Лето возмездия (ЛП), стр. 29
Рабочие не обратили внимание на Эвелин и она незаметно зашла на террасу. Между плетеными стульями и столом, на котором лежал и развевался на ветру придавленный молотком строительный план, она остановилась и огляделась. Отсюда можно было увидеть море. Над пляжем летали чайки, а шум волн был слышен даже возле дома.
Эвелин постучала в открытую стеклянную дверь.
- Есть кто-нибудь?
Она заглянула внутрь и еще раз постучала по стеклу.
Наконец, из дома донесся хоть какой-то звук. Женщина в черных сапогах спустилась по лестнице, разговаривая по телефону, и остановилась в гостиной. Увидев Эвелин, она отключила сотовый, и подошла к террасе.
- Вы из фирмы "Сикуро"?
- Нет, меня зовут Эвелин Майерс. Я...
- Вы из Австрии?
Женщина сделала шаг назад и посмотрела на Эвелин критикующим взглядом свекрови. Ей было уже за сорок, но в этой блузке и в узких брюках для верховой езды она выглядела чертовски привлекательно. Ее темные волосы были гладко зачесаны назад, а вот брови выглядели неестественно - две тонкие дуги - да и ресницы, наверняка, были ненастоящими.
- Из Вены, я адвокат, -сказала Эвелин.
- Вена, Кайзер, Шёнбрунн, колесо обозрения... - Это прозвучало с легкой издевкой. - Чем я могу помочь милостивой госпоже адвокату?
- Я нахожусь у Хокинсона? - спросила Эвелин.
- Да.
- У судовладельца Хокинсона?
Женщина с любопытством рассматривала Эвелин.
- Насколько мне известно, Вы не договаривались с ним о встрече. Что же Вас привело сюда издалека?
Эвелин думала над тем, кто стоял перед ней. Жена Хокинсона? Собиралась отправиться на урок верховой езды, пока ее муж управлял кораблями из своего бюро? И кому принадлежал мотоцикл на въезде?
- Я бы хотела поговорить с господином Хокинсоном.
Дама улыбнулась. Эвелин было знакомо такое выражение лица, смесь сожаления и легкого злорадства.
- Вы опоздали на несколько дней, милочка.
Милочка?
- Но в сообщении на его автоответчике говорится, что...
- Подумаешь, автоответчик! - Женщина подбоченилась. - Мне нужно было уже давно отключить его или удалить сообщение. Но все время не доходят руки. Я уже несколько дней бьюсь с этой дурацкой сигнализацией. Рабочие не могут установить ее. Вы случайно не знаете какую-нибудь идеально функционирующую систему видеонаблюдения?
- Нет, я...
- В любом случае не советую Вам "Сикуро". Лучше заведите собаку. Если только Вам не нужна сигнализация, которая включается уже оттого, что что датчик движения принимает за грабителя входящее сообщение из факса.
Она огляделась на террасе, и остановила свой взгляд на рабочих, которые ходили по участку с сенсорными датчиками и кабельными барабанами. Видимо, они должны были прокладывать кабель вокруг дома вплоть до деревянного павильона.
- Так что Вы там говорили, почему Вы здесь?
Болтовня этой женщины действовала Эвелин на нервы.
- Я бы хотела поговорить с господином Хокинсоном.
- Ах да. - Она дотронулась до виска, словно ее мучил тяжелый приступ мигрени. - Мой отец умер на прошлой неделе.
Из зимнего сада виллы Хокинсона открывался вид прямо на море. За живой изгородью простирался пляж с желтыми плетеными стульями и сложенными зонтиками от солнца. Из-за сильного ветра по берегу гуляли лишь несколько парочек. В воздух запускались бумажные змеи, время от времени кто-то подбрасывал мяч, за которым бегала собака.
Грета Хокинсон принесла из кухни поднос с чашками и чайником для заварки.
- Эвелин... Я ведь могу Вас так называть?
Не дожидаясь ответа Эвелин, она кивнула глядя на окно.
- Знаете, эта идиллия обманчива. Ватт [10] мокрый и вязкий. Повсюду соленая вода. Ветер постоянно шумит в ушах. К этому либо привыкаешь, либо это сводит тебя с ума. Так же как и крики чаек.
