Двадцать два несчастья 10 (СИ), стр. 42
— Сожителя… — меланхолично уточнила Танюха.
— Да хоть любовника, один черт! — сердито покачал головой я. — И что с нею делать — не представляю! Где взять доказательства?
— А наши показания что, не подходят? — слегка уязвленно спросила Танюха.
Я только отмахнулся. Ну какой вес имеют слова бывшего пьяницы Брыжжака, у которого и так несколько приводов в полицию по пьяной лавочке уже были? Или Альфия Ильясовна, по которой даже невооруженным взглядом видно, что с нею явно не то. Она там пару раз молитву полицейским прочитает, и они мгновенно поймут, что это за свидетель такой.
Да что говорить, не хотелось мне без доказательств идти в полицию. Уже столько раз все эти то суды, то ток-шоу, то ролики в соцсетях, явно уже перебор.
— Ой, слушайте! Так есть же свидетельство! — внезапно хлопнула себя по лбу Алла Викторовна. — И как я забыть могла⁈
— Ты это о чем? — с подозрением зыркнула на нее Альфия Ильясовна.
— Так с Сергеем на одной площадке теперь Максимка живет.
— Что еще за Максимка? — не поняла Танюха. — Не знаю такого. Где это он живет? Там же ты, Серега да Никитишна.
— Так Никитишна же к дочери переехала, а квартиру сдает, — пояснила Алла Викторовна. — Это какой-то их родич, он из Казахстана переехал. Максимка Тертышный. Но главное, он работает этим… как его… ну, что компьютеры делает.
— Айтишником? — уточнил я.
— Точно! — обрадовалась соседка. — И он установил себе глазок-видеокамеру. Ты его спроси, у него там видео должно записаться. Вот тебе и будет настоящее доказательство.
— Отлично! — обрадовался я, решив завтра зайти и познакомиться с соседом, о котором я был ни сном ни духом. — Спасибо за совет.
— А ты когда в следующий раз из Морок своих вернешься? — спросила Танюха.
Ответить я не успел, потому что следующий звонок заставил меня с удивлением приподнять брови. Танюха смутилась, и торопливо отвела взгляд. В прихожей послышались голоса, и буквально через секунду на кухню заглянула Марина Козляткина из соседнего подъезда, у которой я когда-то одалживал переноску для Валеры. А еще рассказывал о способах улучшить сон.
— Ну ты даешь, — немного укоризненно сказал я, посмотрев на Танюху. — Тань, ты сколько сообщений разослала?
— А что? — накинулась на меня она.
— У нас свой чатик, и мы там рассматриваем всякие вопросы, — пояснила Алла Викторовна и подмигнула Танюхе. — В том числе по здоровью. У нас там эдакая соседская скорая помощь.
— Ну да, — фыркнула Танюха. — Ты же все равно мне рассказываешь, так от тебя не убудет, Серег. Правильно я говорю, девочки?
— Правильно, правильно, — закивали соседки.
Все трое расселись вокруг стола, для этого пришлось его отодвинуть от стенки. Танюха разлила всем чай, и они тут же начали меня забрасывать вопросами.
— Сергей, а зачем ты Таню заставил бегать по утрам? — спросила Марина и осторожно макнула оладушку в варенье из красной смородины, которое выставила на стол Танюха. — Она и так устает на своей работе. Да и не худеет она от этих пробежек нифига.
— Понимаешь, Марина, — ответил я, — вопрос ведь не в том, чтобы похудеть. Бегать и ходить очень надо. Особенно с возрастом. Наши ноги — это основа метаболического здоровья. Чем больше мы проживаем лет, тем важнее контролировать сахар в крови и здоровье суставов. При ходьбе мышцы ног регулярно включаются в работу. А если добавить лестницы, подъемы или силовые — тогда они уже реально укрепляются. Ходьба, легкий бег, силовые на ноги — все это вклад в здоровье и в нормальную старость: чтобы суставы не ржавели, сахар не прыгал как бешеный, а ты могла сама ходить, подниматься по лестнице и не разваливаться от любой нагрузки.
— Когда слушаешь — все так красиво звучит, — вздохнула Марина, — а я на работе так устаю, что куда там еще бегать. Тем более силовые упражнения на ноги выполнять…
— Ага. У нас как лифт выключают, то хоть вешайся, — кивнула Альфия Ильясовна. — Особенно тем, кто на верхних этажах живет.
