Путь Строителя 12 (СИ), стр. 15

Один раз остановились на привал, и тут наконец довольный Больд вспомнил, зачем тащил через полдня целую корзину листьев, поднялся и скрылся за ближайшим пригорком. Что происходило дальше, расписывать не буду, скажу только, что где-то за пригорком на мгновение ощутимо полыхнуло Основой, аж с привала почувствовалось.

Вельт, до этого сосредоточенно жевавший вяленое мясо, вдруг замер, потом расслабился и хмыкнул.

— За нами вообще-то стая волков шла, — кивнул он в ту сторону, куда убежал Больд. — Еще с рассвета, тихо, шагов за сто, носа не казали. А теперь как ветром сдуло.

— И как думаешь, вернутся? — покосился я туда же.

— В эту часть леса? — Вельт покачал головой. — Сомневаюсь. Я бы и сам сюда больше не сунулся, будь моя воля.

Дальше камня под ногами становилось только больше, а нормальной земли меньше, тропа уже не столько шла, сколько карабкалась в гору между валунами. Уклон рос с каждым шагом, и часа через два, когда подъем наконец сменился спуском, лес резко оборвался, причем в самом буквальном смысле слова. Там, где еще секунду назад тянулась знакомая чаща, земля просто заканчивалась. Шагнул к краю и глянул вниз — там метров на десять тянулась отвесная стена серого замшелого камня, а у подножия снова начинался лес.

— Да я спрыгну, чего тут, — Больд заглянул через край и уже примерился шагнуть.

— Стоять, — Вельт перехватил его за руку, вернее, попытался. Рука даже не дрогнула. — Ногу сломаешь, кто тебя потом на закорках потащит? Я точно не подписывался.

Довод подействовал там, где не подействовал бы никакой другой, и Больд, насупившись, все-таки отступил от края.

Веревки было два мотка, оба крепкие, из волосяночной нити, но ни один канат, свитый деревенскими пряхами, не выдержит Больдов вес на голом узле, тут и проверять не надо. Мышцами такую тушу все равно не удержать, ведь всю работу делает не сила рук, а трение.

Обмотать веревку вокруг ствола на пару лишних витков, и вот уже не руки держат вес, а дерево, а ладони только придерживают свободный конец. В прошлой жизни доводилось видеть, как швартуют баржи в десятки тонн весом, канат просто обкручивают вокруг пенька на пару лишних оборотов, и с каждым витком сила удержания растет в разы, хотя рука тянет с той же силой, что и раньше. Тут принцип тот же самый, разве что вместо кнехта сосна.

Присмотрел дерево ближе к обрыву, толщиной хотя бы в обхват, обвязал ствол в три витка, а второй конец пропустил Больду под мышками и между ног, соорудив нехитрую петлю вместо упряжи. Ремни тут ни к чему, простая петля держит не хуже, если сделать правильно.

Спускаться вниз лучше не столбом, а почти лежа спиной к обрыву, упираясь ногами в стену и мелкими шагами перебирая по камню, тогда вес идет через ноги, а не рывками через веревку, и трос только подстраховывает, а не тащит на себе все Больдовы кило, которых, подозреваю, в деревне никто толком не считал.

Объяснил план вслух и на всякий случай дважды, хотя Больд слушал скорее из вежливости, а стоило дать ему веревку в руки, как тут же начал дергать ее на пробу, явно проверяя на прочность, и сосна от такого обращения жалобно скрипнула.

Опускали короткими пробежками, метра по два за раз, сосна поскрипывала, кора местами задымилась от трения, но выдержала. На середине спуска Больд зацепил ногой каменный выступ и крутанулся спиной вперед, возмущенно заорал что-то про подлый камень, а затем захохотал и спокойно доехал до самого низа.

Стоило Больду отвязаться и махнуть снизу рукой, мол, цел, Вельт отправил меня следом и спускаться пришлось почти бегом, так как ему явно надоело ждать. Впрочем, спуск получился скорее веселым, чем страшным. Оно же как всегда, мандраж наступает только в момент, когда надо сделать первый шаг. А когда уже повис на веревках, понял, что они выдерживают, разум начинает расслабляться и страх высоты уходит.

Собственно, последним пошел сам Вельт. Он отмотал веревку, сбросил ее вниз, а пока мы с Больдом сворачивали ее и укладывали в корзину, охотник уже стоял рядом, скрестив руки на груди. Удобно, конечно, и возможно я так же умею, но проверять пока не хочется.

