Атомщик. 1939 (СИ), стр. 32

Тишина. Я на мгновение подумал, не прогадал ли, но тут Петрович не выдержал и расхохотался в голос.

— Фух, — признался я, — Мне уж показалось, что вы меня сейчас в НКВД за такие шутки сдадите.

— Да какое НКВД, — Петрович даже слезу вытер. — Нам этот анекдот еще в академии Фрунзе рассказывали. Думал, забыли его, но нет… Ходит еще память.

— Чтобы и дальше ходила… Я завтра всех собираю на плов, — выдал я секрет завтрашнего блюда. — Хочу и вас позвать. Расскажете нам, как все тогда было, что стоит помнить. А то, знаете ли, есть у некоторых подозрения, что скоро может быть война, время освежить былое.

— У некоторых — это у тебя? Впрочем, ты прав, неспокойно в мире. Даже тут рядом с Ленинградом финны бедокурят. Вон, еще три года назад на посту у деревни Майнила стреляли. Прошлой осенью отказались от военного сотрудничества, когда к ним Ярцев ездил, а вот к немцам благоволят. Неудивительно, что того же Мерецкова постоянно дергают: а сможем ли мы с ними справиться, да как быстро, — Петрович показал, что на удивление неплохо ориентируется в обстановке вокруг города.

Будь я шпионом, точно бы решил разрабатывать его дальше, но я… Просто строитель, поэтому чужие секреты, пока меня не касаются, пусть секретами и остаются. Мы с вахтером пожали друг другу руки, и я пошел в наш блок. Передал предложение уже Санычу, нашим семейным Петровым… И впервые за все дни в общежитии из комнаты вышел муж той скандальной женщины, лично согласился и даже легко пообещал прихватить с Кировского десяток стальных прутьев из чистого металла для самодельных шампуров.

— Если захотите еще кого-то позвать — зовите, — щедро разрешил я. — Но остальные пусть хоть немного продуктов с собой прихватят. Чтобы точно на всех хватило.

Уточнение встретили с энтузиазмом. Вечерами, особенно зимними, в Ленинграде было не так уж много развлечений, а тут я обещал прямо-таки что-то особенное. И слухи начали расползаться по общежитию. Оставалось только надеяться, что халявщиков окажется не очень много. Настроение у меня, впрочем, все равно было хорошее, и даже когда вернулась агент Романова, сверкая яростным взглядом — для меня, и розовыми смущенными щечками — для всех остальных, ничего не могло его испортить.

— Как все прошло? — поинтересовался я у девушки, когда мы «случайно» одновременно отошли подышать свежим воздухом на общий этажный балкон.

Ольга не ответила, вместо этого высунулась наружу и огляделась, нет ли кого на соседних площадках. Это она зря: под вечер усилился снег, и ветер так завывал, что тут и в паре метров слова не всегда получалось разобрать.

Ольга Романова была на взводе не просто так. Пару дней назад ее прикрепили куратором к вроде бы обычному студенту, а сегодня она уже была на встрече с председателем Ленгорсовета, не от НКВД, а просто как его представитель, и никто не видел в этом ничего такого. Ни сам хозяин кабинета Петр Сергеевич Попков, ни глава одного из крупнейших ленинградских колхозов Абрам Шмойлович Хотянов, ни начальник Октябрьской железной дороги Борис Константинович Саламбеков. До этого ее максимумом был сын замначальника торговли, и то пришлось вести его несколько месяцев, удачно подцепив на перспективу еще в прошлом году. А тут — дни! Это разрушало все представления девушки о том, как на самом деле работает этот мир.

— Так что с ураном, едет? — Антонов повторил свой вопрос.

— Была задержка на два часа из-за документов на границе Узбекской ССР, но товарищ Емцов сам все заметил, сам все решил.

— А-ха-ха, — Антонов почему-то рассмеялся. — Учитывая нравы наших южных товарищей, что-то мне подсказывает, что они сами все это устроили, сами победили, просто чтобы напомнить о своей пользе. И опасности. Что ж, запомним.

— Дальше Еврабзем предложил взять шефство над нашей стройкой.

— Да, про них уже слышал. Как думаешь, люди будут рады усиленному питанию?

— Так не принято, — осторожно заметила Ольга.

— Разве? Обычное шефство.

— Они еды хотят возить, как будто на убой откармливают. Впрочем, с продуктами сейчас часто случаются перебои, особенно с мясом. Так что еврейская свинина будет очень кстати.

— Вот и хорошо, — Антонов почему-то хмыкнул. — А на площадке как? Сегодня забегался и никак не получилось туда еще раз заскочить.

— Зубков говорит, что все по графику. Очень доволен, что вернулись его опытные товарищи. Они хорошо задают темп для добровольцев с Кировского и ЛФТИ.

— Много их уже?

— Пока только двенадцать человек, не считая тех, кого я поставила в охрану. Но уже завтра пойдут слухи от тех, кто у нас поработал, появятся новые добровольцы. И я как раз проедусь по корпусам, чтобы сформировать новые смены.

— Бери с запасом, — Антонов должен был радоваться, что к нему, студенту, такое отношение, но он словно воспринимал это как должное. — Если на простых работах нам пока хватает инструктажа и личного примера, то дальше придется устраивать обучение. В идеале за эту неделю поставить хотя бы пару бараков, которые приспособим под классы и полигоны.

— Что за полигоны?

— Сделаем тестовые узлы, чтобы люди заранее учились, что и как делать. А еще устроить бы им наглядную демонстрацию опасности радиации, — Антонов задумался. — Правда, тут будет риск, что разбегутся, но, с другой стороны, меньше глупостей творить станут. Можно будет завтра на военных оценить реакцию, чего будет больше страха или интереса. И тогда уже точно решу.

— Подожди, каких военных? — еще мгновение назад Ольга собиралась перевести тему разговора на какое-то празднество, которое без ее одобрения собрался организовать ее подопытный. В смысле подопечный! И ведь сам постоянно говорит про бдительность, охрану, а тут задумал по слухам чуть ли не сотню человек собрать.

Но слова про военных сбили с девушки весь настрой. Армия — это серьезно, армия — это опасно, а еще с армией точно не сработают все те методы, которыми Антонов привык решать свои проблемы. А он на самом деле собрался переманить их на свою сторону и даже уже договорился на встречу с командующим Ленинградским военным округом. Проклятье, такое ведь даже не отыграть назад, слишком подозрительно будет.

— Кстати, если будешь докладывать своему начальнику, — заметил ее настрой Антонов, — То лучше завтра вместе с итогами встречи. Ему так спокойнее будет.

— Ты так уверен в результате?

— Поверь, мне есть, что им предложить и что им показать.

— Они военные, они думают не так, как твое окружение в институте или даже Обкоме. Одними словами или не дай бог угрозами тут не обойтись.

Антонов только рукой махнул на все ее предупреждения, в итоге Ольга так и не смогла решить, как это расценивать, как хороший знак уверенного в себе взрослого человека, или как плохой от слишком много возомнившего о себе мальчишки.

— У тебя щеки краснеют, когда ты злишься, — Антонов под конец потрепал ее по той самой щеке, а потом, пока девушка стояла в шоке, ушел обратно в помещение.

Через мгновение Ольга уже была готова идти и убивать, но новая странность опять сломала весь настрой.

— А правда, что у тебя бабка ведьма? Умеет проклятья накладывать? — двое соседей Антонова окружили студента, но в их движениях не было угрозы, только осторожный интерес.

— Правда, — Антонов на мгновение опустил голову, так что парни в отличие от Ольги не смогли заметить его улыбку. А он уже доверительно так продолжал. — Говорят, что это она на отца заговор наложила, и он благодаря ему все повышения получал. А потом раз, поссорились, и все. Сразу в арест и отставку. Правда, я как коммунист, конечно же, во все эти сказки не верю.

— Да-да! Мы тоже, — быстро закивали парни, а Антонов тут же сменил тему разговора. Сначала лично пригласил на завтрашний ужин, а потом между делом принялся вербовать к себе на стройку. Или не на стройку… Дальше стоять на одном месте было бы уже слишком подозрительно, и Ольге пришлось пройти дальше, пропустив часть разговора.

Ночью она плохо спала, невольно накручивая себя. То ей казалось, что Антонов нахамит командарму, то потреплет того по щеке — от последней картины девушка и вовсе проснулась в холодном поту. А под утро ей приснился красный от гнева Гоглидзе, отчитывающий ее за то, что она провалила такое плевое дело как присмотреть за тайным сыном товарища Сталина.