Зима возмездия (ЛП), стр. 46

И вдруг резко отстранился.

— Хорошо, — выпалил он, пока не передумал. — Я согласен. О боже, да, я согласен. Но предупреждаю — я уже несколько лет как без практики.

— Этому не разучишься.

Она снова потянулась к нему, но он поднялся.

— Минутку.

Он подошёл к комоду, приглушил свет, включил телевизор, выбрал радиоканал с тихой музыкой и снял наручные часы.

— А ты знаешь, как соблазнить девушку, — заметила она с улыбкой и закинула ногу на ногу так, что платье задралось, и он на мгновение увидел её чёрные трусики.

С ума сойти!

Он торопливо стянул галстук с воротника рубашки и положил телефон на комод. И тут заметил: пришла эсэмэска. Ответ от Герты. Машинально он открыл сообщение.

Поздравляю! Спокойной ночи, спи сладко. Целую!

Плечи его опустились, он поднял глаза.

— Простите. Я… не смогу. Я никогда не изменял жене.

Она соскользнула с дивана, опустилась на колени и медленно, на четвереньках, покачивая бёдрами, подобралась к нему. Выпрямилась перед ним, расстегнула ремень и запустила руку ему в брюки.

Прежде чем он успел что-либо сказать, её тёплые, полные губы сомкнулись вокруг его члена. Он зажмурился — и испугался, что вот-вот кончит.

В ту ночь он кончил трижды — чаще, чем за весь минувший год. Один раз — Кристине в рот, один — ей в ладонь, и в третий — в её маленький упругий зад. Такого с ним ещё ни разу не бывало; он и не подозревал, что вообще на это способен. На третий раз сердце колотилось так часто и сильно, что он на миг испугался: вот сейчас и упадёт замертво.

Но он не упал — напротив, чувствовал себя живым, как никогда прежде. После, окончательно выбившись из сил, он рухнул на кровать, перекатился на бок и тут же провалился в сон.

Когда он снова открыл глаза, в голове стоял туман. В себя он приходил медленно — гораздо медленнее обычного. И одной из первых отчётливых мыслей была та, что он по-прежнему лежит на боку, свернувшись клубком. Только на этот раз руки его были притянуты к ступням. А вокруг каждого запястья — мокрое полотенце.

— Какого чёрта?.. — прохрипел он, пытаясь шевельнуться.

— Всё в порядке, — донёсся сбоку голос Кристины. — Я ещё здесь. Снотворное тебя ненадолго вырубило.

— Снотворное? Что ты, к чёртовой матери, со мной делаешь?

Он рванулся, силясь освободиться, но пластиковые стяжки, несмотря на полотенца, были затянуты так туго, что суставы не сдвинуть. Мучили его, впрочем, не только боль и неестественно скрюченная поза — больше всего жгла внезапно нахлынувшая мысль: он лежал на кровати с обнажённым задом.

И тут он ощутил ещё кое-что — крайне неприятное.Внутри что-то торчало.

— Что?..

— У тебя в заднице фаллоимитатор, — пояснила Кристина так, словно читала его мысли. — Точнее — полый. Ты, наверное, такого и не видывал. Что-то вроде маленькой трубки.

— Зачем ты это делаешь?! — отчаянно взвыл он.

Пульс участился, на лбу выступил пот. Накатывала паника. Он подумал о Герте.

— Это что — всё было подстроено? — Он покосился на тумбочку, где лежал фотоаппарат. — Хочешь фотографировать меня, чтобы потом шантажировать?! — закричал он. — В игровом бизнесе так дела не делаются! Так и передай своему заказчику!

— Заказчику? — повторила Кристина. — Не волнуйся, они ничего об этом не знают. Они меня и в глаза не видели. Нет, это не работа. Наша милая встреча — дело сугубо личное.

Кристина сунула руку в сумочку, достала маленький серебристый стержень и одним резким движением кисти выщелкнула его. Тот, точно телескоп, раздвинулся — и теперь у неё в руке был тонкий стальной прут длиной в добрых три четверти метра.

— Розга? — выкрикнул он.

Она рассмеялась.

— Нет, дурачок, не розга. Когда-то была, теперь — совсем другое. Лежи тихо, не дёргайся. Всё закончится в одно мгновение.

