Уроки хороших манер для дракона, или Ведьмы гадостям не учат (СИ), стр. 3
Некоторое время я сидела, разглядывая кошель с гербом в виде летящего дракона и девизом «Ничего, кроме чести на гладкой коже. Затем осторожно, словно кошелёк мог меня укусить, притянула к себе. Распустила завязки и высыпала содержимое на стол.
Удивлённо поразглядывала внушительную кучку из золотых монет, и развернула приложенную к ним записку.
«Я не привык, чтобы малолетние глупышки указывали мне, как держать вилку. Но раз уж вы старались — вот вам монетки на сладости и в оплату ваших трудов», —было написано твёрдым угловатым почерком. Ниже стояла подпись: «Генерал Диркар-Торн».
чувствуя, как к щекам приливает злая кровь, я одним движением смахнула деньги обратно в кошель. Схватила ручку и под текстом генерала написала:
«Отдайте эти монетки своему портному. Пусть сошьёт вам мундир пошире: уверена, от распирающей вас грубости в старую одежду вы скоро не влезете».
Запихнула записку к монетам и выскочила в приёмную. Шмякнув кошель на стол перед мистресс Талулой, злобно велела:
- Немедленно! Слышите, немедленно отправьте это генералу Дирк-ар-Торну! Чтобы через полчаса это было у него! — и бешеной ведьмой влетела обратно в кабинет.
Захлопнула дверь, успев заметить потрясение на лице помощницы. А вот так, директрисы пансионов, между прочим, тоже женщины! И имеют право злиться на всяких... Ар-р-р. ненавижу!
Следующие несколько минут я нервно бегала по кабинету. Семь шагов в одну сторону, семь в другую, и на каждом произносила по ругательному эпитету в адрес генерала-хама. Этого Дария Дирк-ар-Торна! Имя-то какое красивое, — Дари кому досталось, спрашивается?!
Проскакав нервной козой по кабинету незнамо какой раз, в конце концов обвалилась в креспо у стола. Вцепилась в подлокотники, закрыла глаза и начала глубоко дышать, заставляя себя успокоиться — не годится так нервничать из-за какого-то дикаря с дрянным языком и поведением самца мантикоры в брачный период.
Приведя душевное состояние в более или менее приличное состояние, схватила чистый лист бумаги. Активировала магическое перо и настрочила письмо королю, в котором сообщила об отказе давать уроки генералу. Когда поставила последнюю точку, почувствовала, что ко мне вернулось если не спокойствие, то по крайней мере, самообладание.
Так что в этот раз в приёмную я вышла с привычно невозмутимым лицом. Не обращая внимания на настороженный взгляд помощницы, положила письмо в почтовую шкатулку. Убедившись, что оно ушло на адрес королевского секретаря, отправилась к воротам пансиона: что бы ни происходило в мире, гоблины и разбитая посуда важней!
Дальше день закрутился, как обычно. Я провела три урока у девочек, проверила счета на продукты, исправила расписание занятий на следующий месяц и разобралась с конфликтом между двумя старшеклассницами.
В свою комнату, разместившуюся на мансардном этаже административного крыла, я приползла далеко за полночь. Разделась, умылась, и без сил упала в кровать, мгновенно провалившись в сон.
И только утром, зайдя в кабинет, вспомнила про вчерашнее письмо, так и оставшееся непрочитанным. Вскрыла конверт вынула сложенный лист и развернула. На плотной бумаге была написана одна-единственная строчка:
«Я приду к тебе совсем скоро. Жди, моя прелесть, и умирай от страха, представляя,
что я с тобой сделаю при встрече».
6.
Бланшетта Эмерли
«Приду совсем скоро..» — повторила я неживым голосом слова из письма.
Сердце замерло, в висках запульсировала острая боль.
