Мастер Рун. Книга 13 (СИ), стр. 22

Возвращение назад к своим бойцам было, не особо триумфальным. Я шел и снова разглядывал лица людей, которые все это время продолжали стоять на улицах, и понимал, что возиться с ними мне предстоит еще очень и очень долго. И это помимо тех людей, которые находятся в яме на моем обеспечении.

Из десяти тысяч жителей, которые находились в этом городке, практиками было чуть больше тридцати человек, а все остальные, обычные смертные, в чьих телах не было ни капли этера. И клеймо, соответственно, на них поставить было невозможно. Рунная татуировка требует хотя бы минимального этерного контура в теле носителя, иначе она просто не активируется.

А значит, оставшиеся девять с чем-то тысяч человек в этом городке будут подчиняться мне ровно до тех пор, пока подчиняется Хельт и его ополченцы. И работать это всё будет через страх, привычку или через авторитет бургграфа. Никакой прямой связи, никакого контроля.

И если завтра кто-то из горожан решит, что новый господин ему не нравится, и подговорит соседей, я об этом узнаю только тогда, когда они возьмутся за вилы. Прежде всего это означало, что пределами придется управлять по-старому, через цепочки доверия, а также страх и определенную выгоду, когда клеймо работает только на верхушке. Мне это не сильно нравилось, так как получалось так, что девяносто девять процентов населения оставались для меня, по сути, слепым пятном.

Но у меня было чем удивить местное население. Я мог обеспечить их едой настолько максимально, насколько это было просто в принципе возможно. И для этого мне нужно было не так уж и много. Сначала понять, как работают эти бури наверху, а затем попробовать взаимодействовать против них, создать рунные поля, а может быть, даже полноценную рунную защиту для всего городка и тем самым сделать безопасную зону для всех, что было прежде всего важно и для меня.

Кроме этого, я решил, что мы будем строить полноценную крепость на территории выхода аварийного тоннеля. Именно там, среди камней и холмов, это было удобно делать. И оттуда, в принципе, было вполне возможно легко контролировать и небольшой городок, находящийся рядом.

Опасаться же будущего посещения практиков закалки ядра этих мест всё равно не стоило. Мы для них как муравьи, даже несмотря на то, что являемся достаточно сильными практиками. Вот прилетят, тогда и будем разбираться. Но у меня есть пара идей, что можно было бы использовать для борьбы с такими монстрами.

А пока от всех остальных оно спрятано сверху и мертвая земля вокруг совсем не самое приятное место. Ни один благоразумный практик не полезет в зону дикого эфира добровольно, а значит, подземный город по-прежнему остается моим козырем, о котором на поверхности никто не должен был узнать.

Глава 8

— Какой-то ты слишком разносторонний, — сказал я Гвоздо, нисколько не попрекая его в этом. — То ты дерешься как безумный, потом ты учишь моих бойцов, а теперь вот собираешься крепости строить.

— Так это же не я виноват, мастер, это жизнь такая, — пожал тот плечами. — Просто довелось несколько лет отслужить по контракту на строящейся крепости, там и насмотрелся, как это все делают. Сложного в этом, в принципе, ничего и нет, особенно с твоими штуками слияния. Если так же будут сливаться и камни, то какая мне разница, как его будут класть люди, если в итоге это будет полноценный монолит. Скалы же в горах растут вкривь и вкось, но не падают, потому что целые.

Гвоздо постучал по стене помещения четвертого яруса, в котором проходило собрание всех представителей верхушки населения Ямы. Против этого мне возразить было нечего. Разницы нет никакой, кто будет строить эти стены, главное, чтобы они были сделаны правильно с точки зрения защиты и удобства, а все остальное я сделаю уже сам. Пробить эти стены будет очень и очень сложно.

— Вот и привлечем для добычи камня и строительства местных мужиков, — сказал Клык, задумчиво сидя и рассматривая железный клинок, лежащий на столе перед ним.

