Пришелец в СССР 3 (СИ), стр. 6

— Да голову черта забрать. На черта ему голова черта потребовалась.

— Вот точно, — поддержал я Стрельцова.

Мы сели в машину и направились ко второму свидетелю Федору Булыгину, соратнику Коробейникова по рыбацкому делу.

Глава 3

Федор Булыгин жил на другом конце поселка Мичуринский. Мы добрались до его дома за десять минут, большую часть этого времени я прогревал мотор. Жил он в трехэтажном кирпичном доме на верхнем этаже в двухкомнатной квартире с балконом. Удивительное дело, что чем меньше город или населенный пункт, то тем меньшее количество коммуналок и больше отдельных квартир.

Возле парадной на скамейке грели старые косточки две бабушки в летних платьях и вязанных кофтах поверх. Одна вязала что-то, поглядывая в журнал, который лежал у нее на коленях. Другая читала книгу, но как-то лениво, не заинтересовано. Окружающий мир ее интересовал куда больше. То и дело она опускала книгу на колени и поверх очков смотрела на двор, где на детской площадке играла детвора — дошкольники в веселой мешанине со школьниками, вернувшимися после первосентябрьской линейки.

Я уверенно направился к входной двери, а Стрельцов неожиданно задержался возле бабулек с вопросом:

— Добрый день, женщины. Подскажите, а в этом доме Федор Булыгин проживает. Не знаете?

Оскорбительное дело усомниться в осведомленности бабулек завсегдатаев дворовых скамеек. Каждая из них кладезь дворового уклада, жизненных коллизий и сиюминутных происшествий. Семейные драмы разворачиваются у них на глазах. К ним приходят представители старшего поколения из проблемных квартир за советом, да со свежими историями. И ни в коем случае нельзя называть их сплетницами, это их оскорбит и навсегда сделает для вас врагами. Они хранители праведности жизни, по их глубокому убеждению. Вот и сейчас Стрельцов обратился к ним со всем почтением. Бабушкам это понравилось. Они сразу почувствовали расположение к молодому воспитанному человеку и готовы были рассказать о Федоре Булыгине все, начиная с младенческих пеленок. Только вот ничего толкового они и не знали.

Булыгин в Мичуринском человек новый, приезжий. Появился несколько лет назад вместе с женой и маленькой дочкой, восьми лет. Дочка ходила в соседнюю школу. Жена работала на молокозаводе технологом. Сам же Булыгин устроился в областную больницу ухогорлоносом, ЛОРом по-научному. Мужик тихий, семейный, ни в чем подозрительном замечен не был. Всегда соседям во всем помочь готов. Ни в чем не отказывал. Дружил с мужиками, как водится, иногда на рыбалку, да по грибы вместе выбирались. Семьями в гости ходили друг к другу. В общем, ничего выдающегося, выбивающегося из нормы не было. Как любят у нас говорить: характеристики положительные, аж тошнить начинает.

Мы поднялись на последний этаж. Дверного звонка не было. Вместо него металлическая рукоятка, которую я дважды повернул и в квартире раздался скрежет, отдаленно похожий на какой-то звонок.

Послышались шаги, а затем детский голос:

— Вы к кому?

— Папу позови пожалуйста. Сослуживцы пришли, — тут же ответил Стрельцов.

Шаги зашелестели в обратный путь и вскоре послышалась тяжелая мужская поступь.

— Какие такие сослуживцы? Я вас не знаю, — раздался голос из-за двери.

Стрельцов предъявил удостоверение дверному звонку.

— Так бы сразу и сказали, — проворчал голос из-за двери и заскрежетал открываемый замок.

Нас встречал на пороге высокий мужчина средних лет в домашнем тренировочном костюме и в больших круглых очках на носу, в одной руке он держал газету.

— Я только не понимаю, вроде бы мы обо всем поговорили. Я все рассказал. Что еще можно тут добавить.

— Вы все местной милиции рассказали, а дело нам передали. Особая следственная группа, — сказал я строго.

— Хорошо. Хорошо. Я же никогда не отказываюсь помочь. Всегда готов.

Булыгин явно ничего не боялся в отличии от Коробейникова. Наверное, потому что вещественные улики с места преступления не присваивал, а глушение рыбы динамитом его не страшило.

