Я подарю тебе новую жизнь (СИ), стр. 17

Парень хоть и молчал, внутри него все кипело, бурлило и пенилось. В нем было столько самых разных эмоций, что Стаховичу на секунду стало не по себе. Злость. Обида. Абсолютнейший шок. И… робость. Не перед ним как перед человеком. Или отцом. Священный трепет перед его чертовой должностью.

Стахович был уверен, что Богдан хотел многое ему высказать, но не мог. Не решался, сам себя ненавидя за эту трусость.

Олег чуть повел плечом.

— Ну, привет, — сказал он, с опозданием поняв, как это прозвучало.

Богдан моргнул. Будто не ожидал, что он с ним заговорит. Или как раз поэтому. Небось, странно услышать вживую голос, который до этого слышал лишь по телевизору.

— Здравствуйте, — ответил Богдан, интонациями выстраивая между ними дистанцию, которую, Стахович не знал, сможет ли обойти.

— У тебя, наверное, ко мне много вопросов…

Парень странно дернул головой, на его покрытых редкой щетиной щеках вздулись желваки. А взгляд на секунду оторвался от отцовской физиономии и метнулся к его охранникам, топчущимся в стороне. Богдан кипел, с трудом сдерживаясь. Стахович медленно выдохнул, попробовав еще раз, зайдя с другого бока:

— Я понимаю, что это… — он запнулся, подбирая слово, и усмехнулся краешком губ. — Мягко говоря, неожиданно.

Богдан фыркнул. Коротко. Нервно. Но и тут не посмел его перебить.

— Но здесь не лучшее место для беседы. Поедем домой?

Богдан замялся. Перевел взгляд на мать. Та все еще держалась за него, и казалось, нет той силы, которая бы могла ее сейчас оторвать от сына. Потом зыркнул на Стаховича.

— Нам с вами не о чем разговаривать. Мам… Ты меня прости. Я заработаю и все отдам. Зря ты это затеяла… Домой я не поеду. Не надо было перед ним, — кивнул в сторону Стаховича, — унижаться.

Леся дернулась, словно ее ударили. Олег сощурился, сделав шаг вперед. Он-то, наверное, был виноват перед сыном. И ему он мог предъявлять любые, абсолютно любые претензии. Но она-то тут каким боком?

— Я не унижалась… — выдохнула Леся растерянно, вскидывая на сына глаза. — Даник, ты что…

— А как же ты заставила его явиться? — перебил резко, срывающимся дрожащим голосом, но так и не взглянул на Стаховича, разговаривая исключительно с матерью. Таким вот нестандартным образом стараясь донести до Олега свои претензии, к которому не смел обратиться напрямую. Ну, а что? Тоже вариант...

— И вообще, зачем это все? — Богдан дернул плечом, сбрасывая ее руки. — Я бы и сам вернулся, когда заработал денег. Не надо было никого сюда тащить. Тем более… его.

Последнее слово он почти выплюнул. Стахович стоял, не вмешиваясь. Давая шанс объясниться Лесе.

— Денег? Боже мой, что ты выдумал?! Не нужно ничего зарабатывать. А школа как? Ты одаренный мальчик… О чем ты вообще?! Я разве просила? А Олег… Ты почему с ним так разговариваешь? Разве можно так… с отцом?

— Нет у меня отца! — процедил Богдан. — Пятнадцать лет не было, и от того, что он, наконец, явился, ситуация не изменилась! Ясно?

— Я понимаю. Ты злишься. Но Олег совершенно не виноват, что все так.

— А я никого и не виню. Мне похер.

— Винишь. Но тогда уж вини меня. Потому что твой отец до позавчерашнего дня ничего о тебе не знал.

Богдан осекся. Замер. В который раз зыркнул исподлобья на Стаховича, дрожащей рукой откинул упавшую на глаза челку…

— В смысле? — глухо спросил он.

— Я не решилась ему рассказать. — Леся развела руками и, всхлипнув, закусила губу. — Думала, так будет лучше. Для него. Для тебя. Для всех… — слова путались, сбивались. — Но когда ты… когда ты пропал… Я бы к кому угодно пошла, — прошептала она. — И в чем угодно призналась бы. Понимаешь? Даже к черту лысому… — Леся запнулась, припомнив однажды сказанные Олегом слова, и бросила на него робкий взгляд. — А деньги — это ерунда, слышишь? — заговорила быстрее, сбивчивее: — Господи, да бог с ними! Что, мы еще не заработаем? Ты ни в чем не виноват. Все бывает… Все ошибаются… Главное, что ты жив. Что ты здесь. Что с тобой все хорошо…

Богдан дернулся.

