Атомщик. 1939 (СИ), стр. 58
— Никита Семенович Яковлев, — протараторил сосед, впервые назвав свою фамилию, а потом зачем-то добавил. — Мы с дядей почти не общаемся.
Девочки тоже удивленно переглянулись, а потом начали с огромной скоростью о чем-то перешептываться. Что удивительно: мы вроде и рядом стояли, а ни слова разобрать не получалось. Мистика. Вот кого Женьке с Маратом в ведьмовстве нужно подозревать.
— Удалось достать куркумин и дитозин? — я тряхнул головой и перешел к делу.
— В фотолаборатории, немного было, но на пару дней должно хватить, — ответила бойкая блондинка. Ирка, как это обычно бывало при чужаках, тихо стояла в сторонке, но нет-нет и бросала в мою сторону быстрые взгляды. Проверяла, что я думаю о ее записке?
— Спасибо, — ответил я блондинке, но при этом посмотрев прямо в глаза своей тайной стороннице. Та вздрогнула и немного покраснела.
— А зачем они? — напомнил о себе инженер.
— Вы вот как химический состав проверяли? Кислота, титрирование — долго и с разрушением образца. А для цветовой пробы нам хватит и пары стружек с краю. Куркумин при реакции с бором окрасится в малиновый цвет, а дитозин среагирует на кадмий. Дело на пару минут, а самых главных врагов сразу отсеем.
— А вот это что? — инженер заметил огромную коробку, стоящую в углу.
— Это ультрафиолетовые лампы, чтобы проверять детали на масляные пятна. Пропускаем деталь через коробку под их светом, и они сразу начнут светиться.
— А вот это уже лишнее, — Яковлев гордо встрепенулся. — Для проверки на пятна мы используем свой, простой и надежный способ с водяной пленкой.
— А как она работает? — тихо пискнула третья девушка, отчего теперь уже инженер не удержался от красных пятен на щеках.
— Тут у нас сплошная наука. Алюминий гидрофилен, то есть любит воду. Если капнуть на его поверхность водой, то она растечется по ней ровной пленкой и будет так держаться секунд тридцать точно.
— Ого, как хитро, — восхитилась девушка, а румянец на щеках Яковлева стал ярче.
Не хотелось портить идиллию, но мне нужны были нормальные ТВЭЛы.
— А если пятно маленькое? — спросил я.
— А какая разница?
— Такая, что водяную пленку разрывают только большие пятна. Если важно отсеять лишь серьезный брак и не тратиться на лишнее оборудование, то способ хороший. Но что, если капля окажется диаметром в половину миллиметра? Хватит ее, чтобы разорвать пленку? Заметит ли ее наблюдатель? Не уверен. А вот работе прототипа даже такая мелочь может помешать. Так что лампы в этом плане понадежнее будут.
Следующий восхищенный взгляд достался мне. Вернее, три восхищенных и один крайне недовольный — ох, только этих проблем мне еще не хватало. Я постарался вернуть разговор в конструктивное русло, потом еще два часа мы собирали рабочее место для проверки следующей партии ТВЭЛов, ну а я пошел к Зальцману. Думал, придется спорить, чтобы убедить его в том, что мне нужны не хоть какие-то, а вполне себе определенные трубки.
Однако Исаак Моисеевич, в свое время сам поработавший мастером, не обиделся, а, наоборот, воспринял мои проверки как вызов. Возможно, помогло еще то, что для завода это был вполне официальный дополнительный заказ от города, что позволило снять вопрос премий и не убавить энтузиазма. Так или иначе, я сдал все наши методы проверки, и Зальцман лично пошел строить прессовой и волочильный цеха, чтобы на этот раз они его не подвели.
И… с первого раза, естественно, ничего не получилось. После второго и третьего директор с парой опытных мастеров взяли паузу, чтобы что-то доделать, и к 8 марта процесс все-таки пошел. Мы получили первую прошедшую ОТК партию трубок, закончился монтаж вентиляции и даже приехали первые образцы моих защитных костюмов с противогазами и двойными баллонами. Станция росла — росли и десятки связанных с ней новых производственных цепочек. А вокруг жили своей жизнью люди, Ленинград просыпался от зимы, похрустывая льдинами о закованные в гранит набережные, а я все никак не мог поверить, что у меня все получается.
