Ученик гоблина. Книга IV (СИ), стр. 13

Парнишка ощерился и в его глазах заплясали огоньки, потому горожанин невольно отпрянул. Мальчишке было плевать на условности, на стражу и на разницу в их социальном положении. Старик не сомневался, что тронь этот боров его мать, и щенок вцепится ему в горло зубами, даже если это будет последнее, что он сделает в жизни.

— Молодой человек! — прокряхтел шаман, когда наконец нагнал эту печальную парочку, ловко лавируя между телегами.

Но парень даже не повернул головы. Он продолжал тащить женщину дальше.

Только спустя несколько секунд Зуг’Гал с досадой осознал свою ошибку. Тот, в кого с самого рождения только плюют и бросают камни, просто не в состоянии сообразить, что вежливое обращение «молодой человек» адресовано именно ему. Для этого мира и для других людей он был мусором, всего лишь тенью под ногами, а не «человеком».

Нарочно громко цокая копытом по выщербленной мостовой, шаман прибавил ходу и поравнялся с людьми, заглядывая подростку в лицо.

— Эй, ты! Я к тебе обращаюсь, нэк, — добавил он уже более привычным, грубоватым тоном.

Мальчишка лениво обернул голову, но стоило ему увидеть перед собой скалящегося гоблина, как вся его усталость мгновенно испарилась. Он вздрогнул и отшатнулся, втискивая женщину в нишу между двумя каменными домами.

— Ч-что… а ну пошёл прочь от нас! — выкрикнул он после секундного замешательства, лихорадочно выставляя вперёд худые, исцарапанные кулаки.

Зуг’Гал медленно склонил голову набок, прищурив один глаз. Давненько в этом мире никто не смел разговаривать с ним в подобном тоне, тем более какой-то человеческий заморыш, от которого за версту несло кислым потом и отчаянием. Внутри шамана на мгновение проснулось знакомое желание — просто протянуть руку и разорвать наглому юнцу глотку, но он вовремя подавил этот порыв. Слишком уж идеально этот щенок вписывался в его замысел, чтобы тратить его на минутную вспышку гнева.

— Одному дураку сегодня я уже говорил о том, что спешка зачастую приводит к бедам, — проскрежетал Зуг’Гал, не обращая внимания на угрожающую позу парня. — Потому дам тебе ещё один шанс, нэк. И на сей раз советую не торопиться с выводами.

Мальчишка набрал полную грудь воздуха, явно собираясь высказать мерзкому зеленокожему всё, что он думает о нём и его советах, но почти мгновенно сдулся. Прямо перед его носом возник мерцающий магический диск. Сцилла шамана вращалась с едва слышным гулом, выбрасывая во все стороны крошечные искры ртутного света. Вся спесь с подростка слетела в один миг, сменившись первобытным ужасом перед Высшим.

— Ч-что… что вам от нас нужно? — заикаясь, выдавил он, но, несмотря на дрожащие колени, так и не отошёл от матери ни на шаг.

— Вот это уже другое дело. А то сразу принялся хамить старику, нэк, — Зуг’Гал усмехнулся, и его сцилла исчезла так же внезапно, как и появилась.

— Что вы хотите? — повторил парень, облизывая пересохшие губы.

— Помочь хочу, — гоблин небрежно кивнул на женщину.

Та стояла, привалившись к стене, с плотно прикрытыми глазами. Её худое лицо было мертвенно-бледным, а по впалым щекам катился крупный град пота. Женщину била крупная дрожь, она явно находилась в полузабытьи, полностью выпав из реальности. Было очевидно, что она держится на ногах не столько благодаря сыну, а скорее лишь каким-то чудом.

— Помочь? — недоверчиво переспросил мальчишка и шмыгнул носом, в глазах его мелькнула привычная злость. — Знаю я вашу помощь. Гоблинскую.

— Понятно. Слухи о том, что мы едим людей — правда, — Зуг’Гал равнодушно пожал плечами. — Но не все из нас, не всех подряд и уж точно не всегда. Ты голову-то включи, нэк. Даже если бы я внезапно пожелал отведать человечины, стал бы я лакомиться такими доходягами, как вы? В вас же мяса меньше, чем в подвальной крысе, одни жилы да кости.

Мальчишка промолчал, но кулаки опустил.

— Тогда что… что вы хотите?