— Не хорошо, мам, — процедил, отводя взгляд. — Ничего не хорошо. И никогда не будет. Лучше бы меня пристрелили.

— Что ты несешь? — вскрикнула Леся, в ужасе пряча лицо в ладонях. — Почему ты думаешь лишь о себе?! А мне тогда что? Тоже стреляться? Как мне без тебя?! Ну?!

Парень зажмурился. Будто ему от ее слов стало больно. Стахович наблюдал за этим, ощущая, как внутри него трескаются и смещаются целые пласты его личности. Леся делала сейчас то, что он не умел. Своей бесконечной бескорыстной абсолютно любовью снимая с сына вину. Без условий и каких-либо «но».

— Пойдем, сынок. Я тебя умоляю, пойдем… Просто забудь все, будто этого и не было.

Стахович кивнул на стоящие чуть в стороне машины. На этот раз сынок не стал сопротивляться. То ли слезы матери на него так подействовали, то ли понимание, что Стахович не отказывался от него по доброй воле.

Проходя к машине, он даже буркнул что-то вроде:

— Извините, не хотел вас отвлекать от дел… и все такое. Мы с мамой можем и на электричке доехать. Наверное…

— Садись уж, — хмыкнул Стахович, подивившись деликатности пацана. — Ни от чего ты меня не отвлекаешь. Отпуск у меня.

— У тебя бывает отпуск?! — Леська округлила глаза. Ну, какая же наивная, а! Нет бы ему подыграть…

— Конечно. По семейным обстоятельствам.

Впрочем, то, что он безбожно врет, стало понятно, едва они тронулись. Пропасть на сутки Олег еще мог. Больше — вряд ли. Скопилась куча проблем, требующих его внимания. Решив, что с парнем им будет лучше познакомиться как следует дома, четыре следующих часа он посвятил делам. Благо ему было где с комфортом расположиться — забирал их обустроенный для этого минивэн.

Богдан сел у окна. Ссутулился, уткнувшись лбом в стекло. Леся пристроилась рядом с сыном, держа его за руку. Олег сидел напротив, с головой погрузившись в дела. А вот ведь все равно нет-нет да и поглядывал на них. Особенно на парня, да… Сравнивая того с собой. И находя в нем все больше собственных черт.

Обалдеть. А ведь они чертовски похожи. У Богдана его мелкие гармоничные черты лица. Линия челюсти, и даже линия роста волос. Все то, что объясняется генетически. В отличие от манеры щуриться, так похожей на его собственную…

Богдан тоже его исподтишка изучал. Пытался скрыть граничащее с шоком изумление, но, конечно, ни черта у него не выходило. Олег делал вид, что не замечает внимания парня, давая тому возможность как следует к нему присмотреться.

Возможно… Он тоже в нем находил себя.

Черт… Стахович и представить не мог, что это будет настолько тяжко. Его сердце гулко билось в груди от волнения. Они кружили друг вокруг друга, принюхиваясь, как звери.

Он отвлекся лишь на зазвонивший вновь телефон.

— Да, Костя? Что там опять?

— Я связался с Ингой Сергеевной… Как вы просили. Думаю, вам лучше ей позвонить, Олег Николаевич.

— Не говори загадками! — рявкнул.

— У нее нашли злокачественное новообразование. Рак… в нехорошей стадии. Как вы понимаете, моим звонком Инга Сергеевна не удовлетворилась.

Да твою ж мать!

Глава 12

Приземистое здание гостиницы возникло перед глазами совсем неожиданно. Оно будто медленно проступило из ниоткуда, из той густой, вязкой усталости, в которой Леся существовала последние дни. И положило конец ее затянувшемуся кошмару.

Хлопнули двери. Вышли сначала Олег и Богдан, затем кое-как выползла и она. Если бы не рука Стаховича, вовремя ее подхватившая, она бы, наверное, не устояла. Силы закончились враз.

— Осторожно, — негромко заметил Олег.

Леся кивнула. Или только хотела кивнуть — как знать. Она вообще очень туго соображала. Ноги не слушались. Каждый шаг давался с усилием, будто Олеся шла не по утоптанной дорожке, а по вязкому, засасывающему ноги песку, каким тот обычно бывает после отлива. Она храбрилась, пыталась себя как-то подбадривать. Но теперь, когда Богдан был рядом — живой и относительно невредимый, держаться не получалось. Леся разваливалась на части от накатившего облегчения. Ее накрыло так, что ни выдохнуть ни вдохнуть.