Шеф с системой. Крепость (СИ), стр. 31

При появлении огромной фигуры с серебряным крестом на груди все замерли.

Человек в кирасе медленно обернулся. Его лицо ничего не выражало, но Панкрат безошибочно заметил, как напряглись чужие пальцы на эфесе меча.

— Кто ты такой? — голос командира прозвучал с явственной.

Панкрат не ответил.

Он просто пошёл сквозь комнату, шагая так, словно вооруженных бойцов здесь не было вовсе, небрежно отодвигая их закованным в сталь плечом.

Затем остановился вплотную к человеку в кирасе. Навис над ним, полностью перекрывая свет из окна. Тот был высоким, но сотник возвышался над ним как медведь над волком.

Вместо разговоров Панкрат достал из-за пазухи свёрток пергамента. Он не стал его разворачивать, а с размаху впечатал в дубовый стол так, что жалобно звякнула посуда.

— Ты тут за старшего? — голос Панкрата пророкотал, заполняя всю гостиную. — Читай. Грамота Ктитора. С этого часа Александр Веверин — официальный попечитель Святой Церкви и строитель лечебницы на храмовых землях.

Человек в кирасе опустил взгляд на печать Ставропигии

— Он неподсуден светскому суду, — Панкрат подался вперёд, нависая ещё сильнее, и его голос упал до угрожающего рыка. — Тот, кто попытается надеть на него железо — совершит святотатство. Пойдёт против Бога и против престола Архиепископа.

Священник выдержал паузу, глядя прямо в мёртвые глаза чужака.

— Пробовать будешь, пёс? Или на слово поверишь?

Чужак молчал, судя по виду, лихорадочно просчитывая варианты, которых не было. Если он отдаст приказ взять повара силой — это будет открытая война Империи с Церковью.

— Мы уходим, — сухо бросил он своим людям.

Бойцы в броне с облегчением опустили оружие и потянулись к выходу. Человек в кирасе развернулся на каблуках, ни на кого не глядя, и молча вышел из гостиной, унося с собой своё унижение.

Когда шаги стихли на лестнице, Панкрат с шумом выдохнул, сбрасывая боевое напряжение.

Он повернулся к Сашке. Парень смотрел на огромного священника с легким прищуром, в котором мешались усталость, облегчение и уважение.

— Ну здравствуй, Сашка, — усмехнулся в бороду Панкрат, похлопав широкой ладонью по столу рядом с грамотой. — Долг платежом красен.

Привет, ребята. Сообщаю, что с завтрашнего дня главы выкладываются через день до конца тома. Автору надо перевести дух

Глава 16

Сразу после того как гвардия отвалила, мы засобирались в Слободку.

Евдокия Андреевна спала ровно и спокойно. Желтизна на её лице ещё не сошла, но дыхание стало глубоким, а жар начал спадать. Кризис миновал. Теперь оставалось только ждать и соблюдать диету.

На крыльце особняка собрались все. Шувалов стоял чуть в стороне, Глеб Дмитриевич и Катерина — у самых ступеней. За ними маячили слуги, которые до сих пор не могли прийти в себя после визита Владычного полка.

Шувалов шагнул ко мне первым и протянул руку.

— Александр. Я… — он запнулся, подбирая слова. — Благодарю. За всё.

Я пожал его руку. Крепкое рукопожатие, честный взгляд. Хороший человек. Испуганный тем, что произошло в его доме, но благодарный.

— Следите, чтобы она соблюдала диету, — сказал я. — Никакого жирного и сладостей. И эликсир по три капли утром и вечером.

— Прослежу.

Глеб Дмитриевич подошёл следующим. Старый воевода смотрел на меня иначе, чем утром. Тогда я был странным поваром с непонятными способностями. Теперь я стал человеком, за которым приезжает Владычный полк.

— Вяземские долги помнят, — сказал он, сжимая мою ладонь. — Что бы ни начал Великий Князь, наши мечи на твоей стороне.

Я кивнул. Это было больше, чем просто слова. Вяземские были старым родом с собственной дружиной. Их поддержка могла многое значить в той игре, которая только начиналась.

Катерина подошла последней.

Она молчала, глядя на меня снизу вверх. Глаза у неё были красные от слёз, но сейчас она не плакала. Просто смотрела так, будто видела меня впервые.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Я… мне нечем вас отблагодарить.

