Путь Строителя 11 (СИ), стр. 35
Племя приняло приказ без возражений, и вождь ощутил это по спокойному отклику. Ни одной ноты несогласия, ни единого сомнения в правильности решения. Подданные понимали, ведь приказ не нес в себе страха, только расчет. Трусость выдает себя дрожью фона, рваными обрывками паники, и любой сородич уловил бы это мгновенно. Вождь же передавал уверенно, и охотники со всадниками приняли его волю без оговорок.
Звери потерпят, а если кто-то начнет падать от голода, его тело станет кормом для тех, кто еще на ногах. Закон жестокий, но рабочий, и племя пользовалось им не раз за время долгих переходов.
Вождь отпустил корень и выпрямился. Колонна людей уходила прочь, и топот затихал с каждым ударом сердца, растворяясь в шорохах пока еще живого леса.
Племя повернет на восход, туда, где через корневую сеть еще доносятся отклики других племен и кланов, нашедших более удобные земли и закрепившихся на новых тропах. Путь неблизкий, и на чужой территории свои правила, но выбора нет. Здесь кормить зверей нечем, а тратить воинов на людские поселения вождь больше не намерен.
Пустота теперь проблема тех, кто остался. Людей с их укреплениями и перестроенной Основой, с их ямами и заточенным железом. Предки завещали уничтожить всё живое на пути миграции, чтобы Пустота не нашла пищи и захлебнулась.
Но предки, как выяснилось, знали не всё. И в голову вождю закрадывалась неудобная мысль, что эти вонючие неуклюжие существа, прячущиеся за своими стенами и умеющие прятать Основу, могут справиться. Или хотя бы попытаться, а попытка уже стоит больше, чем вождь готов был признать еще несколько дней назад.
Если люди остановят Пустоту или хотя бы задержат ее, племя вернется. И в этот раз вождь придет не со зверьми и не с големом, а с вопросами, которых у него накопилось куда больше, чем ответов.
Глава 11
Шкура оказалась настолько мягкой, что первые несколько секунд я не верил собственным пальцам и мял ее снова и снова, пытаясь найти подвох. Вот она, грозная защита, от которой отскакивали стрелы и соскальзывали клинки, а на ощупь ничем не отличается от выделанной овечьей кожи, разве что потоньше.
Сжал, отпустил, снова сжал, и на лице расползлась ухмылка. Медведоедушка, мягонький-то какой… Шерсть приглаженная и плотная, а под ней знаменитая черная смазка, которая до сих пор слегка маслит ладони, но уже не пачкает одежду, подсохла видимо. Сама шкура выглядит как здоровенный растянутый мешок с кучей складок, при жизни зверя именно на них ломались все попытки его зарезать. А теперь я сижу и жмякаю это чудо инженерной мысли природы, и лыблюсь при этом как дурачок.
Подумать только, сколько людей пострадало от этой зверюги и сколько нервов испортил, а шкурка при этом лучше любого одеяла. Себе заберу, и обсуждать тут нечего.
Помял еще немного, прикидывая, куда такое добро приспособить, и вдруг за дверью склада послышался шум.
— А ну стоять! — рявкнул кто-то из стражников.
— Но мне надо! Срочно!
— Стой, кому говорят!
За стеной затопали, загремело, и кто-то врезался в дверь с такой силой, что та жалобно крякнула и едва не слетела с петель.
— Сурик, дуркобес, а ну успокойся!
— Да мне Рею сказать надо, что кирпичи остыли и можно класть уже! Он просил сразу оповестить!
— Я услышал, Сурик! — крикнул ему, не выпуская шкуры из рук. — Отнеси пока всю партию к сердцу голема, и всё для раствора не забудь! Пусть кто-нибудь на телеге довезет, и воды натаскать тоже надо!
— Понял, Рей! — отозвался паренек. А потом, судя по звуку, повернулся к стражникам. — А вы отстаньте уже, не рвусь я туда! Всё, поговорил, пошел делать…
За дверью проворчали что-то неразборчивое, затопали удаляющиеся шаги, и стало тихо.
Да уж, быстро эти два часа пролетели. А может партия остыла чуть быстрее, чем я рассчитывал, не знаю. В любом случае успел осмотреть лишь часть здешних запасов, пусть и немалую.
