Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка (ЛП), стр. 29

Я медленно сползаю по камню, пока не оказываюсь на полу, обхватив руками колени и уткнувшись лицом в предплечье.

Я отказываюсь пролить хоть одну слезу.

Клинок не плачет.

О.

О, богиня.

Я вспоминаю, что Рен всё ещё ждёт меня. В библиотеке, где он и понятия не имеет, почему я задерживаюсь. Я ещё сильнее прижимаю лоб к предплечью.

Я не могу солгать ему, но и рассказать тоже не могу. Не после того, как видела, в каком волоске он был от того, чтобы всадить стекло в Алдрика сегодня ночью. Я обхватываю дрожащей рукой запястье, на котором уже расцветают багровые отпечатки пальцев. Затем я касаюсь шеи, и паника подступает к горлу от мысли, что там есть другие следы, которые я не смогу скрыть.

Кое-как я поднимаюсь, расправляю плечи, затягивая шнуры своего самообладания так же туго, как и лиф. И иду в противоположную сторону от Рена и библиотеки.

Утром все обломки пиршества уберут, будто ничего и не было. И я смогу сделать так же. Пусть эта часть меня умрёт вместе с ночью безумия, чтобы возродиться с первыми лучами солнца, оставив мои тайны угасать вместе с темнотой.

Глава 14

Реник

Прошло четыре дня с того пира, и я видел Серавин ровно дважды. Оба раза мельком. Один раз её вела по коридору стайка портних, другой — через Большой зал в окружении придворных, а её лицо застыло в том фарфоровом спокойствии, которое она носит как броню. Оба раза она даже не взглянула на меня. Оба раза я говорил себе, что это потому, что она не могла, а не потому, что не хотела. Но я больше не уверен, что верю в это.

Я переигрывал в памяти наш поцелуй столько раз, перебирая его тонкие швы, пытаясь отыскать нить, которую упустил. Он был страстным и безупречным, оставил меня желать большего, нуждаться в ней всей. Но, возможно, я что-то не так понял. Она ведь сказала мне, что придет.

«Я приду к тебе», — пообещала она, её губы всё ещё были тёплыми от моих в той нише. Она произнесла это как клятву. А потом пир закончился, часы перетекли в рассвет, и я сидел в той пыльной библиотеке, пока свеча не догорела. И она так и не пришла.

Я ждал, пока холод пробирался сквозь высокое окно, а тьма становилась серой. Я придумывал сотню причин, почему она не пришла. Её поймали. Она не смогла ускользнуть от Изольды. Но под всеми ними зрела другая, более тёмная мысль. Что она просто передумала. Опомнилась. Вспомнила, кто она и кто я. Принцесса и шут, невеста и потеха. Возможно, решила, что этот поцелуй был ошибкой.

Но вот в чём дело. Я был шутом всю свою жизнь. Я знаю, как с этим жить. Чего я не знаю, так это как жить в неведении. Эта боль, которая скисла во что-то близкое к злости, этот страх, что я сам выдумал то, что есть между нами.

Теперь до свадьбы осталось три дня. Три дня до того, как я буду стоять в толпе и смотреть, как Сера выходит замуж за того мерзавца, ради убийства которого я сюда явился. Тревога зияет чёрной дырой в моей груди. Я должен увидеть её. Мне плевать, чего мне это будет стоить. Я должен увидеть её до того, как они возложат на её голову золотую корону, наденут кольцо на палец и запечатают её в постели этого чудовища навсегда.

Поэтому я иду искать единственного человека, который может мне помочь.

Я нахожу Изольду в служебном коридоре позади покоев принцессы, с корзиной сложенного белья на бедре. Она видит, что я приближаюсь, всё её тело тут же напрягается, а глаза мечутся вдоль коридора в обоих направлениях, прежде чем она хватает меня за рукав и утаскивает за угол.

— Ты с ума сошёл? — шипит она. — Что ты здесь делаешь, шут? Если тебя заметят возле её покоев…

— Мне нужно увидеть её.

Её гнев улетучивается.

— Ты не можешь, — она качает головой. — Мне жаль, но тебе нельзя даже близко подходить к Сере. Никому нельзя.

Я хмурюсь.

— Что это значит?

Её вздох полон уныния.