Он пригласил нас в гостиную, которая в основном повторяла гостиную Коробейникова. Большой стол по центру комнаты, диван, ковер на стене и телевизор. Не было искусственных цветов, телевизор был черно-белый, а в серванте стояла семья фарфоровых слоников среди стопок тарелок и чайного сервиза, да фотография усталого мужчины-фронтовика в военном кителе с орденами.

— Ваш отец, — с порога спросил Стрельцов.

— Жены. Воевал на Украине. Дошел до Варшавы.

— Хороший человек. Достойный пример. Но мы к вам приехали не родственников обсуждать, как понимаете. Расскажите нам о том дне, когда вы тело выловили из озера.

— Да что там рассказывать.

Не дожидаясь приглашения, я отодвинул стул и сел лицом к Булыгину.

— Я тут второй год живу. На рыбалку летом часто ездим. А вот в конце августа в этом году отпуск взял, чтобы как товарищи. Традиция у них такая. Они по рыбу, да грибы. Ну и отдохнуть от семейной паутины, так сказать.

— А как вы познакомились с Коробейниковым и Банниковым? — неожиданно спросил я.

Мне показалось это важным. Человек два года как приехал, работает в другой отрасли, никак не пересекающейся с сферой деятельности двух других персонажей. Но тут я ошибался.

— Так я на работу в больницу устроился. И почти сразу ко мне поступил пациент с острым синуситом. Я его осматривал. Завязался разговор. Слово за слово. Это был Банников Семен. Потом мы с ним в парке встретились, где я с семьей гулял. Там зашли по пиву выпить в местное кафе. Ну так и начали общаться. Мужик он хороший, душевный. Потом он меня пригласил на шашлыки, там я и с Коробейниковым познакомился.

— Как вы тело обнаружили?

Булыгин стал рассказывать известную нам историю про леску и ныряние в озеро, но Стрельцов его тут же перебил:

— Можете не утруждать себя этой версией. Коробейников рассказал нам всю правду.

— Так вы все знаете. Тогда ладно.

Булыгин потер переносицу, собираясь с мыслями:

— Да мы решили добыть больше рыбы. Применили метод глушения.

— Откуда динамит взяли?

— Его Семен привез. Я не знаю откуда он его взял. Его и спрашивайте.

Разговор с Булыгином топтался на месте. Он ничего толком не знал. На рыбалке с применением метода глушения участвовал в первый раз. Тело помогал доставать, только вот карманы не обшаривал, про часы луковицу и голову черта ничего не знал. Никакой интересной информации у него не было. Зацепиться было не за что.

— Вы каждый год на это место ездите? — спросил я.

— На озеро то да.

— Нет, я имею виду этот участок берега?

— Нет. Обычно мы немного правее забираем.

— Почему в этот раз здесь остановились?

— Сема сказал, что место тут порыбальнее. Можно больше взять.

— А вы когда приехали, не видели следов других машин? Отпечатков шин на земле? Следов пребывания людей?

— Да вроде нет… хотя дерево было одно сломано. Молодое, словно специально надломили. Но мало ли это лоси. У нас там много лосей ходит. Мы не придали этому значения. Хотя если подумать, то его могли сломать при неудачном маневре машины. Задели и подломили.

— А это место где вы рыбачили, вообще его рыбаки любят? Часто там людей можно встретить? — продолжал я расспрос.

— Вообще чаще всего народ рыбачит с другой стороны озера. Мы чуть правее место выбирали обычно, но там тоже глухо. Людей мало. Мы палатки ставили, надувная лодка, то да се.

— Когда вы рыбачили в этот раз, людей рядом не видели? — спросил я.

— Нет. Никого не было.

— Когда тело достали, кто милицию поехал вызывать?

— Семен. Он вызвался сам.

Больше ничего толкового от него узнать мы не смогли. Кроме того, что они извлекли тело из воды, никакой другой информации не было. Самый бестолковый свидетель из всех возможных. Одна полезная деталь — сломанное дерево, только оно свидетельствовало лишь о том, что автомобиль «Диана» сам приехал на берег озера, а не на ковре-самолете прилетел.