— Тогда не надо упираться только в бег, — сказал я. — Можно чередовать: сегодня ходьба или бассейн, завтра легкие силовые, потом йога или растяжка. Смысл не в том, чтобы себя добить, а чтобы тело регулярно получало разную посильную нагрузку, чтобы обновляло митохондрии и улучшало здоровье мозга, сердца и сосудов, чтобы…
— Послушай, Сергей, — не выдержав, вмешалась в наш разговор Алла Викторовна, которая все это время внимательно слушала. — Я хотела спросить по поводу сахара…
Я отставил чашку и пригляделся к ней. Кожа показалась мне сероватой, под глазами припухло, седые волосы у виска свалялись. Поднимая чашку, Алла Викторовна придерживала ее второй рукой так, чтобы не было видно, что одна слегка дрожит.
Диагностика завершена.
Объект: Драч Алла Викторовна, 65 лет.
Основные показатели: температура 36,7 ° C, ЧСС 92, АД 138/86, ЧДД 21.
Обнаружены аномалии:
— Хроническая бессонница.
— Кортизол повышен.
— Декомпенсация СД 2 типа.
— Артериальная гипертония I степени.
Я мысленно убрал окошко Системы. Пока Алла Викторовна формулировала вопрос, мы все молчали, и из комнаты доносилось сосредоточенное Степкино: «Гремят раскаты молодые… — он остановился и начал заново, с самого начала: — Люблю грозу в начале мая…»
— В общем… — пожевала губами Алла Викторовна.
— Сильно скачет сахар? — задал я наводящий вопрос.
Алла Викторовна посмотрела на меня поверх очков и призналась:
— Скачет. Утром натощак девять. К обеду до четырнадцати лезет. К вечеру может уйти под пять с половиной, и тогда аж ложку не удержать.
— Алла Викторовна! — взвилась Танюха и со стуком поставила чашку. — Ты че это, серьезно⁈ Ты ж мне ниче не говорила, а чего молчала?
— Ну вот, говорю, — ответила Алла Викторовна.
— Господи, помилуй, — пробормотала Альфия Ильясовна и быстро перекрестилась. — Алла, ты бы сказала, я бы сходила в храм, помолилась за тебя.
— Храм потом, — сказал я. — Сначала по делу. Алла Викторовна, давно так?
— Да уже месяц как. Я думала инсулин подкрутить. Но талон к эндокринологу через три недели, а платно — две тысячи прием, и это без анализов.
Я кивнул и быстро прикинул цифры. Амплитуда от пяти с половиной до четырнадцати — это уже не скачки, а качели, и раскачивает их не доза, тут другое.
— При пятерке так не трясет, — сказал я. — Тремор у вас не сахарный, Алла Викторовна. Это нервы и недосып, так что дозу сами не трогайте. К эндокринологу через три недели — обязательно, я подскажу слова, чтобы вас не футболили. Но дело не в инсулине.
— А в чем?
— В том, что вы ночью не спите.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Откуда знаешь?
— Лицо у вас, Алла Викторовна, такое… характерное. И руки тоже подсказали.
Танюха перестала наматывать прядь на палец и тоже посмотрела на руки Аллы Викторовны.
— Три раза за ночь встаю, — призналась Алла Викторовна. — То в туалет, потом уснуть не могу, то просто проснусь, лежу, в потолок гляжу. Утром поднимаюсь — голова ватная, мозги как в тумане. Раньше кроссворд за полчаса делала, а теперь сижу, смотрю в клеточки и туплю. Сережа, может, это ко мне маразм подкрался незаметно?
— Нет, не маразм, Алла, Викторовна, — возразил я. — Просто у вас сейчас организм все время воюет, понимаете? Ведь когда мы плохо спим, тело гонит гормоны стресса. Те самые, которые поднимают давление и сахар. Из-за этого клетки хуже отвечают на инсулин. И тогда повышай дозу не повышай, а толку мало. Поэтому в первую очередь — нормализовать сон.
— Я вам расскажу, что мне помогло, — встряла Марина Козляткина. — Мне Серегины советы очень помогли, я сейчас сплю как младенец!
Алла Викторовна молча кивнула.
— Серег, я вот че не пойму, — сказала Танюха. — Ну она же лежит? Лежит — значит, отдыхает, нет?
— Лежать и спать — разное, — сказал я. — Когда ты за ночь трижды пробуждаешься, никакой починки тела не происходит, а оно за ночь должно успеть себя залатать, потому что, если не успело, разрушения накапливаются. И творится вот такая фигня с сахаром, как у Аллы Викторовны.