— Она заперта в своих покоях, Рен. — Моё имя тяжело срывается с её губ, и это зажигает фитиль страха. Она никогда не звала меня иначе как шутом. — Под стражей. По приказу короля. Ей не разрешали покидать комнаты с ночи после пира, за исключением примерок, да и там за ней следят.

Ужас холодит мои вены.

— Расскажи мне, что произошло.

Изольда отводит взгляд.

— Я не знаю всего, — говорит она настороженно. — Сера не хочет говорить об этом, но что-то случилось после того пира… — Она вздыхает. — Чёртов король совсем обезумел, вот что я думаю. Он держит её под замком до самой свадьбы. Не хочет выпускать её из виду. — Её рот кривится на этих словах, будто они горькие на вкус.

Настоящий страх пронзает меня насквозь. Страх, что кто-то видел нас вместе в той нише. Что Серу теперь наказывают за наше безрассудство. Но нет, если бы дело было в этом, я бы уже наверняка был мертвецом.

Мои руки сжимаются в кулаки. Знакомый старый жар подступает к затылку. Тот самый, что привёл меня в тронный зал с жаждой убийства в крови, тот самый, что я чувствовал на пиру, когда осколок стекла врезался мне в ладонь. Несмотря на затопившую меня ярость, я чувствую облегчение. Это был не её выбор — не приходить ко мне.

Изольда смотрит на меня. Смотрит по-настоящему, словно читает меня как открытую книгу. И то, что она находит в моём лице, заставляет её медленно выдохнуть.

— Ты должен уйти отсюда, Рен, — говорит она.

И я понимаю, что она имеет в виду не просто этот коридор.

— Я не оставлю её, — отвечаю я, и в моём голосе звучит такая непреклонность, что она не решается настаивать.

— Я знаю, что Сера тебе дорога, но…

— А это значит, что я никуда не уйду, Изольда. Конец разговору. — Я подхожу ближе, понижая голос. — Ты поможешь мне увидеть её, или мне придётся пойти на безрассудство, которое, скорее всего, лишит меня жизни?

Она долго изучает меня. Эта женщина с резкими чертами лица, которая так долго была тенью Серы, которая носит свою верность точно клинок. Я вижу, как она взвешивает всё. Риск. Цену. Тысячу способов, какими это может плохо кончиться для нас всех. Изольда качает головой, и что-то в её выражении лица на долю секунды смягчается.

— Ты и впрямь дурак, — произносит она, но в её словах нет злости.

— Ради неё — да, — признаюсь я.

Она ставит корзину на полку.

— Помоги мне увидеть её, — прошу я. — Три дня, Изольда. Это всё, что у меня осталось до… — Мой голос срывается, и я ненавижу себя за это, но не останавливаюсь. — До свадьбы.

До того, как он заберёт её.

Изольда пристально смотрит на меня. Затем опускает взгляд на себя, на простое серое платье, и издает выдох, больше похожий на ругательство.

— Стражника у её двери зовут Халмен, — бормочет она, скорее самой себе. — Молодой. Пылкий. Спускает каждую монету в борделе.

Она тянется к воротнику своего лифа и распускает верхние шнуры, дергая их и спуская вырез платья ниже, пока её грудь высоко не вздымается над тканью. Она взбивает свои каштановые волосы, выпуская их из узла. Когда она снова поднимает на меня взгляд, она преобразилась. Её место заняло нечто мягкое и манящее.

— Иди в библиотеку, — говорит она мне совершенно деловым тоном, несмотря на свой внешний вид. — В ту самую, куда она сбегает. Я знаю, что ты в курсе, где это. — Она бросает на меня выразительный взгляд. — Жди там и сделай так, чтобы никто не увидел тебя по дороге.

Перед тем как уйти, я колеблюсь.

— Что ты собираешься делать?

Её улыбка лукава.

— Кое-что, о чём я могу пожалеть. — Она кивает подбородком в сторону коридора. — А теперь иди, шут. Пока я не вспомнила, что у меня есть разум.

Я перехватываю её запястье прежде, чем она успевает отвернуться.

— Спасибо, Изольда.

Что-то похожее на тепло расцветает на её лице.

— Не благодари меня, — отрезает она. — Просто не делай глупостей, которые могут ранить её. — Её глаза сужаются. — А если сделаешь, знай, что я сотворю с тобой нечто куда более страшное, чем любой жестокий король.

Я безоговорочно верю ей.