Я скомкала листок и отбросила от себя, словно это была ядовитая гадюка. Сжала
пальцы в кулаки и то ли зарычала, то ли застонала:
— Этого не может быть. Он не мог отыскать меня!
«Мог мог.. Магия крови, дорогуша, поможет отыскать тебя в любом месте, — пропищал ехидный голосок в голове. — Ты и так четыре года у него выиграла, радуйся хотя бы этому...»
Я схватила письмо, расправила мятый лист и снова принялась изучать — вдруг ошиблась, и это не его почерк, а просто... чья-то дурная шутка?!
Но нет, эти острые прямые буквы, жмущиеся друг к другу, словно частокол из орочьих пик, ни с чьими не спутаешь. Так мог писать только Луциан Гримхарт, мой деверь, брат моего мужа. Сильный маг злобный, как порождение Тьмы.
Благородный аристократ, лицемерный, как торговец детьми, который плачет перед каждой сделкой. Отвергнутый мужчина, мстительный, как тёмный фэйри, который не успокоится, пока не настигнет свою жертву. Этой жертвой для Луциана Гримхарта пять лет назад стала я.
Вскочив, я схватила со стола конверт от письма и выбежала с ним в приёмную.
Сунула его под нос помощнице:
- Мистресс Талула, кто принёс это письмо? Вы отдали его мне вчера днём.
- Вчера...? Письмо...? Это...?! глаза девушки стали ещё круглее, чем обычно.
- Это самое! — я потрясла конвертом.
— А-а-а это... Я вчера ходила в городок и зашла на магопочту. Они отдали письмо мне, я отдала вам. Оно у них неделю лежало, а вы все не приходили, и не приходили, кнессия Бланш. На почте сказали, что уже хотели обратно письмо отослать.
- Да я бы всю жизнь не приходила на эту магопочту! А вот вас каким ветром туда занесло? — процедила я, пытаясь сдержать клубящееся в душе недовольство — понятно же, помощница ни в чём не виновата. Но как бы хорошо было, отправься письмо обратно! Вдруг бы Луциан подумал, что ошибся и нет тут никакой меня! Но раз оно получено... Ах-х, печа-а-аль!
- Каким ветром меня занесло на почту? — глаза мистресс Талулы неожиданно съехались к кончику носа. Она мучительно покраснела и стыдливо призналась. —Я. я заказала себе вечные чулки и пошла их получить.
- А что, в лавке на главной площади их уже не продают, ваши вечные чулки?!
Обязательно на магопочте нужно искать?! — я продолжала злиться и занудствовать.
— Это особенные... На резинке и с кружевами... И с блёстками в виде сердечек на коленках... И... — тут мистресс Талула совсем смутилась. Зажмурилась, чтобы не видеть мой осуждающий взгляд, и закончила шепотом. — Они с эффектом утяжки: делают ноги стройными-стройными!
- Да вы что?! — я с некоторым ужасом посмотрела на ее выглядывающую из-под стола худую до невозможности нижнюю конечность. Чувствуя, как моя логика и представления о женской привлекательности трещат по швам, обескуражено промямлила: — Конечно, с такими чулками ваши ножки будут эталоном стройности и… стройности. Да, эталоном.
- Вы правда думаете, что в них я стану намного красивее, кнессия Бланш?! И мужчины начнут обращать на меня внимание, да? Да, так и будет — вы ведь были замужем, значит, хорошо разбираетесь в мужских вкусах! — просияла помощница.
Вспомнив, что вранье, даже для ведьмы моего класса, не есть хорошая привычка, я промычала что-то, должное означать согласие со всеми озвученными утверждениями. И, пока мистресс Талула не померла от наполнившей её радости, сбежала обратно в кабинет.
Там бросила мерзкое письмо на стол и принялась размышлять о настигшей меня беде - печа-а-аль, найдет луциан меня! Правда, долго думать о своих горестях не получилось — моя кокетка-помощница вновь просунула в кабинет довольную мордочку и зашептала: