Зима возмездия (ЛП), стр. 65
— Уж не свидетелей ли защиты вы тут ищете?
— Похоже, вас это всерьёз тревожит. А я-то думала, ваш сын вам глубоко безразличен, — заметила Эвелин, не дожидаясь ответа. — Откуда вы вообще знаете, что я здесь?
И тут её осенило.
— Вы за мной следите!
В ту же секунду ей вспомнилось то странное чувство, что преследовало её в последние дни всякий раз, стоило выйти из дома.
— Слежу? Помилуйте! В наше время это уже излишне. — Фон Коттен усмехнулся. — А если бы и так, я приставил бы к вам охрану.
Ага, размечтался! Эвелин задумалась.Излишне? Что он имеет в виду? И вдруг ответ пришёл сам собой.
— Вы подсадили мне жучок в телефон!
— Вы сами оставили его у меня во время визита в мою виллу, — невинно отозвался фон Коттен.
— Мой телефон был заблокирован!
— Вы же не думаете всерьёз, что для кого-то это препятствие — заглянуть в его содержимое?
— Ах ты, мерзавец! — В горле у Эвелин перехватило. — Вы установили на мой телефон приложение?
Фон Коттен не ответил.
— Или жучок? Может быть, даже прослушиваете меня?
— Нет, прослушивать вас этим нельзя.
— Значит, только пеленгуете! И вы вот так запросто в этом сознаётесь?! — вне себя воскликнула она.
— Доказать это вам будет непросто. Да и какая разница, что я делаю. Со мной вы всё равно ничего не сможете поделать — что бы я ни творил. С такими, как вы, я разделываюсь ещё до того, как успею выпить первую чашку кофе и покормить рыбок в аквариуме. И лишь потом перехожу к действительно важным делам.
— И тем не менее со мной вы, похоже, ещё не покончили, иначе не стали бы являться сюда лично, чтобы меня припугнуть.
— А вы чувствуете себя запуганной? — невозмутимо осведомился он.
— А похоже?
Фон Коттен подступил вплотную, но она не отступила ни на шаг.
— Я подобралась слишком близко к вам и вашему изящному маленькому плану? Наступила на больную мозоль?
— Недурная попытка перейти в наступление. — Он одобрительно повёл уголками губ.
Эвелин твёрдо смотрела ему в глаза. Не будь Фло поблизости, она едва ли сумела бы вот так отбрить угрозы фон Коттена — посреди ночи, в этом богом забытом углу. Но Фло прикрывал ей спину, и выказывать слабость при фон Коттене она не собиралась.
С другой стороны, изображать неведение тоже не имело смысла. Фон Коттен прекрасно понимал, как далеко она зашла. Зато если удастся вывести его из равновесия, он, чего доброго, и оступится.
— Я уничтожу вас профессионально, если вы не доведёте процесс без эксцессов до конца, — прошептал он. — Как адвокат, вы обязаны защищать моего сына.
— Неверно, — поправила она. — Я обязана защищать своего подзащитного — а вашего сына вольна и обвинять!
Фон Коттен сглотнул.
— Как вам угодно. Я вас предупредил. Готовьтесь к тому, что я уничтожу вас не только профессионально, но и в личной жизни.
— Да неужели? —Возьми талончик и встань в очередь!
Он на мгновение обернулся, бросил взгляд на свою машину и коротко кивнул. В ту же секунду открылась передняя пассажирская дверца, и кто-то вышел. Петер Верман — в тёмных брюках и ветровке.Значит, я всё-таки ошиблась.
Он молча встал перед Эвелин и протянул ей мобильный.
— Это вам.
Озадаченная, она взяла телефон. По таймеру на экране было видно, что разговор длится уже три минуты. Эвелин медленно поднесла трубку к уху.
— Алло?
На том конце слышалось лишь тихое дыхание, и она уже готовилась услышать глухой, бесстрастный голос одного из верманских прихвостней.«Как вам уже сказал Петер Верман, мы знаем, где вы живёте. И знаем, что у вас в квартире два милых котёнка» — или что-нибудь в том же духе.
Но на другом конце провода оказался вовсе не громила.
Куда хуже!
— Уважаемая госпожа доктор Майерс, — проскрипел низкий голос, знакомый ей по многочисленным радиоинтервью. — С вами говорит начальник IV отдела по уголовным делам.
Хайнрих фон Коттен!
— Что вам от меня нужно? — Сердце её невольно зачастило.
С ним она ни разу не разговаривала лично и знала: даже такой человек, как Островский, в присутствии фон Коттена тщательно взвешивал каждое слово, чтобы не допустить ни ошибки, ни оговорки. Последствия были бы катастрофическими.
Она машинально подумала:известно ли Хайнриху фон Коттену, что Островский намерен его свалить? Наверняка известно. Он же не дурак.
— Вам известно, что я без труда могу лишить вас лицензии, — начал Хайнрих фон Коттен.
— Любого адвоката можно лишить лицензии при серьёзном нарушении, — ответила Эвелин.
— Раз уж вы сами заговорили о серьёзном нарушении: от доктора Нагорского я только что узнал, что вы без всяких полномочий копались в историях болезни пациентов его психиатрического санатория, причём этому есть два свидетеля. По-вашему, это серьёзное нарушение?
Во рту у Эвелин мгновенно пересохло.
— Старший прокурор Островский…
— Чепуха! — оборвал её фон Коттен, словно тема ему уже наскучила. — Я только что подал в прокуратуру заявление против Островского — о превышении должностных полномочий. Запрошенное им постановление об обыске для получения доступа к историям болезни санатория Нагорского было незаконным. Я его опротестовал, и коллегия судей Высшего земельного суда это рассмотрит. Так что на помощь вашего наставника вам больше рассчитывать не приходится.
Чёрт! Эта мразь свалила Островского. И всё же…
— Поскольку расследование ведётся в отношении вашей семьи, — произнесла Эвелин, — полагаю, вы заинтересованное лицо и потому…
— Есть ли основания для отвода — по-прежнему решают мои коллеги! А в вашем случае, госпожа Майерс, я доведу до сведения министра юстиции, какими методами вы работаете. А именно — подстрекательством к злоупотреблению служебным положением. Вдобавок я сообщу о ваших действиях в адвокатскую палату. Она возбудит против вас дисциплинарное производство, и вы лишитесь лицензии. Ну, как вам такая перспектива?
Эвелин ощутила во рту желчный привкус.
— Судя по вашему молчанию, я завладел вашим безраздельным вниманием, — продолжил Хайнрих фон Коттен. — Хорошо, слушайте: альтернатива всему этому — вы доводите процесс против Михаэля Коттена согласно плану и закрываете дело без лишнего шума.
То есть принуждение!
— А Островский? — спросила она.
— Он больше никогда не будет работать в прокуратуре и в лучшем случае выйдет на досрочную пенсию.
— Свой ответ я сообщу вам завтра утром, — сказала Эвелин, оборвала разговор без прощания и, не глядя на Вермана, вернула ему телефон.
Зато на Рихарда фон Коттена она уставилась в упор.
— Что, поджилки затряслись, раз приходится прибегать к таким средствам?
— Простите? — вырвалось у фон Коттена.
Главное — не выдать слабости и не показать, что я стою на чертовски тонком льду. Эвелин выдавила улыбку.
— Полагаю, вы и сами сейчас не очень-то представляете, где ваш мальчик.
Жила на шее Рихарда фон Коттена набухла. Он сжал кулак.
— Ты, маленькая шлюха, никак не уймёшься. Я…
В этот момент входная дверь распахнулась. Эвелин с облегчением опустила плечи в надежде, что наконец-то выходит Фло, но по шагам поняла, что обманулась. Обернувшись, она увидела доктора Томаса Нагорского.
Чёрт!
Врач торопливо сбежал по последним ступеням крыльца и взглянул сначала на Рихарда фон Коттена, затем на Вермана. В глазах его читалась тревога.
— Какого чёрта эта женщина всё ещё здесь? Она знает… — Он осёкся.
Во взгляде его сквозил неприкрытый страх, и глазами он, похоже, давал фон Коттену понять, что Эвелин обо всём догадалась.
Фон Коттен раздумывал недолго. Он кивнул Верману, и тот, шагнув вперёд, попытался схватить Эвелин за руку.
Она отпрянула, но Верман оттеснил её на пару шагов вверх, к входу в санаторий. Эвелин прошиб пот, сердце колотилось как бешеное.Это ещё что такое? Они что, обезумели?
И тут дверь открылась снова. На сей раз Эвелин даже не взглянула в ту сторону — она не хотела упускать Вермана из виду. В следующее мгновение за спиной раздались торопливые шаги и голос Фло. У неё словно камень с души свалился.