— Сказал же, помочь, — прокряхтел шаман, подходя на шаг ближе. — Накормить вас до отвала и хворь её вылечить — для меня пустяк, делов на час отсилы. Но за это я попрошу об одной услуге.

— А если я откажусь?

— Ну так и ступай дальше, куда шёл, задерживать никто не станет, — гоблин безразлично отвернулся, делая вид, что потерял к ним всякий интерес. — Вольному воля, нэк.

Паренёк напряжённо засопел, переводя взгляд со спины гоблина на мать, которая начала сползать по стене.

— А что за услуга? — наконец выдавил он обречённо.

— Мне нужны твои глаза.

— Глаза⁈ — парень инстинктивно вскинул руки к лицу.

— Ой, да не кривись ты так, дурень, — Зуг’Гал досадливо цыкнул. — Не в буквальном смысле. Поработаешь для меня наблюдателем денёк, может, пару. Всего-то и делов. Знай себе стой в сторонке, орехи грызи, да примечай, кто входит, а кто выходит там, куда я укажу.

Гоблин запустил руку в глубокий карман и, вытащив горсть крупных лесных орехов, высыпал их на подставленную, непроизвольно раскрывшуюся ладонь мальчишки.

— Вот и вся твоя служба. Стой да смотри, куда велено. А в оплату, как и было обещано, мать твою на ноги поставлю, лекарствами хорошими, правильными напою и едой вас обоих обеспечу. Что скажешь, нэк?

Глава 7

Разносчик еды, не глядя на меня, швырнул лепёшки прямо на солому и молча наполнил водой щербатый кувшин, оставленный у самой решётки.

— Бережнее с ним. Воду приношу только по утрам, — неожиданно обратился ко мне угрюмый, упитанный стражник, прежде чем развернуться к выходу.

— Спасибо, — поблагодарил я его, хотя само предупреждение звучало странно. Даже если бы меня мучила дикая жажда, выпить столько за день было нереально.

Страж тяжело вздохнул. Он явно заприметил моё замешательство и, воровато оглянувшись на дверь, снизошёл до краткого пояснения:

— Кувшин, парень. Он хрупкий. Очень.

Действительно. Не успела за стражником захлопнуться коридорная дверь, как я уже вертел в руках обломок горлышка. Всё вышло само собой. Я даже не давил особо, просто прикоснулся, проверяя слова упитанного конвоира, но сухая глина тут же пошла паутиной трещин. Короткий хруст — и вот результат.

Я снова бросил настороженный взгляд на закрытую дверь, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

Что это было? Тонкий намёк на побег? Мне всерьёз предлагали выточить из этого мусора отмычку, чтобы вскрыть замок, или, того хуже, использовать черепок как заточку и броситься на вооружённую стражу? Оба варианта выглядели, мягко говоря, самоубийственно. К тому же, приложи старик к этому свою руку, он бы наверняка предупредил меня ещё вчера.

А кроме Зуг’Гала помогать мне в этом городе некому. Значит…

— Ничего это не значит, — пробурчал я под нос, тихо засмеявшись.

Я сжал кулак. Стоило приложить лишь мизерное усилие, и осколок в моей ладони разломился на несколько бесформенных кусков. Ещё одно движение и между пальцами осталась лишь сухая глиняная крошка. Я потёр ладони, и «оружие» окончательно превратилось в серую, пахнущую пылью труху.

Стоило признать, местные тюремщики своё дело знали.

Где-то дальше по коридору коротко лязгнул металл, затем послышалась приглушённая ругань и чей-то болезненный вскрик. Судя по звукам, местная стража не слишком церемонилась с постояльцами. Впрочем, меня пока не трогали.

Я перекусил, осторожно отпил воды и вновь завалился в облюбованный угол.

С визита учителя минули уже сутки.

За это время меня дважды кормили, если, конечно, эти скудные подачки можно было назвать едой. Никаких изысков, только мутная вода да пара пресных лепёшек из кукурузной муки, которые по вкусу и плотности больше напоминали отлетевшую подмётку со старого сапога. Но жаловаться не приходилось, главное, что голодом не морили.

Единственным доступным мне развлечением в этих четырёх стенах оставалось созерцание щербатого потолка, по которому по вечерам в скудном свете факела из коридора лениво ползали тени. Я раз за разом прокручивал в голове разговор со стариком, разбирая его на части, словно сломанный механизм.