Этот клинок я как раз и забрал у Хельта, чтобы показать моим людям, как должно выглядеть нормальное оружие, а не только костяные копья и топорики. Нам нужно было переходить на производство собственного железа и создавать полноценное оружейное производство как минимум. Да и для сельского хозяйства тоже это сгодится. Чем больше железа, тем лучше.

Это логично признавали все собравшиеся в зале. Но проблема была только в том, что ни Горбун, ни Клык, никто из местных, рожденных здесь, ничего о железе и о том, как оно получается, а уж тем более о ковке из этого чего-либо хорошего, не знал. Особенности жизни и развития на поверхности ямы просто не позволяли им работать с металлами, это сильно откладывало наше дальнейшее развитие.

В принципе, я был готов запустить первую цепочку производства железа, литейку и кузнечный цех. На это ресурсов у меня и города бы хватило, но проблема в том, что не было людей, которых туда нужно было ставить, а разорваться сам я не мог. Поэтому мне, как и Клыку с Горбуном, только и оставалось смотреть на железный клинок, а в голове при этом крутилась только одна мысль: это тупик.

Люди Ямы поколениями резали кость и дерево. Железо для них всегда означает близкую смерть, поэтому им никто и не пользовался. И даже я с моим вторым уровнем кузнечного дела, по сути, не знал ничего. Посади меня сейчас к горну, я не смогу превратить руду в нормальную сталь. Да никто не сможет, учить-то нас некому.

— А сделать нормальную оружейную сталь сможешь? — спросил его Гвоздо, на что тот отрицательно покачал головой.

— Нет, мастер, у всего должны быть границы. Здесь я вообще не разбираюсь. Я гвоздя-то сковать не смогу, не то что клинок.

— Ну тогда вариантов других и нет, — логично предположила Гарда. — Придется брать кузнецов с поверхности, которые умеют что-то делать, и уже с помощью них запускать здесь производство.

Слова для нее были непривычными, но она наслушалась меня и поэтому повторяла за мной.

— Я с тобой соглашусь. — Кивнул я, — только здесь у нас тоже есть проблема, большинство, точнее даже, все кузнецы Грауштайна, это смертные люди, для которых появление даже на четвертом ярусе Ямы, означает мучительную смерть.

— Мастер, но ты сделал медальоны для Корневиков, которые защищают их от поверхности, — сказал Рен. — Так, может быть, получится сделать и медальоны, которые позволят смертным спуститься вниз?

Это был вариант весьма неожиданный, но я его пока не рассматривал просто потому, что я вообще никогда не работал со смертными и не представлял, что это такое. Я настолько привык к тому, что я практик, что ощущение людей, которые не перешли на определенную новую ступень развития и не научились чувствовать этер, который носился вокруг, для меня это казалось каким-то даже кощунством или даже собственным лицемерием, потому что люди не желали получить настоящую силу. Хотя, казалось бы, возьми ее, вот она.

При этом я почему-то сам же старательно забывал о том, что когда-то был смертным и когда-то мне было также тяжело переступить этот порог, пока определенные события, связанные с убийством Мирры, которую подослал мне дядя, полностью не изменили мою судьбу. Эта цепочка случайностей привела меня к тому, что я стоял здесь и сейчас перед людьми своего внутреннего круга, который уже можно было так назвать и который уже был практически сформирован, и думал о том, что же мне делать дальше.

— С другой стороны, мы можем устроить им пробуждение, — сказал алхимик. — Если проработать с ними пару-тройку месяцев, то вполне возможно. Я могу использовать горький корень в минимальных дозировках и попробовать их приучить к употреблению его, а на этом уже сделать их практиками. Ну а со слабыми практиками на четвертом ярусе и ниже вполне можно будет уже работать полноценно.

— Да, мне нравится этот вариант, но мне не нравится, что мы потратим на это столько времени, прежде чем начнем получать хоть какие-либо порции железа. От Наиры еще не было вестей? Осколки к нам не хотят присоединиться?