Я подарю тебе новую жизнь (СИ), стр. 34

Леся улыбнулась, возвращаясь в реальность.

— Круто, да. Но я так устала… Может, пойдем уже? Я буквально на ходу засыпаю…

— Да бли-и-ин. Ну, ладно. Сфоткай меня — хоть фотку пошлю.

— Ты только никому не говори про папу, ладно? На него и так на выпускном все пялились.

— Ага, — широко зевнул Дан. — И меня прикалывали, мол, че, Бодик, твой батя часом не президент?

— А ты что? — насторожилась Леся.

— Да ничо. Говорил — конечно. Да чего ты смотришь?! — закатил глаза. — Все же поняли, что я прикалываюсь.

— А-а-а…

— Вообще, конечно, это всё очень странно.

— Извини.

— Что — извини? Я про ваши отношения. Мне как это понимать? Вы, типа, встречаетесь? А как же его жена? Я почитал — у него две дочки еще. Но никто их сто лет не видел…

Какой же неловкий это был разговор! Леся абсолютно не представляла, что ответить на такие вопросы.

— Я его люблю… — пожала плечами. Богдан поморщился. Леся даже улыбнулась, ведь эмоции сына ей были понятны как никому другому. Она тоже испытывала неловкость, думая об отце и Вике. Это, наверное, проклятие всех детей…

— А он тебя?

У нее не было на это ответа. Неловко пожав плечами, Олеся резко отвернулась и двинулась, как ей казалось, к дому:

— Эй! Нам туда…

Леся остановилась, оглянулась и растерянно посмотрела на сына.

— Запуталась, — беспомощно пробормотала она.

Богдан закатил глаза, подхватил мать под локоток, задавая направление. Город шумел вокруг — чужой, стремительный, шумный. Смеркалось, включилась богатая подсветка на исторических зданиях. Здесь даже с Гугл мэпс было так легко потеряться… Начало формы Леся до этого не догадывалась, что в такой толпе, оказывается, можно чувствовать себя настолько чудовищно одинокой.

Она достала из сумочки телефон и уставилась на пустой экран.

Споткнулась о брусчатку, подвернув ногу. Еле отбилась от охранников, которые из события, не стоящего выеденного яйца, раздули целую проблему.

И только дома вспомнила, что за всеми этими стремительно разворачивающимися событиями она совсем забыла об ужине. Испытывая неловкость, обратилась к охраннику, который, кажется, прописался в их квартире. И еще больше засмущалась, когда тот, испытывая явное недоумение, сообщил, что ей нужно просто распорядиться — и ужин будет подан.

Подан… Будто она барыня какая-то.

— Так мне распорядиться? Пусть накрывают?

Леся с Богданом переглянулись.

— Да… Наверное.

Пока какая-то женщина накрывали им с Богданом на стол, Леся приняла душ и переоделась в домашнее — красивый шелковый костюм. Только вышла, как ей скинули план завтрашних мероприятий.

— Мам, мы в физтех поедем, прикинь! Мне проведут экскурсию. У них есть колледж для десятых и одиннадцатых классов… — светился Богдан, не отрывая взгляда от своего планшета. Ему тоже, наверное, скинули расписание. А Леся… Леся никак не могла поверить в реальность происходящего. Настолько мало это все соотносилось с ее привычной жизнью.

— Олеся Игоревна, ужин подан.

— Спасибо. Можно просто Леся.

Охранник как-то так на нее взглянул, что она прикусила язык… Наверное, не Леся она теперь. А если нет, то кто? Олеся Игоревна? Узнать бы, кто это.

Леся вошла в столовую и, растерявшись, запнулась на пороге.

Стол был накрыт так, как она видела только в кино. Белоснежная скатерть, тяжелые приборы, разложенные строго по правилам, бокалы — под воду, под вино, под что-то еще, о чем она могла только догадываться. Тарелки — одна на другой. Сложенные какими-то хитрыми фигурами салфетки.

Олеся невольно усмехнулась. Вообще-то она знала, что с этим делать. Не совсем уж она дикая. Интернет никто не отменял. Сколько раз, готовясь к каким-то редким «выходам в свет» с ним, она смотрела туториалы по этикету...

Но ведь сейчас можно было спокойно обойтись без половины этого. Хотя бы чтобы потом не мыть.

— Проходите, пожалуйста, — мягко поторопил ее кто-то из персонала.

Леся прошла. Неуверенно села, заняв место с краю. Богдан тут же плюхнулся напротив, с любопытством разглядывая сервировку.

— Ни фига себе… — протянул он, тихо присвистнув. И лихо ткнул салатной вилкой в бифштекс.

Еда была по-настоящему вкусной — не придраться. Мясо — нежным, правильно приготовленным, с идеальным балансом вкуса. Но у Леси как будто вмиг пропал аппетит. Она почему-то вспомнила все те разы, когда она кормила Стаховича переваренными из-за того, что он к ней приставал, макаронами, и все больше сникала.

— А… — замялась, — а Олег Николаевич?

Человек, стоящий чуть в стороне, отрапортовал:

— У Олега Николаевича встреча. Он не сможет к вам присоединиться.

Леся кивнула. И продолжила есть. Только вкус вдруг куда-то исчез. И всего-то. Ничего не изменилось. Ни-че-го. Неважно, где они — в маленьком приморском городе или в столице. Неважно, сколько вокруг людей, охраны, денег, возможностей.

Он все так же где-то там. А она — по другую сторону.

— Мам, ты чего не ешь? Вкусно!

— Ем, — отозвалась Леся, заставляя себя улыбнуться. — Просто… задумалась.

Богдан кивнул, не особо вникая, и снова уткнулся в свой телефон. Ему это все легко давалось. А Леся покосилась на пустующее место во главе стола и принялась убирать тарелки. Жестом остановив бросившуюся ей на помощь помощницу по дому.

Часы показали четыре утра, когда дверь в спальню, где спала Леся, открылась. Она приподнялась на локтях, вслушиваясь в шаги… Вот Олег прошел к гардеробу. Вот зашуршала одежда, а он тяжело вздохнул. Почти сразу за этим зашумела вода. А следом он вернулся в спальню, впотьмах прошел к кровати и рухнул на нее как подкошенный. Матрас прогнулся. Стахович глухо вздохнул и затих.

Устал. Как же дико он, должно быть, устал. У Леси закололо в носу… От жалости. К нему. К себе. Ко всей их как будто и не зря прожитой, но такой странной жизни… Протянула было руку, чтобы его коснуться, но в последний момент остановилась, боясь потревожить его сон. А потом перевернулась на другой бок и, к удивлению, наконец, уснула.

Казалось, только глаза закрыла, как что-то ее разбудило.

Это Олег навалился сверху. Прижал ее тяжелой ногой — так что не выдохнуть.

— М-м-м… Ты чего так рано подхватился?

— Седьмой час уже, Лесь. Какой рано? — прошептал он, перекинув на плечо ее волосы и ласково прихватывая губами позвонки.

— Ты же только в четыре явился… — удивилась Леся.

— Такой у меня рабочий график. Привыкай.

— Спать бы еще и спать, — вздохнула.

— Потом поспишь, иди сюда…

— Даже зубы еще не почистила, — попыталась возразить Леся.

— Тогда так лежи, — хохотнул Стахович, подтаскивая ее за бедра вверх. Она так и не поняла, шутит он или правда. Не успела понять. Потому что он медленно и тягуче в нее вошел. Так же плавно вышел, и снова во всю длину погрузился.

— Соскучился зверски.

— М-м-м…

Она чувствовала. Знала, что соскучился. По тому, как он прихватывал зубами ее за загривок, с какой жадностью бил бедрами, и как нетерпеливо мял грудь, откинув ее спиной на себя. Леся задрожала от накатывающего удовольствия. За столько лет он успел хорошо ее изучить… И хоть Олег сам решал, как все будет на этот раз — быстро или тягуче изнуряюще медленно, ей всегда было хорошо.

— Прости, малыш. Спешу — трындец, — сипел, вколачиваясь в нее, пока она содрогалась. Потом быстро вышел, дернул ее на себя, намекая, как хочет закончить. Леся его приняла, обхватила губами, выдерживая два мощных толчка, и сглотнула, глядя на него слезящимися шальными глазами.

— Капец, Лесь. Капец… просто. Что ты со мной делаешь… Пацаном себя чувствую, — шептал ей в волосы, ласково поглаживая по подрагивающим плечам. Отдышаться после такого было не так-то просто. — У меня же кроме тебя в последние годы никого не было, знаешь? Так что я на голодном пайке. Затрахаю, дорвавшись. Готовься.

Леся кивнула. Хотя… Признаться, она о том совершенно не думала. Зачем он сказал? Теперь думай, что было не в последние?