Оленьи рога до конца не изучил, но Основу пропускают исправно, бежит по волокнам без задержек и сопротивления. Искр, правда, не дают, и по анализу ничем выдающимся не отличились, зато обнаружилось применение в лечебном деле. При правильной обработке из них выходит мощный ингредиент для целебных зелий. Всю партию Эдвину можно отдавать, пусть травник хоть раз в жизни порадуется подарку, может даже улыбнется украдкой, кто ж знает.
С копытами вышла похожая история, только в другую сторону. Анализ показал, что при правильном приготовлении копыта восстанавливают Основу владельца едва ли не мгновенно. Рецептуру, правда, выяснять пока некому и некогда, но информация ценная, и забывать ее не стоит.
Кости проводят Основу отменно, и это я проверил лично на каждом куске, до которого дотянулся. Когти ядовиты сами по себе, с ними лучше работать осторожно. Клыки прочные и Основу впитывают неплохо, а рисунок на поверхности занятный, на украшения сгодятся, если кому-то захочется щеголять зубами волка или медведоеда на шее. А несколько совсем крупных экземпляров оказались способны вытягивать Основу и передавать ее владельцу. По сути работают как моя руна поглощения, только в виде зуба, и мне от этого без надобности. Зато продать такое можно дорого, если покупатель попадется толковый.
В целом полезного набралось на целое состояние, только вот для строительства из всего этого подходит немногое, и выгоднее продать. Деревне деньги нужнее, старосте еще средства искать на восстановление и на оплату труда такого выдающегося инженера, как я.
Деньги все равно вернутся, а мне много не надо. Лосиные рога заберу, они для экспериментов пригодятся, шкуру медведоеда тем более, уж больно хороша, да и я его лично срубил. Зубы пусть остаются, от гнилохода пользы ноль, это подтвердилось окончательно, кости тоже ни к чему, в качестве проводника волосянка удобнее и куда длиннее. Ну а остальное посмотрю позже, не испортится, если на нормальный склад перенесут.
Оставил указания стражникам, что из перечисленного мне нужно, а что можно раскладывать по общим кучам, свернул шкуру, сунул под мышку и вышел наружу. Стражники проводили меня уже знакомыми ухмылками, и один из них открыл рот для очередного остроумного замечания, но я успел раньше.
— Ганк, вы с ребятами баранов-то потрогали? Мягенькие после бани, рекомендую.
Ганк закрыл рот, остальные заржали, и я зашагал прочь, пока остроумие стражи не успело набрать второе дыхание.
Шкуру по дороге занес домой и бросил на лежанку. Тащить такое добро на стройку смысла нет, потеряется в суете или перемажется в растворе.
У фундамента столба силы уже разгружалась первая телега. Мужики складывали кирпич рядом с площадкой, недалеко стояли ведра с водой, и куча отвердителя росла с каждой лопатой. Сурик управился быстрее, чем я ожидал, и по аккуратно уложенным стопкам видно, что кирпич грузили бережно, без обычного для здешних мужиков швыряния. Молодец паренек, ничего не скажешь.
Мне-то хватит и малого, так что угнал у бригады Хорга бочку поменьше, начал засыпать ингредиенты для раствора, покатал туда и обратно, вывалил в ведро первую порцию. Что ж, поехали.
Проблема с круглой кладкой на первый взгляд кажется несложной, но стоит только сесть и подумать, как в голове начинает твориться безобразие. Кирпич прямоугольный, стена круглая, и эти двое друг с другом не ладят. В прямой стене кирпичи ложатся плотно, швы одинаковые, и ничего подгонять не приходится. А в круглой каждый шов получается клиновидным, изнутри узкий, снаружи широкий, и чем меньше радиус окружности, тем жирнее этот клин.
При диаметре в метр с небольшим, как у моей башенки, разница между внутренним и наружным краем шва набегает приличная. Внутри шов сжимается до толщины ногтя, а снаружи разъезжается на три, а то и четыре сантиметра. И это при одном кирпиче. Во втором кольце наружный слой раскрывается еще шире, и в такую щель уже можно палец засунуть.
Обычно каменщики решают эту задачу подтесыванием, придают каждому кирпичу форму трапеции, и всё встает ровно. Вот только мои кирпичи тесать нельзя… Внутри каждого сидят рунные структуры, накопители и узлы, и стоит отколоть кусок, целостность нарушится, а вместе с ней и способность проводить Основу.