора Аль-Рашид.

И, наконец, родственники самой покойной. Они попали в поле зрения следствия потому, что Драйер узнала от коллег из миграционной полиции: в девятнадцать лет врач бежала из Саудовской Аравии от собственной семьи и под чужой фамилией затерялась в Вене. До сих пор не было ни единого свидетельства, что Алейна Аль-Рашид примирилась с отцом; и пока Драйер не выяснила, что за этим стоит и как консервативная арабская семья относилась к отступнице, исключать мотив для убийства и здесь было нельзя.

Достучаться до родни пока не удавалось, поэтому в первую очередь занялись Нимайером — томившимся в соседней комнате — и Килианом. Тот теперь смотрел на Драйер сосредоточенно, взглядом, острым как лезвие.

— Хотите вызвать адвоката? — спросил Фихтингер. — Если у вас нет средств, вам предоставят государственного защитника, который…

— Благодарю, защитник мне ни к чему, — перебил Килиан. — Дело ведь в чём…

Он снял очки и принялся протирать их футболкой.

— …я здесь, очевидно, по одной-единственной причине: шесть лет назад я сболтнул лишнего.

— Вы угрожали убить доктора Аль-Рашид, — напомнила Драйер.

Килиан кивнул, сглотнул, потом поднял руку.

— Верно. — Он водрузил очки на нос. — Но мы можем покончить с этим в два счёта. Я понятия не имею, где и как её убили, — и знать не хочу, — поспешно добавил он. — Меня интересует одно: на месте преступления нашли отпечатки пальцев или чужие следы ДНК?

Драйер промолчала, лишь не сводила с него глаз.

— Тогда мы быстро выясним, я ли убийца. — Килиан вытянул руки и развернул ладони вверх. — Снимите мои отпечатки.

— И ДНК позволите взять?

— Разумеется. — Килиан глубоко вздохнул. — Чем скорее, тем лучше. Ради этого не стоило томить меня здесь три часа без кондиционера.

Драйер набрала на мобильном короткий номер, дождалась ответа и сказала:

— Можете заходить.

Полчаса спустя Драйер и Фихтингер снова переступили порог комнаты для допросов. На сей раз в руке она держала полиэтиленовый пакет с разделочным ножом — с искусно вырезанной деревянной рукоятью и длинным зазубренным, окровавленным лезвием.

Фихтингер остался стоять у двери, а она опустилась напротив Килиана и положила нож между ними на стол.

Килиан побледнел. Дыхание участилось, лоб прорезали морщины, а сам он недоверчиво уставился на лезвие.

— Это орудие убийства? — прохрипел он.

Драйер кивнула.

— Узнаёте?

Килиан не ответил, но на его губах ясно читалось беззвучно произнесённое «Чёрт». Пальцы сжались в кулаки.

— На нём?.. — выдавил он.

Драйер снова кивнула.

— Да, на рукояти — ваши отпечатки. А когда лаборатория в Инсбруке закончит экспертизу, мы узнаем и то, есть ли ваша ДНК на месте преступления и на теле жертвы.

Килиан сглотнул. От былой непринуждённости, которую он демонстрировал ещё минуту назад, не осталось и следа. Он всё так же недоверчиво смотрел на нож и на засохшие ржаво-бурые пятна.

— Зачем вы это сделали? Из мести за смерть дочери? — тихо спросила Драйер.

Килиан молчал.

Драйер расценила молчание как признание.

— У вас есть мотив, нет алиби, и вы оставили свои отпечатки на орудии убийства, — спокойно произнесла она. — Понимаете, что это значит? Я обязана доставить вас к следственному судье и взять под стражу.

Килиан поднял глаза.

— Я хочу позвонить, — прошептал он.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 3

Эвелин с недоумением наблюдала, как Камаль аль-Касем устраивается на диване в её переговорной, разглаживает складки пиджака и закидывает ногу на ногу. Двое его спутников — парень помоложе, примерно ровесник Фло, и седой плечистый верзила постарше, со стянутыми в пучок волосами, — молча застыли по обе стороны двери.

— Вы не можете вот так, без записи, врываться ко мне в контору, — возмутилась Эвелин. — Тем более когда я…

Касем поднял руку и растопырил холёные пальцы, на которых поблёскивало несколько золотых перстней.

— Всего пять минут вашего драгоценного времени.

— Кофе, пирожное? — язвительно осведомился Фло.

— Нет, благодарю. — Касем великодушным жестом указал на кресло с подголовником. — Прошу, садитесь.

Эвелин осталась стоять.

— Поскольку выставить вас за дверь, по всей видимости, будет непросто… — вздохнула она. — Хорошо, пять минут. Что вам угодно?

Она бросила взгляд в сторону ванной. Дверь была приоткрыта. В полумраке угадывался силуэт Пуласки и блеск его глаз. Пока что он держался спокойно и просто наблюдал.

Не будь здесь Пуласки и Фло, я бы давно уже вызвала полицию, — мелькнуло у неё.

— Я родом из Саудовской Аравии, — начал Касем на безукоризненном литературном немецком, если не считать рубленого, чуть арабского акцента.

— Вы хорошо владеете нашим языком, — заметила Эвелин.

— По делам мне часто приходится бывать в Швейцарии, регулярно наведываюсь в Женеву.

— Женева — это французская часть Швейцарии, господин Касем, — поправила его Эвелин.

Он улыбнулся.

— Французским и английским я владею ничуть не хуже. Но прошу вас, Эвелин, — позвольте называть вас по имени, не правда ли? Зовите меня просто Камаль.

Он дружески развёл руками. Теперь она разглядела и золотые часы у него на запястье. Щелчком пальцев Касем словно из воздуха извлёк визитку и положил её на журнальный столик.

— Сегодня утром я прилетел прямым рейсом из Эр-Рияда в Вену.

— Прямым рейсом в Вену? — недоверчиво переспросила Эвелин: его словам она доверяла так же мало, как и наигранной любезности.

— Частный самолёт, — обронил он. — Со мной прибыли только самые близкие — доверенные лица, сотрудники и члены семьи. Мы остановились в Шёнбруннском дворце.

— Вы имеете в виду отель «Шёнбрунн», — поправила Эвелин.

— Нет, я имею в виду именно дворец Шёнбрунн, — мягко улыбнулся он. — Я снял там Гранд-сюит и четыре люкс-апартамента, оттуда сейчас и веду свои дела.