Пока спускались, солнце заметно опустилось к горизонту, и свет между стволами сменил обычный дневной оттенок на тускло-рыжий. Лес внизу оказался гуще, идти пришлось медленнее, а вскоре начало откровенно темнеть.

— Вот здесь, — Вельт остановился у небольшой впадины, притулившейся как раз рядом со следующим обрывом, и махнул рукой в сторону углубления. — Заночуем тут, место хорошее.

— Чем? — огляделся я, не найдя взглядом ничего особенно приметного.

— Обрыв прикроет с одной стороны, значит подкрадываться особо неоткуда, разве что сверху, — пояснил охотник. — Пока разбивайте лагерь, а я пробегусь, гляну, насколько тут вообще безопасно.

Вельт растворился в зарослях раньше, чем я успел задать следующий вопрос, а Больд уже стоял посреди впадины и с хозяйским видом оглядывал будущий лагерь.

— Палатку я поставлю, — заявил он и потянулся к скатке.

— Не трогай, — остановил я его. — Лучше дров принеси, только не руби ничего, мне тут вспышки Основы на весь лес ни к чему. А лучше просто найди что-нибудь сухое и поваленное, так всем безопаснее будет.

— Не рубить… — протянул Больд и посмотрел на свои руки. Но спорить не стал, насупился и затопал в темнеющий лес, а земля под ногами мелко подрагивала с каждым его шагом.

Оставшись один, огляделся внимательнее и оценил выбор Вельта. Стена обрыва за спиной тянется метров на шесть вверх и поросла кустарником, а значит прикрывает тыл и отражает тепло обратно, свет тоже дальше камня не уходит. В открытом поле костер виден издалека, а здесь, во впадине у камня, свечение упирается в скалу и гаснет. Дым ведет себя не хуже: тянется по стене вверх и расходится в кустарнике тонким рваным слоем, а не столбом в небо. Место не идеальное, но для одной ночевки лучшего искать глупо.

Костровую яму выкопал в паре шагов от камня, неглубокую, ладони в полторы, по краям обложил собранными тут же обломками камня. Чуть дальше от стены расчистил площадку под лежанки и дважды передвинул ее, прежде чем нашел положение, при котором дым не будет тянуть на головы ни при каком ветре.

Дождя вроде бы не предвидится, небо чистое и звезды уже пробиваются сквозь сумерки, но лопату я тащил через весь лес не для красоты. Обкопал лагерь неглубокой канавкой в один штык, со стороны склона вывел отвод, чтобы вода стекала мимо, а не под бок. Работа нехитрая, минут на пятнадцать, зато просыпаться в луже не придется. Привычка из прошлой жизни, между прочим: на любой стройке первым делом отводишь воду, а уже потом думаешь обо всем остальном.

Нарубил лапника с ближайших елей и навалил на обе лежанки. Больду одного слоя мало, подстилка под ним продавится до самой земли, но тут уж ничего не поделаешь, разве что всю опушку обстричь.

Из зарослей тем временем донесся протяжный треск, такой, будто кто-то ломает хребет средних размеров дракону. Треск повторился, потом еще раз, а потом из-за деревьев показался Больд с охапкой расщепленных поленьев, каждое толщиной в хорошую ногу. Ладони у него были в смоле и крошеве коры, а физиономия так и светилась: наконец-то разрешили хоть что-нибудь сломать.

— Нашел поваленную, — сообщил он, сгружая дрова у костровой ямы. — Сухая, только сверху трухлявая, а внутри нормальная. Надавил, она и раскололась.

Надо полагать, дерево само виновато…

— Маловато? — покосился он на кучу с плохо скрываемой надеждой, что отправят за добавкой.

— На ночь хватит, — осадил я его, пока он не приволок из леса целую рощу. — Лучше лапника нарви для своей лежанки, тебе слой потолще нужен.

Больд оценил лежанку взглядом, крякнул и поплелся к елям, по дороге сорвав ветку и задумчиво ободрав с нее хвою. Судя по его виду, прикидки оказались неутешительными.

Собственно, на этом его полномочия закончились. Палатку ставить не дали, костер развести тоже не доверили, и теперь Больд сидел на своей лапниковой горе, смирившись с участью, и подкидывал ветки в разгорающийся огонь. По лицу было видно всё без слов, человек хотел помогать по-настоящему, а ему доверили функцию дровяного сарая, и это несправедливость вселенского масштаба.