— Я уже говорил. Никакой платы.

— Я знаю, но всё равно… спасибо.

Она вдруг шагнула вперёд и быстро, неловко обняла меня, как обнимают в порыве чувств, когда слова уже кончились. Потом отступила, смутившись, и убежала в дом.

Глеб Дмитриевич проводил её взглядом и усмехнулся в усы.

— Езжай, Александр. Пока она не передумала тебя отпускать.

Мы ехали через город в молчании.

Впереди — Панкрат с храмовниками. Пятнадцать всадников в чёрных плащах двигались слитно. Люди на улицах шарахались к стенам. Владычный полк проезжал через Вольный город, и город замирал от страха.

За ними — я на лошади, которую одолжил Шувалов. Рядом — Ярослав и Ратибор с дружинниками Соколовых.

Ярик поравнялся со мной и толкнул коленом.

— Саня, — голос его звучал странно, будто он до сих пор не верил в происходящее. — Ты понимаешь, что сейчас случилось?

— Понимаю.

— Нет, ты не понимаешь! — Ярик почти кричал, но тут же понизил голос, покосившись на спины храмовников. — Ты теперь ктитор. Тебя сам Великий Князь без суда Архиепископа пальцем тронуть не имеет права!

Ратибор, ехавший с другой стороны, хмыкнул.

— Княжич прав. Такую грамоту за деньги не купишь. Ставропигия их выдаёт раз в десять лет, и то не всякому.

Я молчал, обдумывая его слова. Помощь пришла откуда не ждал и я выиграл. Оболенский ушёл, но это была только первая партия. Великий Князь не отступит так легко. Он хочет алхимика и будет всеми силами стремиться меня заполучить.

— Это не победа, — сказал я наконец. — Только передышка. Князь пришлёт других людей или найдёт способ обойти Церковь.

— Обойти Церковь? — Ярик фыркнул. — Это как обойти море. Невозможно.

— Посмотрим.

Ратибор покачал головой.

— Ты слишком мрачно смотришь на вещи, парень. Сегодня ты унизил Ревизора Тайного Приказа и остался жив. Это больше, чем удавалось большинству людей.

Может, он был прав. Может, я слишком привык ждать подвоха, но что-то внутри подсказывало мне, что расслабляться рано. Война только начиналась.

Слободка показалась впереди. Строящиеся павильоны, штабеля брёвен, люди с инструментами. Мой маленький мир, который я строил с нуля.

Мы свернули к трактиру.

Панкрат натянул поводья и остановился, разглядывая вывеску. Я проследил за его взглядом и невольно улыбнулся.

Голова дракона над входом выглядела как настоящая. Чешуя блестела в лучах заходящего солнца, глаза из красного стекла горели огнём.

— «Веверин», — прочитал Панкрат вслух. — Твоё имя?

— Моё.

— Скромности тебе не занимать.

— Скромность — добродетель бедняков, отче, а я собираюсь быть богатым и сделать так, чтобы люди вокруг меня тоже жили хорошо.

Панкрат хмыкнул в бороду и спешился.

Угрюмый выскочил навстречу, едва мы въехали во двор.

Он окинул взглядом храмовников, потом меня. Лицо его выражало такое облегчение, что я едва не рассмеялся. Здоровенный мужик, который мог в одиночку раскидать пятерых, сейчас выглядел как ребёнок, дождавшийся родителей из долгой поездки.

— Живой, — выдохнул он. — Слава богу, живой.

— А ты сомневался?

— Да я чуть с ума не сошёл! Сначала ты уехал, потом гвардейцы за тобой рванули, потом эти в чёрном появились… Я уж думал — всё, конец.

За его спиной показались Варя и Тимка. Варя прижимала руки к груди, глаза у неё были красные. Тимка держался спокойнее, но я видел, как его потряхивает.

Я спешился и хлопнул Угрюмого по плечу.

— Всё в порядке. Эти в чёрном — друзья. Познакомься с отцом Панкратом, он из Бобровки.

Угрюмый посмотрел на Панкрата, на его броню под плащом. Потом перевёл взгляд на храмовников, которые спешивались во дворе.

— Друзья, значит, — пробормотал он. — Ну ладно. Да и знакомы мы уже с Панкратом. Он тебя в доме искал, ну и я как раз прибежал. На пороге и познакомились.