Поставив поднос на плетеный столик, Грета села рядом с Эвелин на ротанговый [11] стул. Закинув ногу на ногу, она начала болтать сапогом.
- Что связывало моего отца с венским адвокатом? Только не говорите, что в Вене есть завещание, и у него две внебрачных дочери. Только этого еще не хватало.
Несмотря на неприятную ситуацию, Эвелин не смогла сдержать улыбку. Грета Хокинсон была уникальной женщиной. Однако у Эвелин возникало какое-то странное ощущение внутри, когда она смотрела на беспокойные руки Греты.
- Речь идет об одном путешествии на корабле, которое Ваш отец организовал пару лет назад, - начала Эвелин. - В нем приняли участие двое наших клиентов. Хайнц Пранге и Рудольф Кислингер.
Она наблюдала за Гретой, но на ее лице не было никакой реакции.
- Кислингер был детским врачом на пенсии из Вены, а Пранге городским советником из Мюнхена.
- Был?
- Оба ушли из жизни в течение последних двух месяцев при загадочных обстоятельствах.
Вновь никакой реакции. Грета Хокинсон все также качала ногой.
- Что вы называете загадочными обстоятельствами?
Эвелин рассказала о том, что знала об их смертях, но скрыла тот факт, что в непосредственной близости от места гибели обоих была замечена молодая девушка в голубом платье на тонких бретельках.
Грета поморщилась.
- Как по мне, то похоже эти господа просто много выпили.
- Возможно. Но то, что они познакомились на корабле Вашего отца под названием "Фридберг" - это факт.
Грета прекратила качать ногой.
- Яхта покинула Бремерхафен и через 9 дней снова вернулась туда. - Эвелин налила себе чаю. - Вам знаком этот корабль?
- "Фридберг"...? - Грета задумчиво постучала ногтем по зубам. После чего выпрямилась. - Смотрите, у моего отца раньше было несколько яхт и пассажирских кораблей, которые он сдавал туроператорам. На самой большой лодке было немногим более пятидесяти кабин. Возможно, что один из кораблей назывался "Фридберг". Я почти не занималась делами отца, а сам он оставил эту отрасль несколько лет назад.
"Потому что он мог прекрасно жить на деньги от шантажа?" - мысленно спросила себя Эвелин.
- О чем Вы сейчас думаете? - спросила Грета.
Эвелин старалась не подавать виду.
- Хокинсон не типичная немецкая фамилия.
- Многие американские солдаты оккупационной армии остались здесь после войны. Мой дедушка был родом из Иллинойса, а бабушка из Гамбурга.
Эвелин указала на рамки с фотографиями, стоящие на комоде. На одной из них была Грета Хокинсон в ковбойской шляпе и с хлыстом в руке рядом с благородным вороным конем. Рядом стоял господин приятной внешности с седыми висками.
- Это Ваш отец?
Грета встала и дала фотографию Эвелин.
- Отца всегда тянуло к морю. Он любил маяки, прогулки на машине вдоль побережья или многодневное плавание под парусом на Фёр, Зильт или к восточно-фрисландским островам. Меня все это не особо восхищает. Видите ли, я развожу лошадей южнее Куксхафена. Мой мир - это лошади, а не море.
Эвелин вернула ей фотографию.
- Ваш отец был привлекательным мужчиной.
Она улыбнулась.
- Не волнуйтесь, он знал, что неплохо выглядит и у него было достаточно денег. Часто его подружки были даже моложе меня.
В ее голосе промелькнули нотки отвращения.
Такое же неодобрение Эвелин уже слышала в голосе Патрика, когда он говорил о своем отце. Возможно, матери Греты не было в живых, а если у нее не было братьев и сестер, то она была единственной наследницей виллы и другого имущества, которое оставил Хокинсон.
- Могу я узнать, как он умер?
- По глупости...
Грета подошла к стеклянной двери и долгое время смотрела на пляж.
- Это не секрет, и было написано во всех газетах, - наконец сказала она. - Он умер из-за одной из своих причуд. По выходным отец любил ездить по побережью в Бремерхафен, иногда даже в Вильхельмсхафен или даже на границу с Голландией. Он называл это командировкой. Часто встречался там с друзьями. Они посещали казино и ночные клубы, ночевали в дорогих мотелях и разговаривали о финансовых рынках. После продажи кораблей, отец вложил деньги в акции - один из своих коньков.