Она подошла к телевизору и прибавила громкость.

Кристина солгала. Как лгала и прежним. Нет, мгновенно ничего не закончится. И всё же на этот раз она проведёт всё быстрее: она не рассчитывала, что Зиглер очнётся так скоро. Возможно, виноват крепкий эспрессо — он чуть ослабил действие «капель в нокаут».

Она ввела острое лезвие телескопической шпаги в трубку, торчащую у него в заднем проходе. Дважды — быстро и точно. До упора. Она почувствовала сопротивление, когда сталь прокалывала внутренние органы.

Пока он кричал, силясь перекричать телевизор, она вытащила шпагу и тут же обтёрла её полотенцем. Следом извлекла и трубку. Прежде чем Зиглер успел осознать, что с ним произошло, прежде чем почувствовал острую боль внутри и отчаянно глотнул воздуха, его сфинктер рефлекторно сжался.

Он медленно истечёт кровью от множества внутренних повреждений. А Кристина запечатлеет всё на плёнку — будет стоять рядом и снимать его последние секунды.

Кроме едва заметных ссадин под мокрыми полотенцами на запястьях, никаких внешних повреждений на теле не останется. В лучшем случае — капля крови на трусах, которые она снова наденет на него после смерти.

Но и её вполне можно списать на геморрой.

Примечания переводчика:

Щецин (нем. Stettin) — крупный портовый город на северо-западе Польши, в устье Одера, недалеко от Балтийского моря и польско-немецкой границы.

Carpe diem (лат. «лови день») — крылатое выражение Горация, призыв жить настоящим.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ЧАСТЬ 4

ГЛАВА 31

Пятница, 14 марта

Эвелин уже ни свет ни заря стояла в кабинете Островского во Дворце правосудия в Вене. При всём уважении к методам Фло, на этот раз следовало пойти другим путём — тем, которому много лет назад на Северном море её научил лейпцигский следователь криминальной полиции Вальтер Пуласки.

Госпожа Майерс, вам нужно влезть в голову преступника.

Но кто же дёргал за ниточки? Скорее всего, сам Рихард фон Коттен — или его человек для грязной работы.

— Хочешь знать, где Петер Верман провёл эти два дня после убийства? — Островский провёл рукой по усам и заложил большие пальцы за подтяжки. — И, позволь спросить, зачем?

Эвелин промолчала.

— Вы же его наверняка допрашивали в ходе следствия.

— Да, допрашивали. Опросили всех членов семьи и прислугу. Отец Михаэля Коттена даже рассказал нам о тайной связи между своим сыном и Йоханном Вульфом…

— Об этом я давно знаю, — отмахнулась Эвелин. — Меня интересует, где был Верман и с кем разговаривал.

Островский надул щёки.

— Ты ведь понимаешь, что этот процесс ты практически проиграла.

— Понимаю, и ты это знаешь не хуже меня. Тогда зачем ломаешься и тянешь с информацией?

— Ну ладно.

Островский взялся за мобильник, коротко переговорил со старшим инспектором Ганзером, после чего подсел к компьютеру и открыл какой-то файл.

— У него были только внутрифирменные встречи. Беседы с производственным советом «Casino Kotten GmbH» и с начальницей отдела кадров. Остаток этих двух дней он провёл дома.

Значит, переговоры с персоналом. Ты искал двойника. Причём в собственных рядах. Ловко.

Это прекрасно вписывалось в картину, которую уже сложила для себя Эвелин.

— Можешь распечатать мне протоколы допросов?

— Нет. К делу они прямого отношения не имеют и подпадают под закон о защите данных.

Что ж, ладно. Эвелин кивнула.

— А как насчёт списка всех сотрудников, служащих и фрилансеров «Casino Kotten GmbH»?

— Откуда у меня такой?

И в самом деле — откуда? Эвелин задумалась. В рамках расследования убийства подобный список вовсе не требовался. Но разве секретарша Островского не упоминала, что в его штате есть и частные детективы?

— Ты же нанимал и сыщиков, — заметила она.

Островский промолчал.

— Уж не из собственного ли кармана ты им платишь? — продолжала она напирать. — Ты не первый год идёшь по следу фон Коттенов. Меня бы не удивило, если бы для таких неофициальных расследований ты…

Островский остановил её жестом.