Видел, как все растет, как меняются вовлеченные в процесс люди, и все равно не мог. Возможно, не хватало какой-то последней самой важной детали… И вот 9 марта, опередив все расчетные сроки почти на трое суток, она приехала. Хоть где-то в процессе мне улыбнулась удача, а не новые проблемы. Ровно в девять сорок две на Московский вокзал прибыл урановый поезд из Ферганы, так удачно попадавший в зеленую волну сбора делегатов, спешащих на 18 съезд партии. Наши вагоны, естественно, в центр Ленинграда не повезли, отцепили на Сортировочной и загнали в отдельный ангар-тупик, где я с людьми и парой грузовиков из ЛФТИ их уже ждал.
Причем это были грузовики не для руды, а только с оборудованием для ее выгрузки. С появлением урана количество опасностей вырастало в разы, но я к этому готовился с самого первого дня. Постарался учесть все, что только можно: пыль, активированный рудой газ, гамма-излучение и даже общую токсичность урана. У меня было оборудование, у меня были прошедшие специальный инструктаж и обучение люди. Никто не пострадает больше, чем это необходимо для запуска реактора.
И я уже был готов отдать команду начинать, когда на площадку перед ангаром, непрерывно воя клаксонами, ворвались четыре машины НКВД. Из трех высыпались обычные оперативники, а из последней вышли люди в пиджаках. Лагунов, с его приторно-притворной улыбкой, постоянно кланяющийся Первак и незнакомый мужчина с гладковыбритыми щеками, щегольскими усами и насмешливым педантичным взглядом.
— Вот что они творят! — Первак повысил голос, махнув рукой в мою сторону. — Никого не слушают, ставят под угрозу жизни людей. Вся надежда только на вас.
— Это, конечно, не совсем мое направление, но раз Андрей Александрович бездействует… — незнакомец покачал головой и посмотрел на нас. — Подобное самоуправство и попустительство здоровьем недопустимо. Я останавливаю выгрузку столь опасного груза. Дальше, чтобы никто не пострадал, всем займется уже армия. Климента Ефремовича сегодня же введу в курс дела.
Из машины вышел четвертый человек — Зальцман. Взгляд директора Кировского был опущен, спина сгорблена, и сразу стало понятно, откуда столь высокий гость тут взялся. Приехал посмотреть на запуск линии будущих КВ, а потом его перехватили и между делом решили додавить нас. Вот только кто же это? Память Антонова-младшего все никак не могла ни за что зацепиться? Словно отказывалась верить.
— Правильно, Вячеслав Михайлович, — снова, как болванчик, закивал Первак, соглашаясь с каждым словом высокого гостя.
И вот тут внутри меня словно щелкнуло. Вячеслав Михайлович, который не боится наводить свои порядки в Ленинграде, городе Жданова, в СССР мог быть только один. Председатель Совета Народных комиссаров, член Политбюро, будущий нарком Иностранных дел, личный друг и товарищ Сталина, а также его потенциальный наследник — Молотов. Человек, которого за формализм и упрямство за глаза прозвали Каменной Задницей. И такая опасная рыбища приплыла по мою душу. Причем когда? Девятого марта — ровно за день до начала того самого исторического 18 съезда ЦК ВКП (б). Настоящая засада, и как его только сюда занесло⁈
Впрочем, сейчас это было не так уж и важно. Главное, даже такому человеку сдаваться я не собирался. И тем более отдавать мой уран!
— По-хорошему договориться не выйдет, — заметила шиза. На этот раз она не спорила, не упрекала, просто констатировала факт.
— Не выйдет, — согласился я. — Но мы ведь можем и по-плохому!
— С Молотовым?
— В чем-то с ним будет даже проще. Сегодня так точно!
Я выдохнул: разговоры закончились, пришло время сражаться. К счастью, я уже давно был к этому готов!
Конец первой книги. Надеюсь, вам понравилось!
Не забудьте поставить лайк, подписаться, чтобы не пропустить продолжение… Впрочем, сегодня это не так важно, потому что первую главу второй книги уже можно прочитать. Тыц — https://author.today/reader/627290